← Назад к обзору

Ещё один майклсон

Тьма, кровь и пепел

Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь разбитые окна холла, казались Юкио раскаленными иглами. Сознание возвращалось медленно, словно он выплывал из вязкого, черного киселя. Каждое движение отзывалось тупой, пульсирующей болью в мышцах, а кости, казалось, всё еще продолжали менять форму, хотя трансформация давно завершилась.

Он лежал на холодном паркете, чувствуя щекой шероховатость древесины и запах пыли. Память о ночи накрыла его внезапно: хруст собственного скелета, нечеловеческий крик, превратившийся в рык, и ощущение колоссальной, первобытной мощи, которая едва не разорвала его изнутри. Он помнил себя огромным. Помнил, как смотрел сверху вниз на тех, кто считал себя хозяевами этого мира.

– Юкио?

Голос Клауса прозвучал совсем рядом, необычно мягко, почти осторожно. Юкио почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Он вздрогнул и с трудом разлепил веки. Зрение всё еще подводило — мир двоился, а цвета казались слишком яркими.

– Парень, как ты? – Клаус присел на корточки рядом с внуком. В его глазах, обычно полных насмешки или угрозы, сейчас читалось странное, почти отеческое беспокойство.

Юкио попытался что-то ответить, но из горла вырвался лишь сухой, надтреснутый хрип. Он закашлялся, чувствуя во рту привкус железа.

– Меня... меня словно наизнанку вывернуло, – прохрипел он на английском, с трудом узнавая собственный голос.

Он попытался приподняться, опираясь на дрожащие руки. Силы возвращались по капле, но тело ощущалось чужим, слишком тяжелым и одновременно пугающе легким. И только в этот момент, когда прохладный утренний воздух коснулся его кожи, до Юкио дошло осознание его положения.

– Моя одежда... – Он замер, осознав, что на нем нет ни нитки.

Клаус коротко усмехнулся и, поднявшись, набросил на плечи юноши мягкий шелковый халат, который до этого держал в руках.

– Обычная проблема при первой трансформации, – заметил гибрид, помогая Юкио сесть. – Твоя человеческая оболочка не рассчитана на такие метаморфозы. Одежда превращается в лохмотья за считанные секунды. Ребекка уже позаботилась о новом гардеробе, так что не переживай о приличиях.

Юкио плотнее закутался в халат, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Он огляделся. Холл особняка выглядел так, будто здесь прошел торнадо: мебель превращена в щепки, на стенах глубокие борозды от когтей, а входная дверь в его комнату просто отсутствовала.

– Я... я это сделал? – Он указал дрожащей рукой на разрушения.

– Ты превзошел все ожидания, – в дверях появился Элайджа. Он выглядел как всегда безупречно, если не считать легкого слоя пыли на лацкане дорогого пиджака. – Твоя форма была... впечатляющей. Даже для нашего рода.

– Впечатляющей? – Юкио горько усмехнулся, потирая виски. – Я едва не разнес ваш дом. Я помню, как хотел просто... бежать. Ломать всё на своем пути. Это было похоже на безумие.

– Это и есть безумие, Юкио, – Клаус отошел к бару и налил в стакан какую-то темную жидкость. – Но это безумие теперь — часть тебя. Ты не просто волк. Ты — Майклсон. В тебе спит сила, способная ставить на колени города. И вчера ночью она впервые подала голос.

Клаус протянул стакан внуку. Юкио с подозрением понюхал содержимое. Запах был густым, сладковатым и вызывал странное слюноотделение.

– Это кровь? – спросил он, глядя Клаусу в глаза.

– Смешанная с вербеной в малых дозах и кое-какими травами, чтобы унять боль в мышцах, – пояснил Элайджа. – Тебе нужно восстановить силы. Твой метаболизм сейчас работает на пределе возможностей.

Юкио помедлил, но жажда, внезапно вспыхнувшая в горле, победила брезгливость. Он сделал глоток. Жидкость была теплой и мгновенно растеклась по телу приятным жаром. Боль начала отступать, а туман в голове — рассеиваться.

– Что теперь? – Юкио поставил пустой стакан на пол. – Вы сказали, что после двадцатилетия всё изменится. Я стал этим... чудовищем. Что дальше? Я вернусь в Японию и буду каждую луну превращаться в пятиметрового волка в центре Токио?

Клаус и Элайджа переглянулись. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Из коридора послышались шаги — это Ребекка и Кэролайн зашли в холл, неся стопки одежды. Кэролайн выглядела бледной и старалась не смотреть на Юкио, словно всё еще видела перед собой того черного монстра.

– В Японию ты не вернешься, Юкио, – мягко сказала Ребекка, кладя вещи на уцелевший стул. – По крайней мере, не сейчас. Ты слишком нестабилен. И слишком ценен.

– Ценен для кого? – Юкио вскинул голову. – Для ваших врагов? Для тех людей в баре, которые смотрят на меня как на лабораторную крысу?

– Для семьи, – отрезал Клаус. Он подошел к окну, заложив руки за спину. – Ты — единственный в своем роде. Гибрид, в котором кровь первородных смешалась с магией восточных ведьм. Ты не просто мой внук. Ты — новое начало. И я не позволю тебе погибнуть в первой же стычке с охотниками или ведьмами, которые почуют твою силу.

Юкио встал, пошатываясь. Халат скользил по его фарфоровой коже, которая теперь казалась еще белее на фоне иссиня-черных волос. Он подошел к зеркалу, чудом уцелевшему в углу.

На него смотрел всё тот же юноша, но что-то неуловимо изменилось. Взгляд стал глубже, в нем появилось нечто древнее и опасное. И татуировка на плече... Она больше не была просто рисунком. Она слабо светилась под кожей, переплетаясь с едва заметными шрамами от трансформации.

– Моя мать... – начал Юкио, не отрывая взгляда от своего отражения. – Она знала, что так будет? Поэтому она оставила меня в Японии? Чтобы я никогда не встретил вас?

– Она хотела тебе мирной жизни, – Элайджа подошел ближе. – Но мирная жизнь не для тех, в ком течет наша кровь. Рано или поздно природа берет свое. Она лишь дала тебе девятнадцать лет покоя.

– Покоя, построенного на лжи, – Юкио резко повернулся к ним. – Вы говорите о семье, но я вас не знаю. Вы — убийцы, монстры, о которых пишут в страшных сказках. И теперь вы хотите, чтобы я стал одним из вас?

– Ты уже один из нас, Юкио, – голос Клауса прозвучал как приговор. – Хочешь ты того или нет. Кровь не лжет. И сегодня ночью, когда ты стоял надо мной в облике волка, ты не чувствовал себя жертвой. Ты чувствовал себя богом. Не лги самому себе — тебе это понравилось.

Юкио хотел возразить, хотел закричать, что это неправда, но слова застряли в горле. Он вспомнил то чувство абсолютной свободы, когда когти разрывали дерево, а легкие вдыхали ночной воздух. Это было пугающе... и великолепно.

– Мне нужно выйти, – бросил он, хватая стопку одежды, которую принесла Ребекка. – Мне нужно побыть одному.

– Не уходи далеко, – предупредил Клаус. – Мистик Фоллс — не самое безопасное место для того, кто еще не умеет прятать свои клыки.

– Я справлюсь, – Юкио быстро оделся: простые джинсы и черная толстовка с капюшоном. Ему хотелось скрыть себя, стать невидимым, хотя он понимал, что в этом городе это невозможно.

Он вышел из особняка, игнорируя взгляды Стефана и Елены, которые дежурили на веранде. Лес встретил его прохладой и тишиной. Но теперь эта тишина была наполнена звуками: он слышал, как ползет жук под корой дерева в десяти метрах от него, как бьется сердце оленя в чаще.

Юкио шел по тропинке, стараясь ни о чем не думать. Его мир рухнул. Япония, учеба, друзья — всё это казалось теперь декорациями из чужого фильма. Он был Окумурой Юкио, но он также был Майклсоном. Это раздвоение причиняло физическую боль.

– Эй, новенький!

Юкио замер. Из-за деревьев вышел Деймон Сальваторе. В руках он держал бутылку, а на лице играла его вечная кривая ухмылка.

– Решил прогуляться? – Деймон прислонился к стволу дуба. – Не боишься, что дедушка Клаус расстроится, если ты потеряешься?

– Отвали, – коротко ответил Юкио, пытаясь пройти мимо.

Деймон мгновенно оказался перед ним, преграждая путь. Его глаза сузились.

– Знаешь, я видел тебя ночью. Ты был... масштабным. Но размер — это еще не всё. В этом городе тебя сожрут, если ты не научишься кусаться первым. Клаус будет тебя опекать, Элайджа — читать лекции о манерах, но реальность такова: ты теперь цель номер один.

– Почему ты мне это говоришь? – Юкио посмотрел на него исподлобья.

– Потому что мне нравится хаос, – Деймон отпил из бутылки. – А ты — ходячий хаос. И еще... мне интересно посмотреть, как Клаус будет справляться с кем-то, кто не собирается ему подчиняться. Ведь ты не собираешься, верно?

Юкио ничего не ответил. Он чувствовал, как внутри снова начинает закипать раздражение, а вместе с ним — та самая мощь. Его глаза на секунду вспыхнули золотом.

– Ого, – Деймон присвистнул. – А ты быстро учишься. Контролируй это, парень. Или следующий твой «выход» закончится горой трупов.

Деймон исчез так же внезапно, как и появился, оставив Юкио в одиночестве. Юноша опустился на поваленное дерево и закрыл лицо руками.

– Мама... – прошептал он на японском. – За что ты так со мной?

Ответа не было. Только шелест листвы и далекий шум города, который теперь стал его новой клеткой.

Спустя час он вернулся к особняку. У входа его ждал Клаус. Он сидел на ступенях, вертя в руках старый медальон.

– Я нашел это в вещах твоей матери, – сказал Клаус, не поднимая головы. – Когда она ушла, я думал, что она забрала его как сувенир. Но теперь я понимаю — она хранила его для тебя.

Он протянул медальон Юкио. Тот взял его — холодный металл с гравировкой волка и ворона.

– Это герб, – пояснил Клаус. – Смешение двух миров. Твоего и моего. Надень его. Это поможет тебе концентрировать энергию. Бонни Беннет поработала над ним сегодня утром — она ведьма, и хотя она нас ненавидит, она понимает, что неуправляемый ты — это угроза для всех.

Юкио надел цепочку на шею. Медальон лег на грудь, и он почувствовал, как странное спокойствие разливается по венам. Давление в голове утихло.

– Спасибо, – выдавил он.

– Не благодари, – Клаус встал и посмотрел на него сверху вниз. – Завтра мы начнем тренировки. Ты должен научиться контролировать трансформацию. Ты должен научиться быть гибридом. И, Юкио...

Клаус положил руку ему на затылок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– В этом городе много тех, кто будет называть тебя монстром. Кто будет пытаться тебя использовать или уничтожить. Но помни одно: ты — Майклсон. Мы не просим силы. Мы её берем. И мы никогда не остаемся в долгу.

Юкио кивнул. Он еще не знал, примет ли он эту философию, но одно он понимал точно: старый Юкио Окумура умер вчера в баре «Мистик Гриль». А тот, кто родился на его месте, был готов бороться за свое право на существование.

– Хорошо, – сказал Юкио. – Я буду учиться. Но я буду делать это по-своему.

Клаус довольно хмыкнул.

– Другого я и не ожидал.

Вечер опустился на Мистик Фоллс, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Впереди были недели тренировок, интриги Сальваторе, страхи Елены и вечная тень прошлого. Но за ужином в особняке Майклсонов впервые за долгое время царило нечто похожее на мир. Юкио сидел во главе стола, рядом с Клаусом и Элайджей, и хотя он всё еще чувствовал себя чужим, он больше не был одинок.

Его девятнадцатилетие закончилось. Двадцатилетие началось с боли и разрушения, но оно принесло ему истину. И эта истина, какой бы горькой она ни была, была единственным, что имело значение в мире, где легенды оживают, а кровь определяет судьбу.