← Назад к обзору

Эхо тишины

Багряный шелк и сталь

Воздух в квартире Крис казался густым, как патока, и пропитанным едким запахом пороха, дешевого одеколона наемников Роага и солоноватым привкусом крови. Она ворвалась внутрь первой, едва не выбив дверь плечом, и отшвырнула рюкзак в угол. Сзади бесшумной тенью скользнул Эрик. Он закрыл замок, и этот щелчок прозвучал в тишине как выстрел, ставя точку в их безумном забеге по ночному городу.

Крис резко обернулась. Её черная кожаная юбка была испачкана в известковой пыли, пиджак давно потерян где-то на задворках поместья, а тонкий черный топ промок от пота и крови. На левом плече расплывалось некрасивое бурое пятно — пуля лишь чиркнула по коже, но жгло так, словно туда приложили раскаленное клеймо.

– Ты доволен? – выплюнула она, тяжело дыша. Её глаза полыхали яростью, перекрывая даже боль. – Посмотри на меня, Эрик! Ты сказал, что защитишь меня! Ты сказал, что я должна быть рядом, чтобы выжить!

Эрик стоял у двери, не снимая капюшона. Его грим поплыл, смешиваясь с грязью, делая его лицо еще более гротескным и чужим. Он молчал, и это молчание бесило Крис сильнее, чем если бы он начал оправдываться.

– Ты втянул меня в это! – она сделала шаг вперед, переходя на крик. – Я доверилась тебе, чертов ты мертвец! Я пошла за тобой в это логово, думая, что ты контролируешь ситуацию. А в итоге? Трое парней с автоматами зажали нас в углу, и если бы я не швырнула тот гребаный стул, мы бы оба сейчас гнили в подвале Роага!

– Ты жива, Крис, – глухо произнес он, наконец поднимая на неё взгляд. – Это главное.

– Жива? – она истерично рассмеялась, хватаясь за раненое плечо. – Жива только потому, что у этих уродов косоглазие! Ты вел себя как камикадзе, Эрик! Тебе плевать на пули, ты ведь уже сдох, тебе не больно! А мне — больно! Мне, черт возьми, страшно и больно!

Она подошла к нему вплотную и с силой толкнула его в грудь. Он даже не пошатнулся, приняв удар как гранитная скала.

– Ты эгоист, Дрейвен! Ты так упиваешься своей местью, своим горем по Шелли, что вообще перестал видеть живых людей вокруг! Ты используешь меня как приманку, как якорь, как чертов талисман, но тебе плевать, что со мной будет, пока ты кромсаешь своих врагов!

– Замолчи, – тихо сказал Эрик, и в его голосе прорезались опасные нотки.

– Не замолчу! – Крис сорвалась на визг, ударяя его кулаками по груди, по иссеченному плащу. – Ты притащил меня сюда, ты заставил меня смотреть на то, как ты убиваешь! Ты думаешь, я железная? Ты думаешь, мой "несносный характер" — это бронежилет? Я ненавижу тебя за то, что ты вернулся таким! Я лучше бы помнила тебя тем придурком с гитарой, чем этим мясником!

Эрик внезапно перехватил её запястья. Его хватка была ледяной и стальной, пальцы сжались на её руках, прерывая град ударов.

– Хватит, – прорычал он, и его лицо оказалось в сантиметре от её лица. – Ты сама хотела идти. Ты сама взяла нож. Ты знала, на что идешь, Крис Валтор. Не строй из себя невинную жертву.

– Я не жертва! – она попыталась вырваться, дергаясь всем телом. – Я твоя подруга! Была ею! А ты... ты просто оболочка! В тебе не осталось ничего от Эрика! Ты просто кукла, которой управляет ворон!

Злость Крис была подобна лесному пожару — она выжигала всё на своем пути, не оставляя места для осторожности. Она видела, как в глазах Эрика вспыхивает темное пламя, как его челюсти сжимаются до хруста. Она перешла черту, и она это знала.

– Ты хочешь увидеть, что во мне осталось? – его голос стал вкрадчивым, почти нежным, но от этой нежности по спине Крис пробежал мороз.

Одним резким движением он развернул её спиной к себе. Крис вскрикнула от неожиданности и вспышки боли в плече, когда он навалился сзади, прижимая её грудью к массивному дубовому столу, стоявшему посреди комнаты.

– Эрик, пусти! – она попыталась брыкнуться, но его тело, тяжелое и твердое, полностью накрыло её, лишая малейшей возможности шевельнуться.

Он завел её руки за спину, фиксируя их одной ладонью в районе поясницы, и надавил сильнее, заставляя её буквально распластаться по столешнице. Крис чувствовала холод дерева щекой и жар его дыхания у своего уха.

– Ты говоришь, что я ничего не чувствую? – прошептал он, и его голос вибрировал прямо в её позвоночнике. – Ты думаешь, я не чувствую, как у тебя колотится сердце? Как пахнет твоя кровь? Как ты дрожишь под моими руками, хотя пытаешься казаться храброй?

– Ты ведешь себя как животное, – прохрипела Крис, зажмурившись. – Отпусти меня, или я клянусь, я...

– Ты ничего не сделаешь, – перебил он её, и его свободная рука медленно скользнула по её боку, вверх, к раненому плечу.

Крис вздрогнула и закусила губу, когда его холодные пальцы коснулись края раны. Она ожидала новой боли, но он лишь осторожно отодвинул край топа, обнажая поврежденную кожу.

– Ты злишься, потому что я напомнил тебе о жизни, – продолжал Эрик, и его губы почти касались её шеи. – Ты злишься, потому что рядом со мной ты чувствуешь себя более живой, чем когда-либо. И это пугает тебя больше, чем пули Роага.

– Пошел ты, – выдохнула она, но сопротивление начало таять.

Ярость, которая только что давала ей силы, сменилась странным, пугающим изнеможением. Близость его тела, эта подавляющая мощь и странная, извращенная забота сводили её с ума. Она чувствовала каждое ребро его грудной клетки, прижатое к её спине, чувствовала силу его бедер, которые удерживали её на месте.

– Я мог оставить тебя там, – его голос стал тише. – Мог позволить тебе уйти три дня назад. Но ты права, Крис. Я эгоист. Мне нужно это пламя. Мне нужно знать, что не всё в этом мире превратилось в пепел.

Он медленно ослабил хватку на её запястьях, но не отстранился. Его рука переместилась на её затылок, пальцы запутались в растрепанных темных волосах. Он заставил её немного приподняться, разворачивая её голову так, чтобы видеть её профиль.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Крис открыла глаза. В отражении оконного стекла она видела их двоих: бледного призрака и девушку, чье лицо было искажено смесью гнева и невольного обожания.

– Ты чудовище, Эрик Дрейвен, – прошептала она, и её голос сорвался.

– Я знаю, – ответил он.

Он медленно развернул её в своих руках, не выпуская из тесного кольца своих объятий. Теперь она сидела на краю стола, а он стоял между её коленей, возвышаясь над ней. Крис смотрела на него снизу вверх, её дыхание всё еще было прерывистым. Она видела каждую каплю дождя на его плаще, каждую черную линию на его лице.

– Тебе нужно обработать рану, – сказал он, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая меланхолия, которую она так любила в прежнем Эрике.

– Сама справлюсь, – огрызнулась она по привычке, но уже без прежнего яда. – Ты же у нас мастер только калечить, а не лечить.

Эрик коротко усмехнулся. Этот звук был сухим, как шелест опавших листьев.

– Иногда, чтобы вылечить, нужно сначала выжечь заразу, – он потянулся к аптечке, которая стояла на полке неподалеку, не отходя от неё ни на шаг.

Крис наблюдала за его движениями. Они были четкими, лишенными лишней суеты. Он достал антисептик и чистые бинты. Когда он снова повернулся к ней, Крис почувствовала, как её сердце делает кульбит.

– Будет щипать, – предупредил он.

– Переживу, – Крис упрямо вскинула подбородок, хотя её пальцы судорожно вцепились в край столешницы.

Когда он прижал пропитанную спиртом вату к её плечу, она зашипела и инстинктивно подалась вперед, утыкаясь лбом в его плечо. Эрик не отстранился. Он позволил ей найти опору в своем холодном теле, пока его руки — удивительно нежные для убийцы — промывали рану.

– Ты ведь не уйдешь просто так, да? – спросила она в его плащ, чувствуя, как напряжение последних часов начинает выходить вместе со слезами, которые она так старательно сдерживала.

– Пока не закончу, – ответил он. – И пока не буду уверен, что ты в безопасности.

– Сомневаюсь, что я когда-нибудь буду в безопасности рядом с тобой, – Крис подняла голову, глядя ему прямо в глаза. – Ты — ходячая катастрофа.

– Возможно, – согласился он, закрепляя бинт на её плече. – Но ты всегда любила катастрофы, Крис. Ты никогда не выбирала легких путей.

Он закончил с перевязкой, но его руки остались на её плечах. Тишина в квартире стала другой — не гнетущей, а наполненной чем-то невысказанным, тяжелым и важным. Крис чувствовала, что стоит на краю пропасти, и этот мертвый парень — единственный, кто может либо столкнуть её вниз, либо научить летать.

– Шелли бы возненавидела то, что сейчас происходит, – тихо сказала Крис, глядя на его губы.

– Шелли бы поняла, – возразил Эрик. – Она знала нас обоих лучше, чем мы сами. Она знала, что ты — единственная, кто сможет вынести мой вид, когда я вернусь из ада.

– Я не выношу тебя, Эрик. Я тебя едва терплю.

– Я знаю. Именно это мне в тебе и нравится.

Он наклонился, и на этот раз Крис не отстранилась. Когда его губы встретились с её, мир вокруг перестал существовать. Это не был поцелуй из сказки. В нем был вкус крови, горечь утраты и яростное, первобытное желание доказать самой смерти, что они всё еще здесь. Его губы были холодными, но внутри Крис всё полыхало. Она обхватила его шею руками, притягивая ближе, забывая о боли в плече, о Роаге, о том, что этот человек технически не должен дышать.

Эрик ответил на поцелуй с такой силой, что у Крис закружилась голова. Он сжал её талию, приподнимая и еще плотнее вжимая в себя. В этом жесте было столько собственничества и отчаяния, что у неё перехватило дыхание. Это было неправильно, безумно, кощунственно — и это было единственным, что имело смысл в этой проклятой ночи.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Эрик прижался своим лбом к её лбу, его глаза были закрыты.

– Тебе нужно поспать, – прошептал он, и в его голосе слышалось нечто похожее на мольбу. – Пожалуйста, Крис. Просто поспи.

– Только если ты не исчезнешь, – она вцепилась в его плащ. – Пообещай мне. Никаких уходов в туман через окно, пока я не проснусь.

Эрик открыл глаза. В их глубине Крис увидела отражение ворона, но за ним... за ним всё еще теплился свет того парня, который когда-то пролил пиво на её джинсы.

– Я буду здесь, – пообещал он. – Я буду твоей тенью, пока не взойдет солнце.

Крис медленно кивнула. Она позволила ему проводить себя до кровати, позволила укрыть себя одеялом. Её несносный характер уступил место изнеможению, но в глубине души она знала: завтра она снова будет ругаться, снова будет злиться и снова пойдет за ним в самый эпицентр пожара.

Потому что Крис Валтор никогда не бросала своих. Даже если они возвращались с того света с черными перьями в волосах и жаждой крови в глазах.

Эрик сел в кресло в углу комнаты, сливаясь с тенями. Его взгляд был прикован к спящей девушке. Ворон опустился на подоконник за окном, тихо постукивая клювом по стеклу.

– Спи, искра, – прошептал Эрик, и его рука непроизвольно коснулась рукояти ножа. – Завтра мы закончим это.

Ночь за окном продолжала свой бег, полная шорохов и далеких сирен. Но в этой маленькой квартире, на белой простыне, лежало одно единственное черное перо, как символ того, что даже в самом глубоком аду можно найти нечто, ради чего стоит продолжать борьбу. Крис спала, и впервые за долгое время в её снах не было крови — только звук гитары и далекий, счастливый смех Шелли, которая, казалось, благословляла их обоих на этот безумный, отчаянный танец на краю бездны.