← Назад к обзору

Его сломали

Горький мед нежданных ожиданий

– Господин Пак, ваши родители приехали. Они уже в гостиной и требуют подать чай.

Голос дворецкого, прозвучавший через интерком, заставил Чимина поморщиться. Визит четы Пак всегда напоминал стихийное бедствие — стремительное, властное и абсолютно не считающееся с его планами. В свои сорок лет Пак Чимин оставался для них «наследником», который, по их мнению, слишком затянул с созданием семьи.

Чимин бросил взгляд на монитор системы видеонаблюдения. В комнате наверху Чонгук сидел у окна, рассматривая сад. За прошедшую неделю мальчик немного пришел в себя: синяки начали желтеть и исчезать, а в движениях появилось чуть больше уверенности, хотя он всё еще вздрагивал от каждого громкого звука. На нем была объемная кашемировая кофта Чимина, которая висела на его хрупких плечах, делая его совсем ребенком.

– Проклятье, – прошептал Чимин, потирая переносицу.

Скрыть Чонгука было невозможно. Родители Чимина обладали интуицией ищеек, и если они почуют в доме запах омеги — а запах Чонгука, несмотря на блокаторы, всё еще витал в воздухе нежным шлейфом — они перевернут особняк вверх дном.

– Приготовьте чай в малой гостиной, – распорядился Чимин, поднимаясь из-за стола. – И... пошлите горничную к Чонгуку. Пусть помогут ему одеться во что-то приличное и приведут вниз. Только осторожно. Не пугайте его.

***

Когда Чимин вошел в гостиную, его мать, Пак Сунхи, величественно восседала на диване, поправляя жемчужное ожерелье. Отец, Пак Хонсок, стоял у окна, изучая территорию особняка с видом генерала перед битвой.

– Чимин-а, – Сунхи лучезарно улыбнулась, протягивая руки для объятий. – Ты совсем забыл о нас. Мы решили, что если гора не идет к Магомеду, то мы сами приедем посмотреть, не зарос ли ты мхом в своем одиночестве.

– Здравствуй, мама. Отец, – Чимин почтительно поклонился. – Рад вас видеть, хотя ваш визит стал неожиданностью.

– Неожиданности закаляют характер, – гулким басом отозвался Хонсок, оборачиваясь. – Но я чувствую, что в этом доме что-то изменилось. Воздух другой, сын.

Чимин не успел ответить. Дверь в гостиную медленно приоткрылась, и на пороге показался Чонгук. На нем были светлые брюки и мягкий кремовый свитер, который подчеркивал его бледность и огромные, полные смятения глаза. Он вцепился пальцами в подол свитера, не решаясь переступить порог.

– О боже... – Сунхи замерла, прижав ладонь к губам.

Чимин быстро подошел к мальчику и мягко, но уверенно положил руку ему на талию, чувствуя, как тот мгновенно напрягся.

– Чонгук, – негромко произнес Чимин, стараясь, чтобы его голос звучал успокаивающе. – Это мои родители. Не бойся.

Чонгук сглотнул и отвесил такой низкий и неуклюжий поклон, что едва не потерял равновесие.

– З-здравствуйте... – прошептал он, глядя в пол.

В гостиной воцарилась тишина, которую можно было резать ножом. Чимин приготовился к расспросам, к осуждению или, что хуже, к холодному презрению. Но реакция матери была диаметрально противоположной.

– Какой очаровательный ребенок! – Сунхи буквально вспорхнула с дивана и оказалась рядом с ними. – Чимин, почему ты молчал? Почему не сказал, что в твоем доме наконец-то появилось это сокровище?

Она протянула руку, чтобы коснуться щеки Чонгука, но тот инстинктивно втянул голову в плечи и зажмурился. Сунхи замерла, ее проницательный взгляд мгновенно подметил и этот жест, и то, как мальчик жмется к Чимину в поисках защиты.

– Ох, милый, – ее голос смягчился, став по-матерински теплым. – Прости меня, я была слишком резкой. Ты такой хрупкий. Как тебя зовут?

– Чон... Чонгук, – едва слышно ответил омега, приоткрывая один глаз.

– Чонгук-и, – Сунхи улыбнулась так искренне, что Чонгук впервые за визит перестал дрожать. – Какое красивое имя. Пойдем, присядем. Расскажешь мне, как этот сухарь Чимин с тобой обращается. Наверняка он заставляет тебя скучать в этом огромном доме.

Она взяла его за руку — осторожно, кончиками пальцев, — и повела к дивану. Чонгук бросил на Чимина умоляющий взгляд, и тот едва заметно кивнул, следуя за ними.

Пак Хонсок подошел к сыну, когда женщины (или, в данном случае, мать и напуганный омега) устроились у столика.

– Пятнадцать? – негромко спросил отец, пристально глядя на Чонгука.

– Почти шестнадцать, – ответил Чимин, не сводя глаз с мальчика. – Его жизнь была... непростой, отец. Я забрал его с аукциона.

Хонсок нахмурился, в его глазах промелькнуло понимание. Он знал этот мир не хуже сына.

– Значит, ты решил стать его спасителем? Нетипично для тебя, Чимин. Но я вижу, как ты на него смотришь. И вижу, как он ищет твоего одобрения.

– Он под моей опекой, – сухо отрезал Чимин. – Это всё, что вам нужно знать.

Тем временем Сунхи уже вовсю потчевала Чонгука пирожными, которые тот принимал с опаской, но с явным удовольствием.

– Ты только посмотри на эти глаза, Хонсок! – воскликнула она, обращаясь к мужу. – Чистокровный омега, такой нежный, такой чистый. Чимин-а, я всегда знала, что у тебя безупречный вкус, но тут ты превзошел все ожидания.

– Мама, Чонгук еще ребенок, он восстанавливается после... тяжелого периода, – попытался вставить слово Чимин, чувствуя, куда клонит мать.

– Глупости! – Сунхи властно махнула рукой. – В его возрасте омеги уже расцветают. Конечно, ему нужно время, чтобы окрепнуть, но посмотри, как он на тебя смотрит. В этих глазах — вся преданность мира.

Она наклонилась ближе к Чонгуку, который в этот момент жевал кусочек клубничного торта.

– Ты ведь любишь нашего Чимина, правда, милый? Он может казаться строгим, но у него золотое сердце, когда дело касается своих.

Чонгук поперхнулся и густо покраснел. Он посмотрел на Чимина — на этого властного мужчину, который купил его, который мог сломать его в первую же ночь, но вместо этого укрыл одеялом и принес сладкий чай.

– Господин... Чимин-ши очень добр ко мне, – тихо произнес Чонгук, и в его голосе не было лжи. – Он спас меня.

Сунхи просияла, победно посмотрев на мужа.

– Слышал? Спас! Чимин, я так рада, что ты наконец одумался. В сорок лет пора уже думать не только о котировках акций, но и о продолжении рода. Такой генофонд не должен пропадать!

Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Мама, не начинай.

– А почему бы и не начать? – Хонсок подошел ближе и положил руку сыну на плечо. – Мы не вечны, Чимин. Видеть, как ты опекаешь этого мальчика — отрада для наших глаз. Из него выйдет прекрасный омега для нашего клана. Здоровый, преданный...

– И внуки! – подхватила Сунхи, ее глаза азартно блеснули. – Представь, Чимин, какими красивыми будут дети. Твоя сила и его нежность... О, я уже вижу их! Чонгук-и, ты ведь хочешь большую семью? Маленьких альф, похожих на Чимина?

Чонгук замер, его глаза округлились до предела. Понятие «семья» для него было связано с темным подвалом, криками отца и бесконечной болью. Но когда он смотрел на Чимина, в его воображении почему-то не возникало ужаса. Только странное, тягучее тепло. Однако сама мысль о «внуках» и «детях» была для него чем-то из области фантастики.

– Я... я не знаю... – пролепетал он, опуская голову так низко, что челка закрыла лицо.

– Ну конечно, он смущается! – Сунхи рассмеялась, искренне и звонко. – Чимин, не будь истуканом. Присядь к нему.

Чимин, понимая, что спорить с матерью в таком настроении бесполезно, сел рядом с Чонгуком на диван. Мальчик тут же неосознанно придвинулся ближе, ища защиты от напора родителей. Чимин почувствовал тепло его тела и едва уловимый аромат ягод, который стал чуть слаще — признак того, что омега волнуется.

– Мама, отец, – Чимин заговорил твердо, ставя точку в этом обсуждении. – Чонгук останется здесь. О его будущем мы будем беспокоиться, когда придет время. Сейчас его главная задача — учеба и здоровье.

– Учеба — это прекрасно, – согласилась Сунхи, прихлебывая чай. – Образованный омега — гордость мужа. Мы даже можем нанять лучших учителей. Но ты не затягивай, Чимин. Мы хотим увидеть внуков, пока еще можем держать их на руках.

Хонсок кивнул, его взгляд стал серьезным.

– Сын, мы даем вам свое благословение. Этот мальчик — хороший выбор. Береги его. В нашем мире такая чистота встречается редко. Мы пришлем к нему нашего семейного врача и лучших портных. Если он будет твоим омегой, он должен выглядеть как принц.

Чимин почувствовал, как рука Чонгука робко коснулась его ладони под столом. Мальчик искал опору в этом водовороте чужих ожиданий. Чимин накрыл его пальцы своей рукой, крепко сжимая.

– Он будет выглядеть так, как захочет сам, – отрезал Чимин. – Спасибо за визит, но Чонгуку пора отдыхать. Доктор Ли сказал, что ему нужен режим.

Сунхи вздохнула, но спорить не стала. Она поднялась, подошла к Чонгуку и, прежде чем тот успел испугаться, быстро поцеловала его в лоб.

– До встречи, милый. Мы скоро приедем снова. И не бойся Чимина — если он будет тебя обижать, просто позвони мне, и я устрою ему веселую жизнь.

Она вложила в руку омеги маленькую визитную карточку с золотым тиснением. Чонгук смотрел на нее так, будто ему вручили ключ от рая.

***

Когда за родителями закрылась тяжелая дверь, в доме снова воцарилась тишина. Чимин стоял в холле, чувствуя себя так, словно только что пережил шторм. Чонгук стоял рядом, всё еще сжимая в руке визитку.

– Чимин-ши... – тихо позвал он.

– Да? – Чимин обернулся к нему.

– Они... они правда думают, что я... что я ваш омега?

Чимин посмотрел на него. В мягком свете люстр Чонгук казался почти нереальным — таким хрупким и в то же время удивительно стойким.

– Они видят то, что хотят видеть, Чонгук. Мои родители мечтают о наследниках.

– А вы? – голос мальчика дрогнул. – Вы тоже этого хотите? Продать меня... или чтобы я... родил?

Чимин подошел к нему вплотную. Он увидел, как в глазах омеги снова начинает зарождаться тот самый страх, который он так долго пытался вытравить.

– Слушай меня внимательно, – Чимин взял его лицо в свои ладони. На этот раз Чонгук не отпрянул, лишь часто задышал. – Я купил тебя не для того, чтобы ты стал инкубатором. И не для того, чтобы ты отрабатывал свою стоимость. Ты здесь, потому что ты — человек, а не вещь. И если когда-нибудь... через много лет... ты сам захочешь того, о чем они говорили, это будет только твоим решением. Понимаешь?

Чонгук смотрел на него, и в его глазах медленно таяла тревога.

– Но они сказали... что я ваш выбор.

– Ты — мой выбор, – подтвердил Чимин, и его голос стал глубже. – Но мой выбор — защищать тебя, а не использовать. А теперь иди к себе. Тебе действительно нужно отдохнуть.

Чонгук кивнул, но прежде чем уйти, он сделал то, чего Чимин никак не ожидал. Он быстро поднялся на цыпочки и коснулся губами щеки альфы. Это было мимолетное, почти невесомое прикосновение.

– Спасибо, Чимин-ши. За то, что вы не такой, как мой отец.

Мальчик развернулся и быстро побежал вверх по лестнице, скрываясь в глубине коридора.

Чимин остался стоять в пустом холле, прикоснувшись пальцами к щеке, где всё еще ощущалось тепло чужой кожи. Он чувствовал, как его тщательно выстроенные стены рушатся под натиском этого ребенка.

– Внуки, значит... – прошептал он в пустоту, и на его губах появилась странная, непривычная для него самого улыбка.

Он знал, что родители теперь не отстанут. Он знал, что впереди еще много трудностей. Но в этот вечер, глядя на закрытую дверь комнаты Чонгука, Пак Чимин впервые подумал, что, возможно, его мать права. Возможно, в этом доме действительно не хватало именно этого — нежного запаха ягод и чьего-то искреннего «спасибо».

Однако его мысли прервал звонок мобильного. Это был Ким, его помощник.

– Господин Пак, мы нашли его. Отец Чонгука. Он пытался пересечь границу с остатком денег, которые вы ему заплатили.

Лицо Чимина мгновенно преобразилось. Теплота исчезла, сменившись ледяной яростью, которая сделала его похожим на того монстра, которого боялся весь город.

– Везите его на склад, – коротко бросил он. – Я буду через полчаса. И Ким... убедись, что там нет камер. Я хочу, чтобы он прочувствовал каждую секунду того, что чувствовал его сын в том подвале.

Повесив трубку, Чимин бросил последний взгляд наверх. Там, в безопасности и тепле, спал его омега. Его Чонгук. И Чимин сделает всё, чтобы ни одна тень из прошлого больше никогда не коснулась этого сна.

Он вышел в ночь, и его шаги по мрамору звучали как приговор. Милосердие Пака Чимина имело свои границы, и за этими границами начинался ад для тех, кто посмел обидеть то, что принадлежало ему.

А родители... что ж, они получат своих внуков. Но только тогда, когда Чонгук научится улыбаться не только глазами, но и душой. И Чимин был готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если на это уйдет вся жизнь.