← Назад к обзору

Эмия Гарри

В логове льва

Частный самолет «Гольфстрим G650», который Рин зафрахтовала с такой же легкостью, с какой заказывают пиццу, рассекал облака над Европой. Внутри царила атмосфера, далекая от той, что обычно сопутствует полету в логово врага. Салон, отделанный кремовой кожей и полированным орехом, больше походил на гостиную элитного клуба.

Рин Тосака, откинувшись в глубоком кресле, с легкой улыбкой просматривала котировки акций на своем планшете. Для нее это была не война, а агрессивное слияние и поглощение, и она была в своей стихии. Базетт, напротив, с непроницаемым лицом изучала распечатанные на плотной бумаге юридические документы. Каждая строка ее жалобы была заточена, как кинжал, каждый параграф был миной замедленного действия.

Гарри и Окита сидели чуть поодаль, у большого иллюминатора. Окита с детским восторгом смотрела на пушистое одеяло облаков внизу. Для Героического Духа, чья жизнь прошла на земле, в грязи и крови сражений, полет на такой высоте был настоящим чудом.

– Это… невероятно, – прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Мир отсюда кажется таким спокойным и мирным. Будто и нет в нем ни войн, ни страданий.

– Это иллюзия, – тихо ответил Гарри, накрывая ее руку своей. – Но красивая иллюзия. Иногда полезно посмотреть на нее, чтобы помнить, за что мы сражаемся.

Он не отрывал взгляда от ее профиля. В строгом костюме, с волосами, собранными в тугой хвост, она выглядела как произведение искусства – хрупкая и смертоносная одновременно. Он понимал, что просит ее о многом. Он вырвал ее из привычного мира сражений и бросил в трясину интриг, где главное оружие – не меч, а слово.

– Простите, что я втягиваю вас в это, – сказал он.

Окита повернулась, и ее аметистовые глаза встретились с его. В них не было и тени сомнения.

– Гарри-сан, – ее голос был тверд, – Шинсенгуми следовали за своими командирами в огонь и воду. Мы разделяли их победы и их поражения. Вы – мой муж и мой командир. Ваша битва – моя битва. И потом… – она лукаво улыбнулась, – …я никогда не была в Лондоне. Говорят, там подают отличный чай с молоком. Хотелось бы проверить, не оскорбляют ли они хороший напиток.

Гарри не смог сдержать улыбку. Ее способность сводить любую проблему к простым и понятным категориям – долга, чести и вкусного чая – была бесценна.

Самолет приземлился на частном аэродроме Фарнборо, вдали от суеты Хитроу. Никаких магических порталов, никакой аппарации. Они въезжали в Британию как обычные, пусть и очень богатые, люди. У трапа их ждал черный «Бентли» с водителем в безупречной ливрее и непроницаемым лицом. Еще одна деталь, организованная Рин.

– Мистер Эмия, мисс Тосака, – водитель, представившийся как Стивенс, говорил с идеальным оксфордским акцентом, – отель «Кларидж» готов к вашему прибытию. Все инструкции выполнены.

Поездка до Лондона прошла в молчании. Гарри смотрел на проплывающие мимо зеленые холмы Англии, на аккуратные кирпичные домики. Это была земля его предков. Земля, которая его породила и отвергла. Он не чувствовал ничего. Ни ностальгии, ни злости. Лишь холодное любопытство хирурга, готовящегося к сложной операции.

Отель «Кларидж» в Мейфэре был оплотом старой британской роскоши. Их королевский люкс занимал половину этажа. Из окон открывался вид на Гайд-парк. Но Рин выбрала это место не за вид.

– Полностью защищенный от магического прослушивания периметр, – сообщила она, прохаживаясь по гостиной, обставленной антикварной мебелью. – Я наняла команду фрилансеров из Ассоциации. Они не задают вопросов, пока чеки обналичиваются. Любая попытка сканирования извне будет заблокирована и зарегистрирована. Мы в информационном пузыре.

– Отлично, – кивнула Базетт, раскладывая на полированном столе свой портфель. – Значит, приступаем. Я отправляюсь в лондонский филиал Ассоциации. Он находится в неприметном здании в Сити. Подача жалобы займет около часа. Это запустит механизм. С этого момента Дамблдор и Министерство будут знать, что мы здесь и что мы играем по-крупному.

Она посмотрела на Гарри. – Пока меня не будет, не предпринимайте ничего. Ждите. Их реакция будет быстрой.

– Мы не будем просто ждать, – вмешалась Рин. – Мы подготовим второй ход. Гарри, ты помнишь, я спрашивала про вещи, которые Кирицугу сохранил? Среди них был маленький ключ?

Гарри нахмурился, вспоминая. Старая, пыльная коробка, которую он не открывал годами. – Да. Маленький золотой ключ. Я думал, это от какой-то шкатулки.

– Это ключ от твоего трастового хранилища в «Гринготтсе», – пояснила Рин. – Банк гоблинов. Суверенная территория в сердце их магического мира. Идеальное место, чтобы заявить о себе.

– Пойти в Косой переулок? – Гарри напрягся. – Это то же самое, что войти в клетку со львом.

– Именно, – глаза Рин сверкнули. – Но ты войдешь туда не как ягненок, а как другой хищник. Ты не будешь прятаться. Ты появишься в самом центре их мира, но под защитой тех, кого они боятся и уважают больше, чем собственное Министерство – гоблинов. Ты явишься в их банк, чтобы заявить права на свое наследство. Не как Поттер, вернувшийся в семью, а как Эмия, пришедший забрать то, что принадлежит ему по праву рождения. Это будет пощечина. Публичная и унизительная.

План был дерзким, рискованным и гениальным. В стиле Рин Тосаки.

– Хорошо, – согласился Гарри после недолгой паузы. – Мы сделаем это.

Базетт, выслушав план, лишь коротко кивнула. – Рискованно, но эффективно. Главное – не вступать в прямой конфликт до моего возвращения и официальной регистрации жалобы. Ваш визит должен быть чисто финансовой операцией.

– Не волнуйтесь, Базетт-сан, – с очаровательной улыбкой сказала Окита. – Мы будем вести себя очень цивилизованно. Обещаю.

***

Базетт уехала. Оставшись втроем, они начали готовиться. Рин достала из одной из своих сумок небольшой футляр. В нем на бархатной подушечке лежал тот самый золотой ключ.

– Кирицугу был предусмотрительным человеком. Он сохранил все, что могло бы дать тебе рычаг в будущем.

Гарри взял ключ. Он был холодным и тяжелым. Символ мира, который он покинул. Теперь он станет оружием.

– Окита, – повернулся он к жене. – В Косом переулке все носят мантии. Мы будем выделяться.

– И это хорошо, – ответила она. – Мы не должны пытаться смешаться с ними. Мы должны показать, что мы другие.

– Никакого оружия напоказ, – добавила Рин. – Твоя катана, Окита-сан, останется здесь. В этом бою она не понадобится. Твоего присутствия будет достаточно.

Они вышли из отеля через час. Тот же «Бентли» беззвучно подвез их к неприметному пабу на Чаринг-Кросс-роуд. «Дырявый котел». Гарри помнил это место по рассказам Кирицугу. Он ожидал почувствовать что-то, войдя внутрь, – страх, отторжение, любопытство. Но он не чувствовал ничего, кроме легкого запаха пыли и прокисшего пива.

Паб был полупустым. Несколько волшебников в потертых мантиях и остроконечных шляпах проводили их удивленными взглядами. Три фигуры в идеально сшитых, баснословно дорогих мирских костюмах выглядели здесь как пришельцы с другой планеты. Гарри, высокий и холодный, с пронзительными зелеными глазами. Рин, с ее аурой властной и богатой наследницы. И Окита, чья азиатская внешность и сверхъестественная грация притягивали и тревожили одновременно.

Не обращая ни на кого внимания, они прошли через зал к заднему двору. Рин достала из сумочки элегантную палочку из черного дерева и коснулась кирпичной стены. Стена задрожала и начала разъезжаться, открывая залитую солнцем, шумную, хаотичную улицу.

Косой переулок.

Гарри замер на мгновение. Это было… ошеломляюще. Кривые домики, нависающие друг над другом под невозможными углами. Магазины, торгующие совиными перьями, котлами всех размеров и книгами в переплетах из драконьей кожи. Толпа волшебников и ведьм в мантиях всех цветов радуги. Воздух был густым от смеси сотен запахов и звуков – уханья сов, звона колокольчиков, бормотания заклинаний.

Он ожидал, что это зрелище вызовет в нем отклик, разбудит какую-то генетическую память. Но вместо этого он почувствовал лишь отстраненность. Это было не его. Это был чужой, странный, почти средневековый мир. Мир, который застрял в прошлом и упивался этим.

– Впечатляет, не правда ли? – с легкой иронией в голосе спросила Рин. – Как историческая реконструкция.

– Похоже на базар в Киото во время праздника, – пожала плечами Окита. – Только люди одеты страннее.

Их появление произвело эффект разорвавшейся бомбы замедленного действия. Разговоры стихали по мере их продвижения. Люди оборачивались, толкали друг друга локтями, шептались.

– Кто это? Магглы? – Не могут быть магглами, они прошли через барьер… – Смотри, какая одежда! Наверное, из Франции… – А девушка… азиатка… она похожа на вейлу…

Гарри шел прямо, не глядя по сторонам, его лицо было непроницаемой маской. Он чувствовал на себе сотни взглядов. Он знал, что в этой толпе есть люди, работающие на Министерство, есть члены Ордена Феникса. Он знал, что весть об их появлении уже разлетается по магической Британии со скоростью лесного пожара.

Внезапно кто-то узнал его. Женщина ахнула, прижав руку ко рту. – Мерлинова борода… это же… Поттеры… нет, не он… но глаза… глаза Лили Эванс…

Шепот становился громче. «Поттер», «брат», «пропавший». Имя, которое он ненавидел, преследовало его и здесь.

– Не обращай внимания, – тихо сказала Рин. – Ты не Гарри Поттер. Ты Гарри Эмия. И ты идешь в свой банк.

Они подошли к высокому белоснежному зданию, которое возвышалось над остальными лавками. «Гринготтс». Бронзовые двери, гоблины-стражники в алой с золотом униформе, сжимающие в руках алебарды.

Они вошли внутрь. Огромный мраморный зал, длинные стойки, за которыми работали сотни гоблинов, взвешивая монеты и изучая драгоценные камни. Звон монет и скрип перьев эхом отдавались под высоким потолком.

Гарри решительно направился к свободной стойке. Гоблин, сидевший за ней, оторвался от своих счетов и смерил его презрительным взглядом.

– Да?

– Я хочу получить доступ к своему хранилищу, – ровным голосом произнес Гарри. Он положил на стойку золотой ключ.

Гоблин взял ключ, поднес его к глазу, повертел. – Хранилище номер 687. Трастовый фонд Гарри Джеймса Поттера. У вас есть удостоверение личности?

Это была проверка. Они знали, кто он, но следовали протоколу.

– Мое имя – Гарри Эмия, – холодно поправил он. – Поттер – это имя, данное мне при рождении, от которого я отказался. Я – приемный сын покойного Эмии Кирицугу. Вот документы, подтверждающие усыновление и смену имени, заверенные Ассоциацией Магов.

Рин шагнула вперед и положила на стойку папку с документами, подготовленными Базетт. Гоблин недовольно хмыкнул, но взял папку. Его маленькие черные глазки быстро пробежались по строкам. Выражение его лица медленно менялось с презрительного на заинтересованное. Ассоциация Магов. Для гоблинов это был серьезный аргумент. Они вели дела со всем миром, и репутация Ассоциации была им хорошо известна.

– Хм… Все в порядке, – проскрипел он, возвращая документы. – Однако, согласно уставу банка, доступ к трастовому фонду Поттеров может получить только носитель крови Поттеров. Нам потребуется капля крови для подтверждения.

– Без проблем, – согласился Гарри.

Гоблин достал серебряный стилет и кусок пергамента. Гарри, не колеблясь, протянул руку. Легкий укол, капля крови упала на пергамент. Она зашипела, и на бумаге проступили золотые буквы: «Гарри Джеймс Поттер. Сын Джеймса Поттера и Лили Поттер».

– Идентификация подтверждена, – удовлетворенно кивнул гоблин. Он ударил в маленький колокольчик. – Крюкохват! Проводи мистера… Эмию… в хранилище 687.

Они прошли через зал к маленькой тележке, ждущей на рельсах. Поездка по извилистым туннелям была головокружительной, но Гарри сохранял спокойствие. Окита стояла рядом, ее рука легко лежала на его локте – жест поддержки, незаметный для посторонних.

Хранилище оказалось небольшим. Внутри возвышались горы золотых галлеонов, серебряных сиклей и бронзовых кнатов. Наследство, о котором он не знал. Деньги, которые его родители оставили ему… а потом бросили его самого. Он не почувствовал радости. Лишь горечь.

– Я хочу перевести все средства из этого хранилища в новое, открытое на имя Гарри Эмии, – заявил он Крюкохвату. – А также запросить полный отчет о состоянии всех активов, связанных с именем Поттеров, к которым я могу иметь доступ по праву крови.

Крюкохват удивленно моргнул. Это была нетипичная просьба. – Это займет время… и потребует дополнительных расходов.

– Расходы не имеют значения, – вмешалась Рин. – Оплату произведет дом Тосака. Мы хотим получить информацию немедленно.

Упоминание одного из старейших и богатейших магических родов Востока произвело на гоблина должное впечатление. Он поклонился. – Будет сделано, леди Тосака.

***

Когда они вернулись в главный зал «Гринготтса», их уже ждали.

У выхода, блокируя его, стояли четыре фигуры. Двое мужчин, которых Гарри не знал, в одинаковых строгих мантиях авроров. И в центре – Джеймс и Лили Поттеры.

Они выглядели иначе, чем во время своего визита в Японию. Джеймс был бледен, его аристократическое лицо осунулось. Лили кусала губы, ее зеленые, так похожие на его собственные, глаза были полны страха и отчаяния.

Толпа в Косом переулке замерла, образовав вокруг банка кольцо любопытных. Шоу начиналось.

– Гарри! – голос Джеймса был хриплым. Он сделал шаг вперед. – Что ты здесь делаешь? Мы должны поговорить!

Гарри остановился в нескольких шагах от них. Он не выказал ни удивления, ни гнева. Его лицо было спокойным и холодным. Рядом с ним застыли Рин и Окита.

– Мистер Поттер, – ровным тоном ответил Гарри. – Боюсь, вы меня с кем-то путаете. Мое имя – Эмия.

– Не смей так говорить! – взорвался Джеймс. – Ты – Поттер! Ты мой сын!

– Сын? – Гарри чуть склонил голову набок, словно рассматривая редкое и не очень интересное насекомое. – Насколько я помню, вы сделали свой выбор тринадцать лет назад на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. С тех пор я не получал от вас ни одного письма. Ни одной совы. Ни единого знака, что вы вообще помните о моем существовании. Так что позвольте усомниться в справедливости вашего заявления.

Каждое слово было отточено, как лезвие, и било точно в цель. Лили всхлипнула. – Гарри, пожалуйста… Мы не знали… Дамблдор сказал, что так будет лучше…

– Дамблдор, – повторил Гарри, и в его голосе прозвучал лед. – Всегда Дамблдор. Удобно, не правда ли? Свалить всю ответственность на старика. Но решение принимали вы. Вы оставили своего ребенка на пороге дома людей, которые, как вы прекрасно знали, ненавидели магию и вашу семью. Что вы ожидали? Что они полюбят меня?

– Мы думали, защита крови… – начал Джеймс, но Гарри его перебил.

– Защита крови? Та, что питается любовью матери? Какая ирония. Вы оставили меня с сестрой моей матери, которая ненавидела ее, и ее мужем, который презирал все, что связано с вами. И вы говорите о любви?

Он сделал шаг вперед, и авроры инстинктивно напряглись. Окита, стоявшая за его правым плечом, не сдвинулась с места, но воздух вокруг нее, казалось, похолодел на несколько градусов.

– Вы пришли не за сыном, – продолжил Гарри, его голос не повышался, но был слышен в наступившей тишине каждому. – Вы пришли, потому что ваш драгоценный «Избранный» не справляется. Потому что Дамблдор решил, что ему нужен запасной игрок. Инструмент. Я прав?

– Это не так! – отчаянно воскликнула Лили. – Мы хотим вернуть тебя! В семью!

– В семью? – Гарри горько усмехнулся. – Слишком поздно. У меня есть семья. У меня есть брат, который вытащил меня из огня, в котором вы меня бросили. У меня есть наставники, друзья и… – он на мгновение замолчал, и его взгляд смягчился, когда он мельком посмотрел на Окиту, – …у меня есть жена. А вы… вы для меня просто чужие люди с до боли знакомыми лицами.

Слово «жена» прозвучало как выстрел. Лили пошатнулась, словно ее ударили. Джеймс побагровел.

– Жена?! Тебе семнадцать лет! Ты еще ребенок!

– Я перестал быть ребенком в ту ночь, когда мой приемный отец вытащил меня из пожара, в котором погибли мои последние опекуны. Я стал мужчиной, когда сражался в войне, о которой вы даже не слышали. Я не просил вашего разрешения, чтобы жить. И я не собираюсь просить его, чтобы любить.

Он обошел их, направляясь к выходу из Косого переулка. Рин и Окита последовали за ним.

– Схватить его! – рявкнул Джеймс аврорам.

Двое мужчин шагнули вперед, но замерли, наткнувшись на взгляд Окиты. В ее аметистовых глазах не было угрозы. В них была лишь спокойная констатация факта: «Сделаете еще один шаг, и вы умрете». Они были профессионалами, они чувствовали опасность. И от этой хрупкой, невооруженной женщины исходила аура абсолютной, нечеловеческой смертоносности.

– Я бы не советовал, – раздался спокойный, звучный голос.

Из толпы вышла Базетт. Она была все в том же строгом костюме, но теперь в ее руке был официальный свиток с печатью Ассоциации Магов.

– Мистер Эмия, – обратилась она к Гарри, полностью игнорируя Поттеров, – жалоба принята к рассмотрению. Лондонский филиал Ассоциации наложил временный судебный запрет на любые действия со стороны Министерства Магии Великобритании в отношении вас до начала слушаний. Любая попытка вашего задержания будет расценена как прямое нарушение предписания и повлечет за собой немедленные санкции.

Она повернулась к аврорам и Джеймсу Поттеру, и ее взгляд стал ледяным. – Джентльмены, я – Базетт Фрага МакРемитц, силовик Ассоциации. Я настоятельно рекомендую вам опустить палочки и разойтись. Если, конечно, вы не хотите, чтобы ваш сегодняшний рапорт начинался со слов «спровоцировали международный магический инцидент».

Имя «Фрага МакРемитц» произвело эффект. Это была одна из старейших и уважаемых семей в Ассоциации. Шутить с ними было нельзя. Авроры переглянулись и, бросив на Джеймса извиняющийся взгляд, неохотно опустили палочки.

Гарри в последний раз посмотрел на людей, которые когда-то были его родителями. На их лицах была смесь гнева, растерянности и поражения. Они пришли забрать своего блудного сына, а столкнулись с главой враждебного клана, защищенного международным законом. Они играли в семейную драму, а он – в геополитику.

– Увидимся на слушаниях, мистер Поттер, – холодно бросил Гарри. – Надеюсь, к тому времени вы наймете хороших адвокатов. Они вам понадобятся.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь из Косого переулка, оставляя за спиной руины своего прошлого и ошеломленную толпу. Рядом с ним шла его жена, его меч. Его поддерживали его союзники, его щит.

Первый раунд остался за ним. Гамбит Эмии сработал безупречно. Лев, в чье логово они вошли, был не просто разбужен. Ему публично наступили на хвост. И теперь весь магический мир ждал, как он ответит.