← Назад к обзору

Ещё один майклсон

Эхо древней клятвы

Два месяца в Мистик Фоллс пролетели для Юкио подобно стремительному, порой пугающему сну. Город, который поначалу казался ему декорацией к кошмару, постепенно обрел плоть и кровь. Фарфоровая кожа юноши теперь казалась не признаком болезненности, а благородным отличием, а в небесно-голубых глазах всё чаще вспыхивала уверенность, граничащая с холодным расчетом.

Юкио оказался способным учеником. Его японское воспитание — дисциплина, выдержка и умение созерцать — идеально наложилось на бурлящую мощь первородного наследия. Он больше не боялся зверя внутри; он приручил его, превратив разрушительный хаос в отточенное оружие.

Вечер застал Юкио в просторной мастерской Клауса. Воздух здесь был пропитан запахом масляных красок, терпентина и старого пергамента. Клаус стоял у мольберта, нанося резкие, экспрессивные мазки на холст, в то время как Юкио сидел в глубоком кресле с блокнотом, делая наброски угольным карандашом.

– Знаешь, Никлаус, – Юкио не поднимал глаз от бумаги, – в твоих работах слишком много гнева. Даже когда ты пишешь пейзаж, кажется, что деревья вот-вот вцепятся друг другу в глотки.

Клаус замер с кистью в руке и обернулся, его губы тронула снисходительная улыбка.

– Искусство — это зеркало души, мой дорогой внук. А моя душа, как ты успел заметить, не самое уютное место для прогулок. В тебе же я вижу гармонию. Твои линии чисты, как у каллиграфа.

– В Японии нас учили, что рука — лишь продолжение разума, – ответил Юкио, наконец взглянув на деда. – Если разум спокоен, мазок будет верным. Ты же сражаешься с холстом, как с врагом.

– Возможно, в этом и есть секрет долголетия, – Клаус отложил палитру и подошел к окну. – Никогда не расслабляться. Даже наедине с собой.

Их идиллия была нарушена внезапным и резким звуком. Внизу хлопнула входная дверь, да так сильно, что задрожали подрамники с картинами. Послышались быстрые шаги, и в мастерскую буквально влетел Кол Майклсон. Его лицо, обычно выражающее скуку или пакостное веселье, сейчас было бледным, а глаза лихорадочно блестели.

– О, семейный совет в разгаре! – Кол тяжело дышал, оглядывая присутствующих. – Надеюсь, вы не слишком увлеклись мазней, потому что у нас проблемы эпического масштаба.

– Кол, если ты снова ввязался в драку с местными ведьмами из-за какой-то безделушки, я лично заколочу тебя в гроб на пару десятилетий, – лениво произнес Клаус, хотя его плечи заметно напряглись.

– Если бы! – Кол прошелся по комнате, нервно потирая руки. – Наша дорогая матушка вернулась. И на этот раз она не собирается печь нам печенье.

Юкио выпрямился в кресле. Имя Эстер Майклсон в этом доме произносили либо с ненавистью, либо с опаской. Великая ведьма, создавшая вампиров и посвятившая вечность попыткам их уничтожить.

– Элайджа говорил, что она мертва, – подал голос Юкио, чувствуя, как внутри зашевелился зверь, реагируя на общую тревогу.

– Смерть для Эстер — лишь временное неудобство, – Кол остановился напротив Клауса. – Она нашла новое тело. Молодое, сильное, полное магии. И она не одна. Она собирает силы, Никлаус. Я слышал шепот среди теней. Она считает, что само существование нашей семьи — это ошибка, которую нужно исправить.

– Она пыталась это сделать тысячу лет, – Клаус фыркнул, но в его голосе прорезались стальные нотки. – Что изменилось теперь?

Кол посмотрел на Юкио, и в этом взгляде было нечто, похожее на жалость.

– Изменилось то, что у нас появился Юкио. Эстер одержима чистотой рода. Она считает, что смешение крови Первородных с магией востока и волчьим проклятием — это мерзость, превосходящая даже нас. Но это не самое худшее.

– Говори уже, Кол, не тяни, – процедил Клаус.

– Она провозгласила ритуал очищения, – Кол понизил голос до шепота. – Она хочет убить первенца. Каждого первенца в каждом поколении Майклсонов, чтобы пресечь возможность продолжения нашего рода.

В мастерской воцарилась мертвая тишина. Юкио почувствовал, как холод пробежал по его позвоночнику. Он был первым и единственным внуком Клауса. Первенцем новой ветви.

– Она хочет убить меня? – Юкио встал, его голос звучал на удивление спокойно, хотя сердце забилось быстрее.

– Она хочет стереть тебя из истории, парень, – подтвердил Кол. – Для неё ты — воплощение всего, что пошло не так. Символ того, что мы можем размножаться и становиться сильнее.

Клаус медленно подошел к Юкио. Его лицо превратилось в маску из застывшего камня. В этот момент он выглядел как истинный монстр — древний, беспощадный и бесконечно могущественный.

– Никто, – каждое слово Клауса вибрировало от скрытой угрозы, – ни живой, ни мертвый, ни сама создательница этого мира, не прикоснется к моей крови. Если она хочет войны, она её получит.

– Никлаус, она хитра, – Кол покачал игрой. – Она не пойдет в лоб. Она будет действовать через тех, кому мы доверяем. Она уже начала плести паутину.

В этот момент дверь снова открылась, и вошел Элайджа. Он выглядел как всегда собранным, но складка между бровей выдавала его состояние.

– Я слышал новости, – произнес он, кивнув Колу. – Ребекка уже проверяет границы города. Бонни Беннет почувствовала возмущение в эфире. Эстер здесь, и она не одна.

Юкио посмотрел на своих родственников. Эти люди, которых он знал всего пару месяцев, сейчас были готовы сжечь мир ради него. Это было странное чувство — быть частью чего-то настолько темного и в то же время неразрывного.

– Я не буду прятаться, – твердо сказал Юкио. – Если она хочет моей смерти, пусть придет и возьмет её. Я не тот ребенок, которого она может просто вычеркнуть из книги заклинаний.

– В этом я не сомневаюсь, – Элайджа подошел к юноше и положил руку ему на плечо. – Но ты должен понимать: магия Эстер древнее всего, с чем ты сталкивался. Твоя сила волка и твоя магия могут быть обращены против тебя.

– Значит, мне нужно больше силы, – Юкио посмотрел на Клауса. – Ты говорил, что в моем медальоне заключена энергия предков. Как мне её раскрыть?

– Это опасно, Юкио, – Клаус нахмурился. – Ты можешь не выдержать потока.

– У нас есть выбор? – Юкио усмехнулся, и в этой усмешке было так много от самого Клауса, что Кол невольно присвистнул. – Или я стану сильнее, или я стану пеплом. Я выбираю первое.

Вечер перешел в ночь, полную шепотов и теней. Майклсоны собрались в большом зале, превратив особняк в неприступную крепость. Юкио сидел в центре круга, начертанного солью и древними рунами. Клаус и Элайджа стояли по бокам, готовые вмешаться в любой момент.

– Закрой глаза, – приказал Клаус. – Почувствуй не только волка, но и ту пустоту, что оставила твоя мать. Там, в этой пустоте, скрыта истинная магия.

Юкио последовал совету. Он погрузился в темноту собственного сознания. Он видел образы Японии, слышал голос матери, а затем... он увидел её. Эстер. Женщина с холодными, пронзительными глазами стояла в тумане его разума.

– Ты — ошибка, дитя, – прошептал её голос, эхом отдаваясь в черепе. – Ты не должен был родиться. Твоя кровь — яд для этого мира.

– Моя кровь — это моя жизнь, – ответил Юкио в своем видении. – И я не отдам её тебе.

Внезапно медальон на его груди вспыхнул ослепительным синим светом. Юкио закричал, чувствуя, как через него проходит разряд колоссальной мощности. В зале особняка поднялся ветер, сбрасывая книги с полок и разбивая вазы.

– Держись, Юкио! – крикнул Кол, едва удерживаясь на ногах.

Юноша чувствовал, как его кожа начинает светиться, а вены на руках чернеют от переполняющей их магии. Это было похоже на трансформацию, но в сто раз интенсивнее. Он видел нити судьбы, связывающие его с Клаусом, с Элайджей, с самой землей Мистик Фоллс.

И в этом потоке силы он нашел то, что искал. Слабое место в заклинании Эстер. Она была связана с землей, на которой стояла.

Юкио распахнул глаза. Они больше не были голубыми. Они сияли чистым, первобытным золотом, а вокруг зрачков пульсировало фиолетовое пламя магии востока.

– Я вижу её, – выдохнул он, и его голос прозвучал как наложение нескольких голосов. – Она в старом склепе на окраине. Она готовит ритуал.

– Тогда мы не будем заставлять матушку ждать, – Клаус оскалился, и его клыки удлинились. – Семья превыше всего.

Они выдвинулись немедленно. Ночной лес Мистик Фоллс казался живым существом, пытающимся преградить им путь. Корни цеплялись за ноги, ветви хлестали по лицам, но Майклсоны двигались с грацией хищников. Юкио шел впереди, ведомый магическим следом, который теперь видел так же ясно, как солнечный свет.

Склеп встретил их запахом разложения и древних трав. У входа стояли фигуры в капюшонах — ведьмы, перешедшие на сторону Эстер.

– Отойдите, или умрете, – коротко бросил Элайджа, поправляя манжеты.

Ведьмы начали шептать заклинание, но Юкио просто взмахнул рукой. Волна чистой кинетической энергии, смешанной с волчьей яростью, отбросила их в стороны, как сухие листья.

– Впечатляет, – заметил Кол, перепрыгивая через тело одной из ведьм. – Кажется, уроки дедушки Ника не прошли даром.

Внутри склепа, в круге из черных свечей, стояла женщина. Она выглядела молодой, почти ровесницей Юкио, но её взгляд был полон вековой усталости и фанатичного блеска.

– Никлаус. Элайджа. Кол, – она произнесла их имена с нежностью, в которой сквозил яд. – Вы привели ког мне своего маленького монстра. Как предусмотрительно.

– Мама, – Клаус остановился в нескольких шагах от круга. – Твои попытки исправить прошлое начинают меня утомлять. Оставь мальчика в покое, и, возможно, я позволю тебе уйти в небытие без лишних мучений.

– Ты не понимаешь, сын мой, – Эстер перевела взгляд на Юкио. – Он — ключ к вашему концу. В его жилах течет то, что может уничтожить вас всех. Он — приговор, который вы сами себе подписали.

– Я — не приговор, – Юкио сделал шаг вперед, выходя из тени Клауса. – Я — Юкио Окумура. И я не принадлежу тебе.

Эстер начала быстро шептать слова на латыни. Воздух в склепе стал густым, как свинец. Юкио почувствовал, как невидимые тиски сжимают его сердце. Его магия начала угасать, поглощаемая черными свечами.

– Ты думал, что сможешь победить меня моей же силой? – Эстер горько рассмеялась. – Я создала этот мир для вас. Я знаю каждую щель в вашей защите.

Клаус и Элайджа попытались броситься на неё, но невидимая стена отбросила их назад. Они бились о преграду, но магия Эстер, подпитываемая энергией мертвых ведьм этого кладбища, была слишком сильна.

Юкио упал на колени, хватаясь за горло. Он чувствовал, как жизнь уходит из него, капля за каплей.

– Юкио! Борись! – крик Клауса едва пробивался сквозь шум в ушах.

И тогда Юкио вспомнил слова деда об искусстве. О том, что рука — лишь продолжение разума. Он перестал бороться с магией Эстер. Он позволил ей течь сквозь себя. Он представил, что его тело — это чистый лист, а магия Эстер — лишь краска.

Он не стал сопротивляться тьме. Он окрасил её в свои цвета.

Внезапно золотое сияние в его глазах сменилось ослепительно белым. Юкио коснулся ладонями пола склепа.

– Назад в землю, – произнес он на японском, вкладывая в эти слова всю свою волю.

Произошло нечто невообразимое. Энергия, которую Эстер вытягивала из него, хлынула обратно, но уже измененная. Земля под склепом содрогнулась. Черные свечи вспыхнули зеленым пламенем и погасли. Невидимая стена рассыпалась прахом.

Эстер вскрикнула, отшатнувшись. Её новое тело начало стремительно стареть, кожа покрылась морщинами, волосы поседели.

– Как... как это возможно? – прохрипела она, глядя на свои дрожащие руки.

– Ты забыла одну вещь, бабушка, – Юкио медленно поднялся, его голос вибрировал от силы. – Моя мать была из рода, который не подчиняется твоим правилам. Мы не берем силу у мертвых. Мы берем её у жизни.

Клаус, не теряя ни секунды, оказался рядом с Эстер. Его рука сомкнулась на её горле.

– Прощай, мама. Опять, – прорычал он.

Вспышка света озарила склеп, и через мгновение тело Эстер осыпалось пеплом, оставив после себя лишь пустое платье. Заклинание развеялось, и в склепе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Майклсонов.

Элайджа подошел к Юкио и бережно поддержал его за локоть. Юноша выглядел истощенным, золото в его глазах погасло, оставив лишь привычную небесную синеву.

– Ты в порядке? – спросил Элайджа с нескрываемым уважением.

– Кажется... да, – Юкио оперся на плечо дяди. – Это было... странно.

Кол подошел к кучке пепла и брезгливо пнул её носком ботинка.

– Ну, по крайней мере, на пару недель у нас будет затишье. Хотя, зная нашу матушку, она уже планирует следующее возвращение где-нибудь в Новом Орлеане.

Клаус подошел к Юкио и долго смотрел на него. В его взгляде больше не было только гордости за «удачный эксперимент». Там было нечто большее — признание равного.

– Ты спас нас всех сегодня, Юкио, – тихо сказал Клаус. – Ты доказал, что ты не просто наследник. Ты — защитник этой семьи.

– Я просто хотел выжить, – ответил Юкио, пытаясь улыбнуться. – У меня завтра важный набросок, я не мог позволить какой-то ведьме всё испортить.

Они вышли из склепа в предрассветные сумерки. Мистик Фоллс всё еще спал, не подозревая о том, какая битва разыгралась в его тени. Юкио шел между Клаусом и Элайджей, чувствуя, как утренняя прохлада успокаивает его разгоряченную кожу.

Он знал, что это не конец. Враги Клауса не исчезнут, а его собственная сила будет только расти, принося новые испытания. Но теперь он не боялся. Он больше не был потерянным подростком из Японии, оказавшимся не в том месте и не в то время.

Он был Юкио Майклсоном. И он был готов к любой войне, которую предложит ему этот мир.

– Знаешь, Никлаус, – сказал Юкио, когда они подходили к особняку, – я передумал насчет твоих картин.

– Вот как? – Клаус приподнял бровь.

– В них не только гнев, – Юкио посмотрел на восходящее солнце. – В них есть надежда. Очень глубоко, под всеми этими слоями боли. И сегодня я её увидел.

Клаус ничего не ответил, но он положил руку на плечо внука и крепко сжал его. В этом жесте было больше слов, чем в любой из его тирад. Семья Майклсонов обрела своего первенца. И теперь горе тем, кто встанет на их пути.