Ему было плохо
Код человеческого сердца
Народ Родников всегда славился своей расслабленной атмосферой, но сегодня даже воздух казался необычайно тягучим, пропитанным ароматом тропических цветов и соленых брызг. Итэр сидел на краю деревянного пирса, опустив босые ноги в прохладную лазурную воду. Паймон, увлеченная состязанием по поеданию жареной рыбы, организованным местными жителями, улетела куда-то вглубь поселения, оставив Путешественника наедине с его мыслями.
После событий на террасе отношения с Киничем стали... определеннее. Но вместе с этим пришло и странное чувство ответственности за чувства охотника, который за маской ледяного прагматизма скрывал ранимую душу. Итэр задумчиво перебирал пальцами воду, глядя на то, как солнечные блики играют на поверхности.
Тишину внезапно разорвал звук, похожий на мощный разряд статического электричества. Воздух за спиной Итэра задрожал, пространство исказилось пиксельными помехами, но вместо привычного высокого писка или ворчания маленькой ящерицы раздался глухой, тяжелый звук шагов по дереву.
Итэр резко обернулся, его рука инстинктивно потянулась к воображаемому эфесу меча, но замерла на полпути. Перед ним стоял человек. Точнее, не совсем человек.
Высокий, статный мужчина с кожей цвета спелой пшеницы и копной волос, которые переливались от ядовито-зеленого до ослепительно-желтого, словно живой флогистон. На нем был странный наряд, сочетающий элементы древней натланской брони и футуристических, светящихся узоров, которые постоянно меняли свою форму, перетекая по ткани, как цифровой код. Но больше всего поражали глаза — те самые, с красными крестиками вместо зрачков, скрытые за широкими темными очками в золотой оправе.
– Ну что, златовласый, дар речи потерял? – Мужчина осклабился, обнажив острые, почти драконьи клыки.
Голос был глубоким, вибрирующим, с тем самым характерным металлическим оттенком, который Итэр узнал бы из тысячи.
– Ахав?.. – Итэр медленно поднялся, не веря своим глазам. – Ты... ты человек?
– Человек? Какое оскорбление! – Ахав сделал шаг вперед, и Итэр почувствовал, как от него исходит почти осязаемая волна жара. – Я принял эту примитивную форму лишь потому, что здешние запасы флогистона сегодня необычайно стабильны. И потому, что мне надоело смотреть на мир с высоты колена этого зануды Кинича.
Ахав подошел вплотную. В человеческом облике он был значительно выше Итэра, и его присутствие ощущалось подавляющим, хищным. Он бесцеремонно сократил дистанцию и, прежде чем Путешественник успел среагировать, обхватил его за плечи, буквально повиснув на нем всем своим весом.
– Эй, полегче! – выдохнул Итэр, пытаясь удержать равновесие под напором этого «воплощения величия».
– Молчи и наслаждайся, смертный! – Ахав довольно зажмурился, уткнувшись носом в макушку Итэра. – Ты хоть представляешь, как мне не хватало возможности просто... осязать? Кинич — это ходячий кусок гранита, от него не дождешься ни тепла, ни нормального веселья. А ты... ты мягкий. И от тебя пахнет звездами, а не сталью и потом.
– Ахав, если Кинич увидит тебя в таком виде... и в такой позе... – Итэр попытался отстраниться, но руки дракона сжались крепче.
– Да плевать мне на этого контрактника! – Ахав отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Итэру в лицо, приподняв очки на лоб. – Послушай меня, златовласка. Я наблюдал за вами. Долго. Слишком долго. Этот парень ценит тебя, да. Но он скучен! Он будет предлагать тебе контракты и прогулки под луной. А я... я могу предложить тебе весь мир, переписанный под твои желания.
– О чем ты говоришь? – нахмурился Итэр.
– О возможностях, глупец! – Ахав взмахнул рукой, и в воздухе на мгновение рассыпались искры, складываясь в призрачные картины далеких земель. – Мы с тобой — идеальный дуэт. У тебя есть воля и свет, у меня — сила, способная изменять саму суть реальности. Зачем тебе ждать, пока этот болван решится на следующее свидание? Мы могли бы быть вместе прямо сейчас. Я в этом теле... ну, признай, я ведь гораздо эффектнее, чем этот угрюмый охотник?
Ахав провел ладонью по груди Итэра, и там, где касались его пальцы, ткань одежды начинала слабо светиться.
– Я серьезно, Итэр. Ты — единственный, кто не вызывает у меня желания немедленно сжечь этот мир дотла. В тебе есть... резонанс. Если мы объединимся, нам не нужны будут ни Архонты, ни Небесный Порядок. Мы будем диктовать правила.
Итэр смотрел в эти красные глаза-крестики и видел в них не только жажду власти, но и странную, почти детскую надежду. Ахав, великий и ужасный Кухул Ахав, в своем человеческом обличье казался до боли одиноким.
– Ахав, ты не можешь просто «заменить» Кинича, – мягко сказал Итэр, кладя руку на светящуюся ладонь дракона. – Ты — его напарник. Его часть.
– Я — его проклятие! – рыкнул Ахав, но руку не убрал. – Но с тобой... с тобой я мог бы стать чем-то другим. Ты ведь чувствовал это там, на террасе, так? Мой код... он признал тебя.
В этот момент со стороны поселения раздался знакомый, полный негодования крик:
– ИТЭР! ЧТО ЭТО ЗА ВЫСОКИЙ ТИП ТЕБЯ ТИСКАЕТ?!
Паймон, сжимая в руках недоеденный шашлычок, неслась к ним на всех парах. Следом за ней, быстрым, пружинистым шагом шел Кинич. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас напоминало грозовую тучу. Увидев высокого незнакомца, обнимающего Путешественника, охотник мгновенно выхватил двуручный меч.
– Отойди от него, – голос Кинича был тихим, но в нем слышался скрежет металла по камню.
Ахав медленно обернулся, не выпуская Итэра из объятий. На его лице расплылась самая ехидная ухмылка, на которую он был способен в человеческом облике.
– О, явился, мой верный носитель! – пропел Ахав. – Ну как тебе мой новый имидж? Итэр просто в восторге, правда, златовласка?
Кинич замер. Его глаза расширились, когда он узнал энергию, исходящую от незнакомца.
– Ахав?.. – меч в его руках слегка дрогнул. – Ты... как?
– Сюрприз! – Ахав демонстративно притянул Итэра ближе, чмокнув его в висок, отчего Путешественник густо покраснел. – Пока ты там считал свои копейки, я решил, что пора брать инициативу в свои руки. В буквальном смысле. Мы тут с Итэром как раз обсуждали, насколько перспективнее наши отношения без твоего занудного присутствия.
– Ахав, прекрати немедленно! – Итэр наконец нашел в себе силы вырваться из захвата. – Кинич, это не то, что ты думаешь! Он просто... материализовался и начал нести чепуху про мировое господство!
Паймон приземлилась на плечо Итэра, сердито размахивая кулачками в сторону Ахава.
– Ты! Ты — большая желтая ящерица! Как ты смеешь превращаться в такого... такого... симпатичного, но вредного мужика?! Паймон тебя не узнала! И вообще, руки прочь от Итэра!
Кинич убрал меч, но его кулаки остались сжатыми. Он подошел к Ахаву вплотную, глядя ему прямо в глаза. Разница в росте была заметной, но охотник не выглядел испуганным.
– Ты тратишь слишком много флогистона на эту форму, – холодно сказал Кинич. – Вернись в браслет. Сейчас же.
– И не подумаю! – Ахав гордо выпрямился. – Мне здесь нравится. И Итэру я нравлюсь. Посмотри на него, он весь светится! Это от моей харизмы, а не от твоего унылого присутствия.
– Он светится от смущения, идиот, – отрезал Кинич. Он повернулся к Итэру, и в его взгляде промелькнула тень той самой ревности, которую он так старательно пытался скрыть. – Итэр, он не причинил тебе вреда?
– Нет, Кинич, всё в порядке, – выдохнул Итэр, потирая плечо. – Он просто... очень активный.
Ахав, видя, что внимание переключается на охотника, внезапно сделал шаг к Киничу и ткнул его пальцем в грудь.
– Ты боишься, да? Боишься, что в этой форме я — лучший вариант для него. Я могу дать ему силу, которую ты только берешь у меня в долг. Я могу быть для него кем угодно, в то время как ты — вечно занятой наемник с кучей комплексов.
Кинич не отвел взгляда.
– Я могу быть для него тем, кто он выберет сам, – спокойно ответил он. – И если он выберет тебя — я не стану мешать. Но ты не выбираешь за него, Ахав. Ты никогда не понимал, что такое свобода воли.
Ахав на мгновение замолчал. Его пиксельные узоры на одежде вспыхнули ярко-красным, а затем начали медленно затухать. Человеческий облик стал менее стабильным, по краям фигуры пошли помехи.
– Тьфу, – сплюнул дракон, – вечно ты всё портишь своей моралью. Но помни, Итэр! – Он снова обернулся к Путешественнику. – Мое предложение в силе. Быть с драконом — это приключение. Быть с этим парнем — это бюджетный план на выходные. Выбирай с умом!
С громким хлопком человеческая фигура рассыпалась на тысячи желтых квадратиков, которые стремительно втянулись в браслет на руке Кинича. На пирсе воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды.
– Фух... наконец-то он исчез! – Паймон вытерла пот со лба. – У Паймон чуть сердце в пятки не ушло. Итэр, ты в порядке? Ты какой-то... задумчивый.
Итэр действительно молчал, глядя на свои руки. Тепло, которое оставил Ахав, всё еще ощущалось на его коже.
– Я в порядке, Паймон, – сказал он, а затем посмотрел на Кинича.
Охотник стоял, опустив голову. Его плечи были напряжены.
– Прости за него, – тихо произнес Кинич. – Он... он переходит все границы.
– Кинич, – Итэр подошел к нему и осторожно коснулся его руки. – Он сказал много странных вещей. Но одна вещь была правдой. Он действительно ценит меня. По-своему, по-драконьи, но ценит.
Кинич поднял взгляд. В его глазах читалась сложная гамма чувств: от облегчения до глубокой, затаенной грусти.
– Я знаю, – ответил он. – В этом и проблема. Он видит в тебе то же, что и я. Только он не умеет просить. Он умеет только требовать и захватывать.
– А ты? – с легкой улыбкой спросил Итэр. – Ты умеешь просить?
Кинич замялся, его уши заметно покраснели.
– Я... я учусь.
В этот момент со стороны стадиона, который виднелся на горизонте, послышались радостные крики. Но Итэр и Кинич были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на шум.
Где-то неподалеку, за пышными кустами гибискуса, притаились две фигуры. Мавуика, Пиро Архонт, всё еще крепко сжимала руку Муалани.
– Хаборим, ты это видела?! – прошептала Муалани, округлив глаза. – Ахав... он был таким... высоким! И он приставал к Итэру!
Мавуика задумчиво поправила очки.
– Это было предсказуемо. Древние силы всегда стремятся к свету. А Итэр — самый яркий источник света, который когда-либо посещал Натлан.
– Но Кинич! Он же так ревновал! – Муалани хихикнула, прижимаясь к плечу Архонта. – Знаешь, мне кажется, нам стоит чаще устраивать такие «случайные» встречи. Это так бодрит!
Мавуика посмотрела на их переплетенные пальцы, а затем перевела взгляд на стадион, где завтра должны были начаться священные игры.
– Бодрит, это верно, – согласилась она. – Но мне всё еще интересно, Муалани... почему мы сами уже полчаса не отпускаем друг друга? Это тоже часть «стратегии по сближению героев»?
Муалани замерла, осознав, что они действительно стоят в довольно двусмысленной позе на виду у проходящих мимо заврианов. Её лицо мгновенно сравнялось по цвету с волосами Мавуики.
– Ой... ну... понимаешь, Хаборим... Тут такой песок скользкий! Я просто боюсь, что ты упадешь!
Мавуика тихо рассмеялась — звук был похож на треск уютного очага.
– Конечно, Муалани. Конечно. Песок в Натлане крайне опасен. Держи меня крепче.
На пирсе Итэр и Кинич наконец-то остались одни — Паймон, почувствовав, что атмосфера становится слишком личной, деликатно улетела «проверить, не осталось ли еще рыбы».
– Знаешь, – сказал Итэр, глядя на закат, который окрашивал воды Народа Родников в невероятные оттенки розового и фиолетового. – Ахав сказал, что быть с тобой — это бюджетный план на выходные.
Кинич напрягся, но Итэр продолжил:
– Но он забыл, что я путешествую уже очень долго. И «бюджетный план», где есть тишина, покой и кто-то, кто просто держит меня за руку... это самое дорогое, что я могу себе позволить.
Кинич медленно выдохнул. Его пальцы переплелись с пальцами Итэра — крепко, надежно, без всяких цифровых эффектов, но с силой, которая была способна выдержать любой шторм.
– Тогда, – прошептал охотник, – наш контракт продлен на неопределенный срок. Без права расторжения.
– Согласен, – улыбнулся Итэр.
А из браслета на руке Кинича донеслось едва слышное, ворчливое, но на удивление не злое:
– Сентиментальные идиоты... Но код подтвержден. Пусть будет так.
Натлан погружался в сумерки, и в этом теплом воздухе, среди запаха моря и флогистона, каждый нашел то, что искал: кто-то — признание, кто-то — покой, а кто-то — просто смелость не отпускать чужую руку.