← Назад к обзору

Эксперимент

Метаморфозы утренней росы

Пробуждение в подземельях Отогакуре всегда было медленным, похожим на выход из глубокого анабиоза. Орочимару открыл глаза, ощущая в теле необычную вялость. Воздух в спальне, смежной с лабораторией, казался слишком плотным, а шелк простыней — непривычно грубым для его кожи. Он попытался перевернуться на бок, но привычное движение отозвалось странным сопротивлением в теле.

– Что за... – прошептал он, и его собственный голос показался ему на октаву выше, мягче, лишенным той привычной хрипотцы, которая внушала ужас врагам.

Саннин сел в постели, и одеяло соскользнуло с его плеч. Первое, что он почувствовал — это тяжесть. Тяжесть не только в животе, который за ночь так и не опал, оставшись плотным, круглым напоминанием о вчерашнем пиршестве, но и в груди. Он опустил взгляд и замер.

Его грудная клетка, вчера еще плоская и лишь слегка прикрытая слоем силиконовых вставок под одеждой, теперь изменилась. Под бледной, почти прозрачной кожей сформировались мягкие, отчетливые женские очертания. Это не была имитация — это была живая, теплая плоть. Орочимару коснулся пальцами новой выпуклости, чувствуя непривычную чувствительность.

– Поразительно, – выдохнул он, проводя ладонью ниже.

Когда он попытался встать, его бедра и ягодицы ощутимо потерлись друг о друга. Посмотрев в зеркало, стоявшее напротив кровати, Орочимару едва не рассмеялся от смеси шока и восторга. Его таз стал шире, походка — еще более неустойчивой, а «попка», как он сам мысленно назвал эту часть тела, приобрела выразительную, соблазнительную округлость, которая теперь контрастировала с его всё еще набитым животом.

– Тело Акимичи в сочетании с моими экспериментами по регенерации дало... неожиданный побочный эффект? – Он прищурился, разглядывая свои новые формы. – Или это влияние того состава, который я ввел на прошлой неделе?

В дверь осторожно постучали.

– Орочимару-сама, вы проснулись? Я принес ваш завтрак.

Это был Кабуто. Его голос звучал как обычно — ровно и почтительно, но Орочимару уловил в нем тень затаенного ожидания. Саннин быстро набросил на себя халат, который теперь сидел на нем совершенно иначе: ткань натянулась на груди и бедрах, а пояс едва сошелся на талии из-за выпирающего живота.

– Входи, Кабуто, – отозвался он, устраиваясь в глубоком кресле так, чтобы полы халата скрывали самые радикальные изменения.

Помощник вошел, толкая перед собой массивную тележку. Орочимару вскинул бровь: количество еды на ней превосходило все разумные пределы. Здесь были огромные чаши с дымящимся рисом, запеченная рыба в густом соусе, тарелки с маринованными овощами и целая корзина свежей выпечки, источающей аромат ванили и сливок.

– Кабуто, ты, кажется, решил накормить целый отряд шиноби? – Орочимару облизнул губы, чувствуя, как во рту непроизвольно скапливается слюна. Несмотря на вчерашнее переедание, голод вспыхнул в нем с новой, почти животной силой.

– Вовсе нет, мой господин, – Кабуто поправил очки, и в их стеклах блеснул свет ламп. – Я проанализировал состояние вашего нынешнего сосуда. В связи с активной перестройкой тканей и... кхм... гормональным всплеском, вашему организму требуется вдвое больше калорий. Я позволил себе немного скорректировать ваш рацион, добавив в него специальные питательные добавки.

Орочимару внимательно посмотрел на своего помощника. Кабуто стоял неподвижно, но его взгляд был прикован к тому, как халат натягивается на груди господина.

– Питательные добавки, говоришь? – Саннин взял палочки и принялся за еду. – Я чувствую в этом соусе странный привкус. Сладковатый... похож на экстракт дикого ямса и семян лотоса.

– Вы, как всегда, проницательны, Орочимару-сама, – Кабуто склонил голову. – Эти компоненты способствуют мягкой трансформации соединительной ткани. Я подумал, что если вы стремитесь к эстетике совершенного тела, то естественные методы будут более долговечными, чем временные силиконовые вставки.

Орочимару ел быстро, почти жадно. С каждым глотком он чувствовал, как тяжесть внутри него становится плотнее. Его живот, и без того не успевший отдохнуть, начал медленно раздуваться, толкая ткань халата вперед.

– Ты зашел слишком далеко, Кабуто, – произнес Орочимару между укусами, хотя в его голосе не было гнева. – Ты решил ускорить мою эволюцию в сторону... женственности?

– Я лишь следую вашим желаниям, господин, – мягко ответил медик, подходя ближе и подливая в чашу густой, сладкий чай. – Разве вы не наслаждались вчера тем, как корсет скрывает излишества? Теперь вам будет гораздо проще создавать нужный силуэт. Ваша новая... форма... идеально подходит для того белья, которое вы так любите.

Орочимару замер с куском рыбы во рту. Он посмотрел на Кабуто долгим, змеиным взглядом.

– Ты знал.

– Я ваш личный медик, Орочимару-сама. Я знаю каждый миллиметр вашего тела. И я вижу, как оно расцветает под влиянием моих... добавок.

Саннин отложил палочки, тяжело дыша. Он съел уже больше половины, и его живот теперь напоминал тугой арбуз, который было невозможно скрыть. Халат распахнулся, обнажая округлую, блестящую от натяжения кожу. Орочимару не стал прикрываться. Напротив, он откинулся назад, позволяя животу свободно лежать на его коленях.

– Это чувство... – прошептал он. – Оно сильнее, чем раньше. Кабуто, помоги мне.

– Конечно, господин.

Кабуто подошел к креслу и опустился на колени. Его руки, прохладные и опытные, коснулись разгоряченной кожи живота Орочимару. Он начал медленно массировать его, помогая тяжелой пище распределиться. Саннин издал тихий, гортанный звук, похожий на мурлыканье.

– Ваша кожа стала такой нежной, – заметил Кабуто, продолжая массаж. – Гормоны работают быстро. Еще несколько дней такого рациона, и ваше тело окончательно примет женский тип строения. Грудь станет еще полнее, бедра — мягче. Вам больше не понадобятся вставки. Только... очень крепкие корсеты.

– Ты искуситель, Кабуто, – Орочимару прикрыл глаза, наслаждаясь движениями рук помощника. – Но что, если мне нужно будет сражаться? Такое тело... оно слишком медлительное. Слишком тяжелое.

– Для сражений у вас есть тысячи других техник, – Кабуто улыбнулся, не прерывая своего занятия. – А это тело... оно для удовольствия. Для тишины лаборатории. Для того, чтобы вы могли чувствовать себя... особенным. Позвольте себе эту слабость. Я позабочусь о безопасности Отогакуре.

Орочимару почувствовал, как внутри него разливается нега. Еда, гормоны, внимание Кабуто — всё это сплеталось в какой-то порочный кокон.

– Принеси мне то зеркало, – скомандовал он.

Когда Кабуто установил ростовое зеркало перед креслом, Орочимару встал. Это было непросто — его новые бедра и тяжелый живот требовали иных усилий для координации. Он сбросил халат, оставаясь полностью обнаженным перед своим помощником.

Зрелище было ошеломляющим. Орочимару больше не выглядел как худощавый мужчина с причудами. Перед зеркалом стояло существо с изящными женскими плечами, на которых уже начали формироваться округлые груди с нежно-розовыми ареолами. Тонкая талия теперь резко контрастировала с широкими, тяжелыми бедрами и выдающимися ягодицами, которые плавно переходили в стройные ноги. И в центре всей этой новой женственности царил его огромный, набитый едой живот, который теперь выглядел не как дефект, а как естественное, хоть и чрезмерное продолжение его новых форм.

– Какое бесстыдство... – прошептал Орочимару, поглаживая свою грудь. – Я похож на какую-то порочную богиню плодородия.

– Вы выглядите великолепно, Орочимару-сама, – голос Кабуто стал чуть хриплым. – Хотите примерить что-нибудь из вашей коллекции? Я думаю, тот лавандовый комплект теперь будет сидеть на вас совсем иначе.

– Нет, – Орочимару хищно улыбнулся. – Сегодня я хочу чего-то более строгого. Принеси тот черный корсет из китового уса, который мы привезли из Страны Волн. И шелковые чулки.

Кабуто быстро выполнил приказ. Процесс одевания превратился в настоящий ритуал. Теперь, когда тело Орочимару стало мягче, корсет впивался в него с невероятной силой, буквально вылепливая новую фигуру.

– Тяни сильнее, Кабуто, – приказал Саннин, вцепившись пальцами в спинку стула. – Я хочу чувствовать, как каждый кусок того завтрака зажимается внутри.

Кабуто уперся коленкой в поясницу господина и с силой потянул шнуры. Орочимару вскрикнул, но это был крик восторга. Его живот, сдавленный жесткими костями корсета, начал смещаться, поднимая грудь еще выше и заставляя бедра казаться еще шире.

– Ох... я почти не могу дышать... – прохрипел Орочимару, глядя в зеркало.

Теперь он выглядел как мечта безумного художника. Невероятно тонкая талия, пышная грудь, которая так и норовила выскочить из кружевного края корсета, и бедра, ставшие настолько выразительными, что каждое движение вызывало колыхание плоти. Живот был надежно спрятан, но его объем перераспределился так, что Орочимару казался гораздо более фигуристым, чем любая женщина в деревне.

– Вы довольны? – спросил Кабуто, завязывая тугой узел на пояснице.

– Более чем, – Орочимару медленно повернулся, любуясь своим новым профилем. – Это тело... оно гораздо отзывчивее к боли и удовольствию. Твои добавки... продолжай их давать. Я хочу увидеть, до какого предела может дойти эта трансформация.

– Как пожелаете, мой господин, – Кабуто поклонился, но в его глазах читалось нечто большее, чем просто преданность. – На обед я прикажу приготовить сладости из Страны Ветра. Они очень калорийны и способствуют накоплению мягких тканей.

Орочимару снова сел в кресло, чувствуя, как корсет безжалостно давит на его набитый желудок. Это было мучительно, но осознание того, что под слоями черного атласа его тело продолжает меняться, становясь всё более женственным и податливым, приводило его в экстаз.

– Иди, Кабуто. И подготовь отчет по Саске. Но... не торопись. Сегодня я не хочу думать о мести.

Когда дверь закрылась, Орочимару остался один в тишине своей спальни. Он медленно провел руками по своим новым бедрам, чувствуя, как шелк чулок скользит под его пальцами.

– Итачи искал силы в глазах, – прошептал он, улыбаясь своему отражению. – А я нашел её в собственной плоти. Кто бы мог подумать, что путь к истинному бессмертию лежит через такие... приятные излишества.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к биению своего сердца и тяжелому пульсу в сдавленном животе. В этот момент великий змей Отогакуре был абсолютно счастлив. Его тело менялось, его аппетиты росли, а секреты становились всё более тяжелыми и сладкими. И он знал, что завтра проснётся еще более прекрасным, еще более женственным и еще более ненасытным.

Впереди был обед, новые примерки и бесконечные эксперименты над собственной природой. Орочимару облизнулся, предвкушая вкус следующих перемен. В этом подземелье, скрытом от глаз мира, он создавал свой собственный рай — рай, где грех был лишь частью великого искусства трансформации.