← Назад к обзору

...

Шёпот леса и пепел на губах

Лес в сумерках казался живым существом, которое затаило дыхание, наблюдая за кучкой подростков. Воздух, пропитанный запахом хвои и влажной земли, едва колыхался, но паучье чутьё Рин работало на пределе. В затылке то и дело возникало лёгкое покалывание — не тревожное, а скорее раздражающее, как статический разряд от шерстяного свитера. Это было «эхо» причуд её одноклассников, которые тренировались на пределе возможностей по всей территории лагеря.

Рин сидела на толстой ветке векового дуба, свесив одну ногу вниз. Её новый костюм, доработанный после стажировки у Ястреба, идеально сливался с тенями. Официальный перевод в 1-А стал для неё глотком чистого воздуха, хотя Бакуго до сих пор при каждой встрече кривился так, будто съел лимон. Но сегодня даже его взрывы, доносившиеся со стороны скал, казались частью правильного, понятного мира.

– Ты снова прячешься от общего ужина? – раздался спокойный голос снизу.

Рин даже не вздрогнула. Она знала, что он придёт. Вибрация его шагов была ей знакома — чёткая, размеренная, лишённая суеты. Она спрыгнула вниз, мягко приземлившись на корточки перед Шото Тодороки.

– Не прячусь, а провожу тактическую разведку местности, – усмехнулась она, выпрямляясь и отряхивая ладони от коры. – Дядя Шота сказал, что мы должны быть начеку. А ты что здесь делаешь? Старатель снова прислал гневное сообщение о том, что ты недостаточно эффективно кипятишь воду?

Шото едва заметно улыбнулся. После Хосу их общение стало чем-то естественным. Они оба были «беглецами» из семей, где их судьбы расписали на годы вперёд, и это родство душ не требовало лишних слов.

– Он прислал три сообщения. Я удалил их, не читая, – Шото прислонился спиной к стволу дерева. – Пикси-боб сказала, что сегодня мы будем испытывать свои пределы в лесу. Твои пределы, Арахна, кажется, вообще не имеют границ. Я видел, как ты утром лазила по отвесной скале без страховки.

– Это просто физиология, Шото. Мои мышцы плотнее, а восприятие... – она постучала пальцем по затылку, – оно говорит мне, где камень крошится, а где он выдержит мой вес. Это не магия, это чистый расчёт.

– Расчёт, который спас мне жизнь в Хосу, – серьёзно добавил Тодороки.

Рин хотела было отшутиться, но её чутьё внезапно вспыхнуло ярко-красным цветом. Это не было обычное покалывание. Это был удар колокола, резонирующий в самых костях. Воздух внезапно стал тяжелее, а привычный лесной шум сменился звенящей тишиной.

– Шото, – её голос мгновенно потерял весёлые нотки. – Что-то не так.

Тодороки мгновенно подобрался, его левая сторона начала испускать едва заметный пар.

– Что ты чувствуешь?

– Ветер изменился. Пахнет... гарью, но не твоей. И чем-то сладким, тошнотворным, – Рин присела к земле, приложив ладонь к корням дерева. – Вибрация. Много людей. Они не из лагеря. Они движутся быстро.

В ту же секунду небо над лесом осветилось синим пламенем, а со стороны жилых корпусов донёсся грохот взрыва. Сигнал тревоги запоздало завыл, разрывая ночную тишину.

– Злодеи, – коротко бросил Шото. – Нужно возвращаться к остальным.

– Слишком поздно, они уже перерезали путь к центру, – Рин вскочила, её глаза горели в темноте ядовито-зелёным светом. – Чутьё говорит, что они окружают нас. Шото, на три часа!

Тодороки среагировал мгновенно, воздвигнув ледяную стену в ту самую секунду, когда из чащи вылетел огромный чёрный клинок. Лёд треснул, но выдержал. Из тени деревьев вышел человек в лохмотьях, его лицо было скрыто маской из бинтов, а за спиной висел целый арсенал холодного оружия.

– Геройчики... – прохрипел он. – Слишком много пафоса для тех, кто скоро станет удобрением.

– Пятно? Нет, подражатель, – Рин сделала шаг вперёд, её пальцы привычно легли на браслеты. – Слишком много лишних движений. Настоящий Убийца Героев не стал бы так шуметь.

– Я — Спиннер! И я очищу этот мир во имя его идеалов! – выкрикнул злодей, замахиваясь своим огромным мечом, составленным из множества лезвий.

– Шото, лед на него, я зайду сверху! – скомандовала Рин.

Тодороки не стал спорить. Он выпустил мощную волну льда, сковывая движения Спиннера, в то время как Рин взмыла вверх. Она не просто прыгнула — она использовала нити, чтобы закрепиться на верхушках деревьев, двигаясь по непредсказуемой траектории. Спиннер пытался достать её своим громоздким оружием, но Рин была для него лишь размытой тенью.

– Слишком медленно! – крикнула она, выпуская струю липкой сети прямо в глаза злодею.

Тот взвыл, пытаясь содрать состав с лица, и в этот момент Шото нанёс решающий удар, проморозив его ноги до самого основания.

– Один готов, – выдохнул Тодороки, но Рин не расслаблялась.

– Это только начало. Шото, смотри! Розовый туман!

Сквозь деревья начал просачиваться густой газ. Рин почувствовала, как её восприятие начинает давать сбои — туман глушил вибрации, создавая ложные сигналы.

– Это газ! Не дыши! – Рин сорвала с пояса запасной респиратор (привычка после стажировки у Ястреба — всегда иметь план Б) и протянула его Шото. – У меня есть фильтры в маске, бери этот!

– А ты? – Шото замешкался.

– Мой организм быстрее выводит токсины, я продержусь! – она буквально впихнула ему маску. – Нам нужно найти остальных. Бакуго... чутьё говорит, что за ним охотятся специально.

Они бежали сквозь лес, который превратился в кошмар. Повсюду слышались крики, звуки сражений и треск горящих деревьев. Синее пламя Даби пожирало всё на своём пути, создавая невыносимый жар. Рин чувствовала, как пот заливает глаза, а в груди начинает жечь от ядовитых испарений, но она не останавливалась.

В какой-то момент они наткнулись на раненого ученика из класса 1-Б. Он лежал под завалом из камней, и над ним уже занес свою клешню огромный Ному.

– Шото, займись Ному, я вытащу парня! – крикнула Рин.

Она скользнула под ноги чудовищу, используя свою гибкость. Нити обмотались вокруг камней, и Рин, напрягая все мышцы, рванула их на себя. Паучье чутьё вопило об опасности — Ному замахнулся для удара, но ледяной столб Тодороки отбросил монстра назад.

– Быстрее! – крикнул Шото, удерживая Ному огненным потоком.

Рин выхватила парня из-под завала и, закинув его руку себе на плечо, рванула в сторону безопасной зоны. Её легкие горели, перед глазами начали плясать черные пятна — газ всё-таки начал действовать.

– Рин! Ты бледная! – Шото оказался рядом, подхватывая раненого с другой стороны.

– Ерунда... просто... слишком много шума в голове, – она тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение. – Мы почти у цели. Вон там, впереди, Мидория и остальные!

Они вышли на поляну, где разыгрывалась финальная сцена этого кошмара. Мистер Компресс уже превратил Бакуго в маленькое синее зернышко, а злодеи готовились к отступлению через порталы Курогири.

– ОТДАЙТЕ ЕГО! – Мидория, весь в крови и с переломанными руками, бросился вперед, но упал, не в силах продолжать бой.

Рин видела, как злодей в маске насмешливо кланяется, исчезая в черном тумане. В её голове что-то щелкнуло. Все месяцы тренировок, все обиды на родителей, всё желание доказать, что она — герой, слилось в одну точку.

– Не в мою смену, фокусник! – прохрипела она.

Она не побежала. Она выстрелила собой, как из пушки, используя натяжение нитей между двумя деревьями. Её тело прошило воздух со свистом. В полете она выпустила тончайшую, почти невидимую нить, прикрепленную к браслету.

Нить зацепилась за край плаща Компресса в тот самый миг, когда он уже почти скрылся в портале. Рин дернула со всей силы, вкладывая в этот рывок всю свою ярость.

– Что?! – злодей не ожидал такого сопротивления.

Рывок был настолько сильным, что Компресс выронил одно из зерен. Оно покатилось по траве, и в ту же секунду эффект причуды развеялся. На землю, тяжело дыша и осыпая всё вокруг проклятиями, рухнул Кацуки Бакуго.

Но портал не закрылся. Даби, стоявший рядом, выпустил струю синего пламени прямо в сторону Рин, которая всё еще висела на своей нити.

– РИН, НАЗАД! – закричал Шото, вскидывая руку, но он был слишком далеко.

Огонь лизнул её костюм, обжигая спину и руки. Рин вскрикнула, теряя концентрацию, и рухнула на землю. Чутьё, перегруженное болью, окончательно отключилось, погружая мир в серый туман.

Последнее, что она видела перед тем, как потерять сознание — это как Шото подбегает к ней, его лицо, обычно такое холодное, искажено неподдельным ужасом. И как Бакуго, вскочив на ноги, выпускает мощнейший взрыв в сторону уходящих злодеев.

– Мы... его... спасли... – прошептала она, прежде чем тьма окончательно сомкнулась над ней.

Когда Рин открыла глаза, первое, что она почувствовала — это запах стерильности и тихий писк медицинских приборов. Тело ныло, кожа на спине ощущалась натянутой и чужой, но дыхание было чистым.

– Очнулась? – раздался знакомый голос.

Она повернула голову. Рядом с кроватью на неудобном стуле сидел Шото. Он выглядел ужасно: мятая одежда, темные круги под глазами, бинт на лбу.

– Который час? – прохрипела Рин.

– Вечер следующего дня. Лагерь эвакуирован. Мы в больнице Мусутафу, – Шото подал ей стакан воды. – Ты всех напугала. Врачи сказали, что если бы не твоя выносливость, газ и ожоги могли бы...

– Бакуго? – перебила она его.

– Он здесь. В соседней палате. Злится на весь мир, но он цел. Благодаря тебе.

Рин откинулась на подушки и закрыла глаза.

– Мои родители... они уже знают?

Шото замялся.

– Твой дядя сейчас в коридоре. Он не пускает их внутрь. Сказал, что пока ты не придешь в себя, никаких скандалов и юристов. Он... он очень громко спорил с твоим отцом. Кажется, Хизаши-сан впервые в жизни применил свою причуду против родственников.

Рин слабо рассмеялась, хотя это отозвалось болью в ребрах.

– Представляю это зрелище. Дядя Мик в гневе — это стихийное бедствие.

– Рин, – Шото взял её за руку. Его пальцы были прохладными и успокаивающими. – То, что ты сделала... прыгнуть в портал за Бакуго... это было безумием. Даже для тебя.

– Знаю, – она открыла глаза и посмотрела на него. – Но я чувствовала, Шото. Чутьё говорило мне, что если мы его отпустим, мир сломается. И я не могла позволить этому случиться.

В палату без стука ворвался Сущий Мик. Его прическа была в полном беспорядке, очки съехали на кончик носа, но когда он увидел открытые глаза племянницы, он просто замер на месте.

– YEAH... – тихо, совсем не по-геройски выдохнул он. – Ты жива, малявка.

Он подошел и крепко, но осторожно обнял её. Рин почувствовала, как его плечи мелко дрожат.

– Дядя, ты же знаешь, пауки живучие, – прошептала она ему в ухо.

– Ты не паук, ты ходячая катастрофа! – Мик отстранился, вытирая глаза под очками. – Твоя мать требует, чтобы тебя немедленно забрали домой. Твой отец подал жалобу на школу. Но знаешь что?

– Что?

– Я сказал им, что ты — герой. Официально. И что если они попытаются тебя забрать, им придется иметь дело со мной, Сотриголовой и самим Всемогущим. Потому что ты спасла будущее этой страны, Рин.

Рин посмотрела на Шото, который стоял чуть поодаль, и на своего дядю. Впервые за долгое время покалывание в затылке было теплым и уютным. Она знала, что впереди еще будут суды, споры с родителями и долгая реабилитация. Злодеи стали сильнее, мир стал опаснее.

Но здесь, в этой палате, она окончательно поняла: она больше не «девочка из управления», которая пытается что-то доказать. Она — Арахна. И её нити теперь связывают не только здания, но и людей, которые стали ей дороже жизни.

– Дядя, – позвала она, когда Мик уже собрался идти за врачом.

– Да, слушательница?

– Скажи папе... пусть пришлет мне кодексы. Мне будет скучно лежать здесь просто так. Я хочу знать всё о законах самообороны героев. На всякий случай.

Мик рассмеялся — громко, на всю больницу, так, что медсестры в коридоре вздрогнули.

– Вот это моя школа! Плюс Ультра, Рин!

Рин улыбнулась и закрыла глаза. Лето в лагере закончилось пеплом, но из этого пепла она вышла той, кем всегда мечтала быть. Героем, который сам плетет свою судьбу. И это было только начало.