← Назад к обзору

...

Узоры из пламени и старые фотографии

Вечер в резиденции Тодороки пах не гарью или озоном, а чем-то до боли домашним: имбирем, сушеными грибами и свежезаваренным чаем. Для Хизаши Рин, привыкшей к хаотичному быту Сущего Мика, где ужин часто состоял из заказанной пиццы и энергетиков, эта тишина традиционного японского дома казалась почти священной.

Она сидела на татами, старательно выпрямив спину, и чувствовала себя так, словно снова попала на экзамен в UA, только на этот раз судьями были не про-герои, а мягкая улыбка Фуюми и вежливое любопытство Нацуо. Шото сидел рядом, непривычно расслабленный для этого дома. Его левая сторона больше не искрила от напряжения, как это бывало в присутствии отца.

– Рин-тян, попробуй вот это, – Фуюми пододвинула к ней тарелку с аккуратно нарезанным тамагояки. – Шото говорил, что ты любишь сладкое, поэтому я добавила чуть больше сахара.

– Спасибо большое, Фуюми-сан, – Рин вежливо поклонилась, чувствуя, как краснеют кончики её розово-зеленых волос. – У вас здесь так... спокойно. Честно говоря, после общежития 1-А я уже забыла, что такое тишина.

Нацуо усмехнулся, подпирая щеку рукой.

– Тишина в этом доме — редкий гость, поверь мне. Обычно здесь либо тренировочный зал содрогается, либо... ну, ты понимаешь. Нам очень повезло, что «старика» сегодня вызвали в агентство на срочное совещание. Без него воздух здесь становится пригодным для дыхания.

– Нацуо, не начинай, – мягко укорила его сестра, но в её глазах не было настоящего осуждения. Она повернулась к Рин. – Шото много о тебе рассказывал. О том, как ты перевернула всё в академии, перейдя с управления на геройский курс. Это требует огромного мужества.

Рин невольно коснулась шрама на ладони — памяти об одной из особенно жестких тренировок с Ястребом.

– Я просто не умею вовремя останавливаться, – призналась она. – В управлении нас учили, что если стратегия не работает, нужно менять не цель, а подход. Я поняла, что не смогу защищать таких людей, как Шото, просто сидя за бумагами. Мне нужно было стоять рядом.

Шото, до этого хранивший молчание, накрыл её руку своей. Это было простое, почти будничное движение, но Нацуо и Фуюми переглянулись с нескрываемым изумлением. Для них видеть младшего брата настолько открытым в проявлении чувств было сродни чуду.

– Она спасла меня, – негромко произнес Шото, глядя на сестру. – На Спортивном фестивале, в Кюсю... Рин была первой, кто увидел во мне не проект Старателя, а просто человека.

Вечер прошел удивительно легко. Они рассматривали старые альбомы — те немногие фотографии, что не были уничтожены в периоды ярости отца. Фуюми рассказывала смешные истории о маленьком Шото, который в детстве был удивительно серьезным и однажды пытался «заморозить» лето, потому что ему было слишком жарко. Рин смеялась, чувствуя, как нити, связывающие её с этой семьей, становятся всё крепче.

– О боже, уже так поздно! – Фуюми всплеснула руками, глядя на настенные часы. – Вам пора возвращаться в общежитие, иначе Айзава-сан нас самих в коконы замотает.

– Я провожу её до станции, – Шото поднялся, помогая Рин встать. – Спасибо за ужин, Фуюми. Это было... важно.

Они вышли в коридор, ведущий к главному входу. Традиционные раздвижные двери мягко скользили по пазам. Рин вдыхала прохладный ночной воздух, чувствуя странную легкость. Она прошла проверку. Она увидела ту часть жизни Шото, которую он прятал от всего мира, и эта часть оказалась хрупкой, но прекрасной.

– Знаешь, – прошептала она, когда они начали обуваться, – я очень рада, что пришла. Твои брат и сестра замечательные.

– Я рад, что ты им понравилась, – Шото улыбнулся, поправляя воротник её куртки. – Нацуо обычно очень скептичен, но он сказал мне, когда ты уходила на кухню, что у тебя «взгляд человека, который не боится пожаров».

Они уже потянулись к ручке массивной входной двери, когда та внезапно распахнулась сама.

Поток раскаленного воздуха ворвался в прихожую раньше, чем вошел человек. Старатель, Энджи Тодороки, стоял на пороге. Его геройский костюм был покрыт копотью, а пламя на лице пылало ярче обычного — верный признак того, что совещание прошло не лучшим образом.

Рин почувствовала, как её «паучье чутье» взвыло, предупреждая об опасности. Она инстинктивно выпрямилась, её пальцы слегка подергивались, готовые выпустить тросы. Шото мгновенно сделал шаг вперед, наполовину заслоняя её собой. Воздух в прихожей мгновенно стал тяжелым и сухим.

– Отец, – голос Шото был холодным как лед. – Ты должен был вернуться только завтра.

Старатель не ответил. Его тяжелый взгляд переместился с сына на невысокую девушку с двухцветными волосами. Он медленно закрыл за собой дверь, и в замкнутом пространстве прихожей его фигура казалась еще более угрожающей.

– Хизаши Рин, – пророкотал он. Его голос вибрировал от скрытой мощи. – Племянница Ямады. Стажер Ястреба.

– Добрый вечер, Старатель-сан, – Рин заставила себя смотреть ему прямо в глаза, хотя внутри всё сжалось. – Простите за поздний визит.

Шото напрягся, его левая сторона начала испускать легкий пар.

– Она была моим гостем, отец. Мы уже уходим.

Старатель сделал шаг к ним. Фуюми, выбежавшая на шум из гостиной, замерла в конце коридора, прижав руки к лицу. Все ожидали вспышки гнева, криков о том, что Шото тратит время на пустяки вместо тренировок, или ледяного приказа Рин немедленно покинуть дом.

Энджи остановился в двух шагах от них. Пламя на его плечах внезапно угасло, сменившись обычным дымом. Он долго смотрел на Рин, словно пытаясь разглядеть что-то в её ауре.

– Я читал отчет Ястреба о твоей работе в Кюсю, – произнес он неожиданно спокойно. – Он написал, что ты единственная, кто смог систематизировать его хаотичные патрули и снизить уровень преступности в секторе на двенадцать процентов за неделю за счет «логистического давления».

Рин моргнула, сбитая с толку.

– Я... я просто использовала свои навыки с факультета управления, сэр.

– Навыки, – Старатель хмыкнул, и этот звук был похож на треск углей. – Герои часто забывают о тыле. Они думают, что победа куется только кулаками. Но Ястреб прав в одном: ты видишь структуру там, где другие видят хаос.

Он перевел взгляд на сына. Шото всё еще стоял в защитной стойке, не веря своим ушам.

– Шото, – обратился к нему отец. – Ты выбрал себе в спутники человека, который умнее тебя. Это... рационально. Впервые за долгое время ты принял решение, которое усиливает тебя не только как бойца, но и как будущего лидера.

В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Нацуо, который тоже подошел к дверям, едва не выронил стакан с водой.

Старатель снова посмотрел на Рин. Его взгляд оставался суровым, но в нем больше не было той испепеляющей враждебности, которую она видела на фестивале.

– Мой сын часто бывает слишком прямолинеен, Хизаши. Ему нужен кто-то, кто будет плести его сети, пока он сокрушает стены. Если ты та, кто заставил его использовать пламя по собственной воле... значит, в тебе есть сила, которую я недооценил.

Он прошел мимо них, обдав жаром, и направился в глубь дома. У самой лестницы он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– Фуюми, подай мне чай в кабинет. И... в следующий раз, когда решите устроить семейный ужин, предупредите заранее. Я распоряжусь, чтобы привезли мясо из лучшей лавки.

Когда тяжелые шаги героя номер один затихли на втором этаже, Рин почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она буквально сползла по стене, хватая ртом воздух.

– Что... что это сейчас было? – прошептала она, глядя на Шото.

Тодороки-младший выглядел не менее потрясенным. Он медленно опустил руки, пар перестал идти от его плеча.

– Кажется... – он сглотнул, – кажется, он только что дал свое благословение. В своей ужасной, подгорающей манере.

– Он похвалил мои логистические способности! – Рин нервно хихикнула, закрывая лицо руками. – Он не наорал на меня, не выгнал, а признал, что я «рациональный выбор». Шото, твой отец — самый странный человек, которого я когда-либо встречала.

Нацуо, наконец придя в себя, разразился громким хохотом.

– Это исторический момент! Старик признал, что кто-то умнее его сына! Рин, ты официально совершила невозможное. Ты приручила вулкан с помощью отчетов и логистики.

Фуюми подошла к ним, её глаза светились от слез радости.

– Простите его, он не умеет по-другому, – она мягко обняла Рин. – Но это значит очень много. Для него признать чью-то пользу — это высшая форма уважения.

Шото помог Рин подняться. Его взгляд был теплым и полным нежности. Он понимал то, чего Рин, возможно, еще не осознала до конца: Старатель увидел в ней не просто «девочку из управления», а ту самую силу, которая способна удержать Шото от падения в бездну ненависти. Он увидел в ней партнера, способного дополнить его сына.

– Пойдем, – тихо сказал Шото, открывая дверь. – Нам действительно пора.

Они шли к станции по залитой лунным светом улице. Кюсю остался далеко, но здесь, в тихом пригороде, Рин чувствовала, как нити её судьбы окончательно сплелись с нитями семьи Тодороки. Она больше не была чужой. Она не была просто стажером или одноклассницей.

– Эй, Шото, – позвала она, когда они уже стояли на платформе, ожидая последнюю электричку.

– Что?

– А то мясо из лучшей лавки... как думаешь, оно действительно вкусное?

Шото притянул её к себе, обнимая за плечи.

– Узнаем на следующем ужине. Теперь, когда ты получила одобрение «главного босса», тебе от нас не сбежать.

– Я и не планировала, – Рин уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах хвои и тепла. – Менеджеры никогда не бросают проекты на полпути. А ты — мой самый долгосрочный и важный проект.

Электричка увозила их обратно в UA, к урокам Айзавы, крикам Бакуго и тетрадкам Мидории. Но в эту ночь что-то изменилось навсегда. В доме, где годами царили лед и пламя, наконец-то появилось место для чего-то третьего. Для тонких, невидимых, но невероятно прочных нитей, которые могли выдержать любой жар.

И Хизаши Рин, улыбаясь своему отражению в темном окне вагона, знала: её паутина только начинает расти. И в этой сети было место для каждого, кто нуждался в тепле и защите. Даже для одного очень сложного, вечно горящего героя номер один.