← Назад к обзору

Эстелла твоей души

Зеркала, письма и яд в кубках

Утро в подземельях Слизерина всегда было пропитано призрачным зеленоватым светом — лучи солнца, пробиваясь сквозь толщу воды Черного озера, окрашивали спальни девочек в холодные, подводные тона. Эстелла Блэк сидела перед зеркалом, методично застегивая крошечные серебряные пуговицы на манжетах своей блузки. Каждое движение было выверено до автоматизма. Она не позволяла себе спешки, даже если до завтрака оставались считанные минуты. Быть Блэк — значило быть безупречной в любой ситуации, особенно когда внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неизбежного.

Она взяла гребень и принялась усмирять свои густые, вьющиеся волосы. Сегодня они казались особенно непокорными, словно жили своей жизнью. Эстелла на мгновение замерла, глядя на свое отражение. В полумраке комнаты её бледная кожа казалась почти прозрачной, а темные круги под глазами выдавали бессонную ночь.

– Стелла, ты снова сражаешься с зеркалом? – Сонный голос Шарлотты Берк донесся с соседней кровати. Лотти потянулась, её платиновые волосы рассыпались по подушке, как расплавленное серебро. – Брось это. Ты выглядишь так, будто готова вести армию на Лондон.

– Я просто не хочу, чтобы хоть одна прядь выбилась из-под контроля, – сухо ответила Эстелла, наконец совладав с последним локоном. – Контроль — это единственное, что у нас осталось, Лотти.

В Большом зале было шумно. Совы кружили под зачарованным потолком, который сегодня отражал серое, предгрозовое небо. Эстелла заняла свое привычное место за столом Слизерина, рядом с Регулусом. Брат выглядел бледнее обычного, он едва прикоснулся к своей овсянке, сосредоточенно изучая заголовок «Ежедневного пророка».

Шум крыльев возвестил о прибытии почты. Большая сипуха, величественная и суровая, приземлилась прямо перед Эстеллой, протягивая лапку с тяжелым конвертом из дорогого пергамента. Сердце девочки пропустило удар. Она узнала этот почерк — острый, летящий, с сильным нажимом. Беллатриса.

Эстелла аккуратно вскрыла конверт серебряным ножом для масла.

«Моя дорогая Эсса, — начиналось письмо, и от этого неофициального, мягкого обращения, которое позволяла себе только Белла, по коже Эстеллы пробежали мурашки. — Я надеюсь, что ты не тратишь время на пустую болтовню с грязнокровками и предателями. Помни, чему я тебя учила. Магия — это воля, а воля — это власть. Не позволяй профессорам забивать твою голову чепухой о "равенстве". Его не существует. Наша кровь — это дар и проклятие, и ты должна нести его с гордостью. Будь бдительна. Твой брат Сириус — это пятно, которое мы скоро смоем. Смотри на него как на пример того, кем Блэк быть не должен. Жду твоих успехов на ЗОТИ. Покажи им, что такое истинная сила. С любовью, Б.»

Эстелла медленно сложила письмо и спрятала его в карман мантии. Она чувствовала, как слова кузины наполняют её странной, темной энергией.

– От Беллатрисы? – тихо спросил Регулус, краем глаза заметив герб на конверте.

– Да. Просит передать тебе, чтобы ты не забывал о достоинстве, – солгала Эстелла, хотя знала, что Беллатриса редко вспоминала о Регулусе в своих наставлениях.

– Опять она за свое, – пробормотал Барти Крауч-младший, подсаживаясь к ним. Он выглядел так, будто не спал неделю. – Мой старик тоже прислал письмо. Пять страниц о том, как важно соблюдать школьные правила и не позорить его честное имя в министерстве. Тошно слушать.

– Твой отец хотя бы пишет о правилах, – подал голос Эван Розье, появившийся словно из ниоткуда. Он сел напротив Эстеллы, и его холодный взгляд на мгновение смягчился, когда он встретился с ней глазами. – Мой прислал список семей, с которыми мне "рекомендуется" наладить контакты в этом семестре. Мы для них — просто фигуры на доске, Барти.

– Фигуры, которые скоро начнут ходить сами, – отрезала Эстелла, поднимаясь из-за стола. – Пойдемте, у нас первая — Защита от темных искусств.

Первый урок ЗОТИ в этом году вел новый преподаватель, профессор Кроули — высокий, худощавый мужчина с дергающимся веком и руками, которые постоянно что-то перебирали. Когда Эстелла вошла в кабинет вместе с Шарлоттой, он замер, глядя на неё так, словно увидел привидение. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на вьющихся волосах, и в его глазах промелькнул неприкрытый страх, смешанный с отвращением.

– Мисс... Блэк? – выдавил он, когда она заняла первую парту.

– Эстелла Блэк, сэр, – четко ответила она, выкладывая на стол учебник и палочку.

Весь урок Кроули старался не смотреть в её сторону, но постоянно вызывал её для демонстрации заклинаний. Эстелла двигалась с грацией хищника. Её палочка описывала в воздухе идеальные дуги, а заклинания вылетали из уст без малейшего запинания. Когда профессор попросил описать состав и применение Оборотного зелья в боевых условиях, Эстелла заговорила голосом, в котором слышались интонации Беллатрисы.

Она вспоминала, как кузина заставляла её заучивать ингредиенты в их мрачном подвале: «Сначала шкура бумсланга, Эсса, мелко нарезанная, помни о ритме...».

– Превосходно, мисс Блэк, – пробормотал Кроули, вытирая пот со лба платком. – Десять баллов Слизерину. Ваша... начитанность поражает.

– Это не начитанность, профессор, – шепнула Шарлотта, когда они собирали вещи. – Это порода.

Тем временем на другом конце замка, в одном из заброшенных классов, царила совсем иная атмосфера. Четверо гриффиндорцев склонились над картой и несколькими флаконами, содержимое которых подозрительно пузырилось.

– Если мы добавим туда порошок из жабьих бородавок, эффект будет длиться до самого отбоя, – азартно прошептал Сириус, помешивая субстанцию в небольшом котелке.

– Сириус, мы обещали Лили, что больше не будем взрывать столы в Большом зале, – Римус Люпин вздохнул, но в его глазах плясали смешинки.

– Мы и не будем ничего взрывать, Лунатик! – воскликнул Джеймс Поттер, поправляя очки. Он то и дело поглядывал в окно, надеясь увидеть в школьном дворе рыжую макушку. – Это будет... художественная инсталляция. Лили оценит мой творческий подход. Она любит креативность.

– Она любит, когда ты не ведешь себя как идиот, Сохатый, – напомнил Сириус, хлопая друга по плечу. – Но сегодня мы превзойдем сами себя. Моя дорогая сестренка Стелла выглядит слишком напряженной. Ей нужно немного... цвета в жизни.

После уроков коридоры Хогвартса наполнились шумом и смехом. Эстелла и Лотти шли в сторону кабинета Трансфигурации, когда наткнулись на Эвана, Регулуса и Барти. Мальчики стояли у окна, обсуждая что-то веселое. Эван, обычно холодный и отстраненный, сейчас выглядел на удивление оживленным. Заметив Эстеллу, он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую видели немногие.

– О, Эсса, Лотти, вы как раз вовремя, – сказал Эван, подходя ближе. Он непринужденно положил руку на плечо Эстеллы, притягивая её чуть ближе к себе. Это выглядело как легкий флирт, но для них это была привычная фамильярность людей одного круга. – Вы пропустили лучшее шоу дня на Зельеваре. Барти решил, что корень мандрагоры — это отличная замена игл дикобраза.

– Котел не просто взорвался, – со смехом перебил его Барти, – он испарился! Слизнорт чуть в обморок не упал, когда увидел, что у меня на столе осталась только лужица расплавленного олова.

– А Эван, конечно же, получил «Превосходно», – Регулус улыбнулся, глядя на друзей. – Он успел наложить щит раньше, чем брызги долетели до его мантии.

Эстелла почувствовала тепло от руки Эвана. В этот момент, глядя на смеющегося Барти и спокойного Регулуса, она на мгновение забыла о письме Беллатрисы и о том грузе, который давил на неё. Они были просто подростками. Наследниками, да, но всё еще способными на глупые шутки.

– Ты слишком гордишься собой, Розье, – Эстелла шутливо толкнула его в бок. – Посмотрим, как ты справишься с Трансфигурацией. Макгонагалл сегодня не в духе.

Урок Трансфигурации действительно оказался сложным. Профессор Макгонагалл требовала идеального превращения кубков в перепелок. Эстелла справилась первой. Её кубок плавно трансформировался в птицу, которая тут же принялась чистить перышки.

Минерва Макгонагалл подошла к её столу, поджав губы. Она долго смотрела на Эстеллу, и в её строгом взгляде читалось явное замешательство.

– Безупречно, мисс Блэк, – наконец произнесла она. – Ваша техника... она напоминает мне вашего брата Сириуса в его лучшие моменты. Хотя методы, я уверена, у вас разные.

Эстелла почувствовала, как внутри всё заледенело.

– Мой брат — гриффиндорец, профессор. У нас с ним нет ничего общего, кроме фамилии.

Макгонагалл ничего не ответила, лишь едва заметно вздохнула и пошла дальше.

Наступил ужин. Большой зал был полон студентов, проголодавшихся после тяжелого дня. Эстелла сидела за столом Слизерина, когда почувствовала странную вибрацию под ногами. Она подняла глаза и увидела, как Мародеры за столом Гриффиндора обмениваются многозначительными взглядами.

В ту же секунду из-под потолка посыпались тысячи крошечных разноцветных пузырьков. Как только они касались поверхности тарелок или кубков, еда начинала менять цвет и форму. Тыквенный сок превратился в ярко-розовую пену, которая начала выплескиваться из кубков, заполняя столы. Сосиски превратились в крошечных поющих резиновых утят, которые принялись носиться по залу, оглушительно крякая мотивы популярных квиддичных гимнов.

В зале воцарился хаос. Гриффиндорцы хохотали во все горло, слизеринцы брезгливо отряхивали мантии от розовой пены. Сириус вскочил на скамью, размахивая руками, как дирижер.

– Приятного аппетита, Хогвартс! – прокричал он, сияя от восторга. – Немного красок в этот серый вечер!

Эстелла смотрела на брата с ледяным презрением. Одна из резиновых уток прыгнула прямо в её тарелку, забрызгав соусом её безупречную блузку.

– Идиот, – прошипела она, чувствуя, как ярость закипает в груди.

– Пойдем отсюда, – Эван схватил её за руку, уводя из зала, пока пена не достигла их колен. – Пусть развлекаются, пока могут. Их время уходит.

Вечер в гостиной Слизерина прошел за обсуждением планов на выходные и домашними заданиями. Эстелла сидела в кресле у камина, глядя на зеленые языки пламени. Барти и Эван спорили о квиддиче, Лотти читала какой-то магический журнал, а Регулус тихо переговаривался с Пандорой, которая зашла «одолжить немного лунного света».

Когда пришло время расходиться, Эстелла долго не могла уснуть. Она лежала в своей кровати, слушая плеск воды за окном. В голове крутились строчки из письма Беллатрисы: «Магия — это воля... пятно, которое мы скоро смоем...».

Она знала, что будущее не сулит им ничего хорошего. Мир за стенами Хогвартса трещал по швам. Её родители, её кузина, её друзья — все они были частью огромного механизма, который готовился раздавить старый порядок. И она, Эстелла Блэк, была в самом сердце этого механизма.

Она не боялась. Она чувствовала себя сталью, которую закаляют в огне. Но где-то в самой глубине души, там, где еще жила маленькая Эсса, которой Белла когда-то подарила первую палочку, теплилась крошечная искра сомнения.

«Я никогда не стану такой, как Сириус, — думала она, закрывая глаза. — Но стану ли я той, кем хочет меня видеть мать? Или я стану чем-то гораздо более страшным?»

Сон пришел внезапно, тяжелый и безрадостный. Ей снилось, что она стоит на вершине высокой башни, а вокруг бушует черное пламя. И в этом пламени она видела лица своих друзей, своего брата и Беллатрисы. Все они горели, но никто не кричал. А она стояла в центре, и её руки были покрыты серебряной чешуей, холодной и непробиваемой.

Завтра будет новый день. Новые уроки, новые письма, новые маски. Эстелла Блэк была готова. Она была наследницей. Она была Блэк. И это было её единственным спасением.