← Назад к обзору

...

Крылья, кости и кулинарный шок

Небо над Хосу было пронзительно синим, но Рин не успевала им любоваться. Когда твой наставник — самый быстрый герой Японии с гиперактивностью и любовью к экстремальным методам обучения, небо превращается в смазанное полотно, а земля — в смертельную угрозу, приближающуюся с ускорением свободного падения.

– Хизаши-тян, ты слишком напряжена! Воздух должен быть твоим продолжением, а не костылем! – жизнерадостный крик Ястреба едва долетел до неё сквозь свист ветра в ушах.

В следующую секунду Кейго просто разжал пальцы. Рин, которую он до этого тащил на высоте птичьего полета, камнем рухнула вниз.

– Опять?! – прошипела она, чувствуя, как адреналин обжигает вены.

Токоями, летевший чуть ниже на руках Темной Тени, лишь сочувственно прикрыл глаза. Он уже привык к таким «сюрпризам» — за последние три дня Ястреб скидывал их с крыш, вертолетов и просто из стратосферы столько раз, что Фумикагэ научился использовать свою причуду для парения почти на уровне инстинктов.

Рин не кричала. Она резко выбросила руки в стороны, концентрируясь. Воздух под ней мгновенно стал плотным, превращаясь в невидимый пологий скат. Она не просто затормозила, она использовала инерцию падения, чтобы, словно скейтер на рампе, проскользить по воздушной линзе и взмыть обратно вверх, создавая под ногами серию ступенек-платформ.

– Неплохо, очень неплохо! – Ястреб, зависший в воздухе и лениво перебирающий крыльями, захлопал в ладоши. – Но медленно. Если бы это был злодей с причудой телепортации, ты бы уже была всмятку.

– Если бы это был злодей, я бы создала вакуумную пробку в его трахее еще до того, как он открыл рот, – огрызнулась Рин, приземляясь на крышу небоскреба рядом с наставником.

Кейго лишь усмехнулся, поправляя свои очки. Его совершенно не пугала кровожадность подопечной. Напротив, он находил её «специфический бэкграунд» крайне освежающим на фоне излишне правильных учеников UA.

– Ладно, на сегодня с полетами закончим. Мой желудок подает сигналы бедствия, а это значит — время приобщаться к культуре!

Рин невольно вздрогнула. Слово «культура» в устах Ястреба означало только одно — очередной гастрономический эксперимент, от которого её европейский желудок сводило судорогой.

Через пятнадцать минут они уже сидели в небольшом, ярко освещенном ресторанчике в торговом квартале. Перед Рин поставили тарелку с чем-то скользким, полупрозрачным и подозрительно пахнущим морем.

– Это — сирасу. Мальки сельди, – торжественно объявил Кейго, с аппетитом поглощая свою порцию. – Очень полезно для мозга, Атмосфера!

Рин брезгливо ткнула палочкой в кучку крошечных рыбьих глаз, которые, казалось, смотрели на неё с немым упреком.

– Кейго, я уважаю традиции этой страны, – начала она медленно, стараясь сохранять спокойствие. – Я спокойно ем палочками, я привыкла к рису трижды в день. Но я отказываюсь есть то, что выглядит так, будто оно всё еще может уплыть из моей тарелки.

– Ты мне не доверяешь? – Ястреб состроил самую грустную мину, на которую был способен, картинно прижав ладонь к сердцу. Его красные перья чуть поникли.

– Нет, – четко ответила девушка, отодвигая тарелку. – Мне проще самой купить продуктов и приготовить что-то из русской кухни, чем доверять твоему вкусу. В России тоже есть фастфуд, Кейго. Но даже там мы не едим сырых мальков на завтрак, обед и ужин.

Глаза Ястреба мгновенно загорелись хищным интересом.

– О-о-о! Вызов принят! – он перегнулся через стол, едва не задев крылом чайник. – Ловлю на слове. Токоями, завтра мы с тобой отведаем шедевр русской кухни в исполнении нашей ледяной леди.

На следующий день Рин пришлось потратить два часа, чтобы найти в японских супермаркетах что-то отдаленно напоминающее нужные ингредиенты. В итоге, после долгих манипуляций с мясом, овощами и лавашом, она представила на суд команды то, что в её родном городе называли «шавермой».

– Это выглядит... массивно, – заметил Токоями, с некоторым опасением рассматривая плотный сверток.

– Это еда воинов, Фумикагэ, – серьезно ответила Рин. – Ешь.

Через пять минут в офисе Ястреба стояла тишина, прерываемая только довольным мычанием. Кейго, расправившись с первой порцией, уже тянулся за второй.

– Рин-тян, это божественно! – воскликнул он с набитым ртом. – Почему ты скрывала этот талант? Это же идеальная еда для патруля!

– Потому что я пришла сюда учиться быть героем, а не поваром, – проворчала она, хотя в глубине души ей было приятно.

Однако триумф русской кухни был недолгим. На следующий день Ястреб, решив «отомстить», потащил их в какое-то сомнительное заведение в подворотне, специализирующееся на «аутентичных ферментированных бобах с особым соусом».

Результат был предсказуем. К вечернему патрулю Токоями выглядел так, будто его пропустили через центрифугу. Его лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, а Темная Тень внутри него, судя по всему, тоже пребывала в глубоком гастрономическом кризисе.

– Иди в отель, Токоями, – вздохнул Ястреб, осматривая своего ученика. – Ты в таком состоянии только злодеев своим видом пугать будешь. Рин, сегодня патрулируем вдвоем.

Хосу в сумерках выглядел тревожно. После недавних нападений Убийцы Героев атмосфера в городе была наэлектризована. Рин двигалась по крышам рядом с Ястребом, её глаза непрерывно сканировали переулки. Авиопластика позволяла ей чувствовать потоки воздуха между зданиями — любые резкие колебания могли означать начало драки.

В районе торговых складов они заметили яркие вспышки огня.

– О, кажется, горячий папочка тоже вышел на прогулку, – хмыкнул Ястреб, плавно пикируя вниз.

На площади, окруженной полицейскими кордонами, Старатель как раз заканчивал расправляться с группой мелких грабителей, решивших воспользоваться неразберихой в городе. Рядом с ним, сохраняя идеальную осанку, стоял Шото. Его левая сторона всё еще дымилась после использования причуды.

Герой номер два выглядел как оживший вулкан. Его присутствие подавляло, а жар, исходящий от него, заставлял воздух вокруг дрожать.

– Ястреб, – пророкотал Старатель, даже не оборачиваясь. – Твои методы патрулирования всё так же хаотичны.

– И тебе привет, Энджи! – Кейго приземлился с обезоруживающей улыбкой. – Мы тут просто мимо пролетали, решили проверить, не нужна ли помощь самому крутому герою в округе.

Пока старшие начали свой разговор — точнее, Старатель начал читать нотации, а Ястреб начал их игнорировать, — подростки, словно сговорившись, одновременно отступили на несколько шагов назад, в тень одного из полицейских фургонов.

Рин внимательно посмотрела на Шото. Тот выглядел уставшим, а на его щеке виднелась свежая царапина.

– Ты как? – спросила девушка, скрестив руки на груди.

Тодороки перевел на неё взгляд своих гетерохромных глаз. В них не было привычного холода, скорее — глухое раздражение, смешанное с обреченностью.

– Жив, – коротко ответил он. – Отец считает, что патруль в Хосу — лучшая тренировка. Он не дает мне ни минуты отдыха. А ты? Слышал, ты теперь в 1-А.

– Да, променяла тихие кабинеты на прыжки с небоскребов без парашюта, – Рин усмехнулась, поправляя воротник своего костюма «Атмосферы». – Мой наставник — идиот, помешанный на еде и скорости. Сегодня он чуть не отравил Токоями какими-то тухлыми бобами.

Шото едва заметно уголок губ дернулся вверх.

– Мой наставник помешан на идеальном превосходстве. Думаю, я бы предпочел тухлые бобы его лекциям о «величии пламени».

Они замолчали, наблюдая за тем, как Старатель что-то яростно доказывает Ястребу, активно жестикулируя, а Кейго в ответ лишь весело смеется и поправляет перья.

– Ты действительно хотела на курс управления? – вдруг спросил Шото, глядя в сторону.

Рин вздохнула, глядя на свои ладони. Между пальцами заплясали крошечные вихри сгущенного воздуха.

– Я хотела безопасности, Тодороки. Я хотела мира, где мне не нужно использовать причуду, чтобы выживать. Но фестиваль показал мне, что я не умею проигрывать. И что здесь, в Японии, если ты не стоишь на вершине, тебя либо съедят, либо используют.

– Значит, мы оба здесь не по своей воле, – заключил Шото.

– Не совсем, – Рин посмотрела на него в упор. – Ты здесь, потому что борешься с тенью отца. А я здесь, потому что создаю свою собственную тень. Я не собираюсь быть «хорошим героем» из учебников. Я собираюсь быть той, кто контролирует правила игры.

В этот момент со стороны переулков донесся странный, пронзительный звук. Это не был крик человека или шум мотора. Это был скрежет металла о камень, за которым последовал тяжелый удар.

Ястреб и Старатель мгновенно замолчали. Воздух в одно мгновение стал тяжелым и липким. Рин почувствовала, как её причуда отозвалась на резкое изменение давления в паре кварталов от них.

– Что это было? – Шото мгновенно встал в боевую стойку, лед начал покрывать его правую руку.

– Не знаю, но воздух там... он словно кричит, – Рин прищурилась, концентрируясь. – Там что-то очень быстрое и очень злое.

Ястреб уже был в воздухе, его лицо мгновенно утратило всю веселость.

– Старатель, бери левый сектор! Атмосфера, Тодороки — оставайтесь за оцеплением, пока я не дам сигнал!

– Как будто мы послушаемся, – прошептала Рин, создавая под ногами воздушную платформу.

– Я и не собирался, – отозвался Шото, срываясь с места.

Они бежали бок о бок через ночной город, два самых необычных ученика UA, каждый со своей правдой и своей болью. Впереди, в глубине темных аллей Хосу, назревало нечто, что заставит их забыть о стажировках, о еде и о спорах с наставниками.

Рин чувствовала, как в груди разгорается тот самый холодный азарт, который она так ненавидела и так любила одновременно. Она знала, что сегодня её «Авиопластика» столкнется с чем-то по-настоящему опасным. И она знала, что Тодороки рядом — это, пожалуй, единственный человек в классе, который понимает её без слов.

– Эй, Тодороки! – крикнула она на бегу, когда они свернули за угол, где уже виднелись очертания чего-то неестественного. – Если выживем, я приготовлю тебе нормальный борщ. Чтобы ты знал, что еда — это не только топливо.

Шото на бегу обернулся к ней, и на его лице впервые за всё время стажировки промелькнула настоящая, человеческая улыбка.

– Ловлю на слове, Хизаши.

В следующую секунду из тени на них выпрыгнуло нечто, напоминающее оживший ночной кошмар, и время для разговоров закончилось. Началось время выживания.