← Назад к обзору

...

Тень за кулисами триумфа

– Ты ведь понимаешь, что это было слишком рискованно? – Шото стоял, прислонившись к холодной стене переулка, и смотрел, как Рин вытирает кровь с разбитой губы.

– Риск — это когда ты не знаешь, что делаешь, – Рин бросила окровавленную салфетку в мусорный бак и обернулась. – А я знала. Эти Ному были слишком шумными, слишком... декоративными. Пока Старатель и Ястреб развлекались с «мясом», кто-то должен был заметить, что датчики давления в ювелирном квартале сошли с ума.

– Ты могла погибнуть, – голос Тодороки оставался ровным, но в нем проскальзывали нотки, которые Рин уже научилась распознавать как искреннее беспокойство. – Трое грабителей с причудами усиления — это не учебный манекен.

– Но я не погибла. Зато теперь у полиции есть и грабители, и камни, а у Ястреба — повод гордиться своей «Атмосферой», – она усмехнулась, чувствуя, как ноет плечо. – Кстати, твой отец выглядел так, будто хотел испепелить меня взглядом, когда понял, что мы пропустили основное событие под его носом.

– Он просто не любит, когда его превосходят в стратегии, – Шото оттолкнулся от стены. – Идем. Если мы опоздаем на поезд в академию, Ястреб решит, что нас похитили, и поднимет в воздух половину сил самообороны.

За время стажировки их странный дуэт окреп. Рин, ожидавшая от «ледяного принца» холодного соперничества или попыток доказать свое превосходство, была удивлена. Тодороки оказался на редкость комфортным напарником. Он не задавал лишних вопросов о её прошлом, не пытался читать нотации и, что самое важное, умел слушать. Они стали кем-то вроде союзников в тылу врага — двух подростков, на которых взрослые возложили слишком много ожиданий.

Возвращение в UA после Хосу было триумфальным. Газеты пестрили заголовками о «Гениальной Атмосфере», которая предотвратила кражу века, пока титаны сражались с монстрами. Рин лишь закатывала глаза, читая это. Она знала цену этой славе: директор Незу теперь смотрел на неё еще более пронзительно, а Айзава-сэнсэй добавил в её индивидуальный план тренировок еще пару кругов ада.

Но настоящая буря назревала впереди. Практические экзамены за первый семестр.

– Итак, – Айзава стоял перед классом, выглядя еще более изможденным, чем обычно. – На этот раз практический экзамен будет отличаться от того, что вы слышали от старшекурсников. Вы будете сражаться не с роботами.

Класс замер. По рядам пронесся шепот, полный предчувствия чего-то недоброго.

– Вы будете разделены на пары, – продолжал Сотриголова. – И вашими противниками станут учителя академии.

– Что?! – вскрикнул Каминари. – Это же невозможно! Против про-героев?

– Мы наложили на учителей ограничения в виде сверхтяжелых браслетов, чтобы уровнять шансы, – Айзава обвел класс взглядом и его глаза остановились на Рин. – Однако... в этом году у нас есть исключение.

Рин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот взгляд. Такой взгляд бывает у хищника, который нашел идеальную жертву для эксперимента.

– Хизаши Рин, – произнес Айзава. – Учитывая твой уровень подготовки, показанный на фестивале и в Хосу, ты не будешь работать в паре. Твой экзамен будет индивидуальным.

– С кем же мне придется сражаться? – спросила она, выпрямляя спину.

– Со мной, – ответил Айзава. – И с Сущим Миком. Одновременно.

В классе воцарилась гробовая тишина. Даже Бакуго перестал искрить ладонями, уставившись на Рин с нескрываемым изумлением. Сражаться против Сотриголовы, который может стереть твою причуду, и Сущего Мика, чей голос может разрушить барабанные перепонки — это звучало как смертный приговор.

– Это несправедливо! – выкрикнула Урарака. – Один против двоих учителей?!

– В реальном бою злодеи не спрашивают о справедливости, – отрезал Айзава. – Рин, твоя задача — либо надеть на нас обоих наручники, либо покинуть тренировочную зону через ворота за тридцать минут. Твой экзамен начнется последним.

***

Тренировочный полигон представлял собой заброшенный промышленный район. Рин стояла у входа, проверяя крепление своих перчаток. Воздух здесь был застойным, пропитанным запахом ржавчины и старой пыли.

– Эй, Атмосфера.

Она обернулась. Шото стоял неподалеку, он только что закончил свой этап экзамена. Его костюм был опален, но взгляд оставался ясным.

– Будь осторожна, – сказал он негромко. – Твой дядя... он не будет сдерживаться только потому, что ты его племянница. Он хочет, чтобы ты показала всё, на что способна. А Айзава... он будет искать твою слабую точку.

– Я знаю, Шото, – Рин едва заметно улыбнулась. – Моя слабая точка в том, что я слишком полагаюсь на контроль. Айзава это знает. Он захочет заставить меня паниковать.

– Ты не умеешь паниковать, – заметил Тодороки. – Удачи.

Рин шагнула в зону испытания. Как только прозвучал стартовый сигнал, она мгновенно создала вокруг своих ушей тончайшие вакуумные фильтры. Она знала, что первый удар будет звуковым.

– YEAAAAAAH! – голос Сущего Мика сотряс здания.

Звуковая волна была такой силы, что стекла в окнах ближайших цехов разлетелись в пыль. Рин почувствовала вибрацию всем телом, но фильтры выдержали. Она рванула вперед, создавая под ногами воздушную подушку для ускорения.

Ей нужно было найти Айзаву. Если он увидит её первым — ей конец. Без Авиопластики она просто девчонка с хорошими навыками рукопашного боя против мастера захвата.

Она скользила между контейнерами, стараясь не подниматься высоко. Внезапно сверху метнулась серая лента. Рин резко присела, и шарф пролетел в миллиметре от её шеи.

– Нашла, – прошептала она.

Айзава стоял на крыше гаража, его глаза горели красным. Рин почувствовала, как контроль над воздухом мгновенно исчез. Воздушная платформа под её ногами растворилась, и она жестко приземлилась на бетон.

– Ты слишком предсказуема, Рин! – крикнул Сотриголова, прыгая вниз.

Он двигался как тень, его шарф извивался в воздухе, словно живая змея. Рин пришлось уйти в чистую оборону. Она вспомнила тренировки в Питере: «Если у тебя забрали оружие, стань оружием сама».

Она сделала ложный выпад влево, пропуская ленту мимо, и попыталась сократить дистанцию. Айзава был великолепен в ближнем бою, но Рин была моложе и... злее. Она нанесла серию резких ударов, заставляя учителя отступить.

– Неплохо, – Айзава на мгновение моргнул, увлажняя глаза.

Этой секунды Рин хватило. Причуда вернулась. Она не стала тратить время на атаку — она создала густой туман из мелкодисперсной пыли, мгновенно уплотнив воздух в радиусе десяти метров.

– Мик! – крикнул Айзава в рацию.

– Понял, Шота!

Новый звуковой удар должен был разогнать туман, но Рин предусмотрела это. Она создала серию изогнутых воздушных щитов, которые перенаправили звук обратно в сторону Сущего Мика.

– Ой-ой! – голос дяди прервался на полуслове, когда его собственное эхо ударило по нему.

Рин не видела учителей, но она чувствовала их по колебаниям воздуха. Она знала, что Айзава где-то рядом, пытается найти её взглядом сквозь пылевую завесу.

– Вы думаете, что моя причуда — это только платформы и щиты? – её голос, усиленный воздушным рупором, казался идущим отовсюду. – Но Авиопластика — это контроль над средой.

Она резко сжала ладони. Воздух в центре полигона начал вращаться, превращаясь в мощный восходящий поток. Пыль, мусор и обломки закружились в миниатюрном торнадо, скрывая её истинное местоположение.

Рин понимала: время на исходе. Ей не нужно побеждать их обоих физически. Ей нужно добраться до ворот. Но Айзава перекрыл кратчайший путь.

– Ты не пройдешь, Рин! – голос Айзавы раздался совсем близко.

Он снова активировал причуду. Торнадо начало опадать. Рин увидела его — он стоял прямо на пути к выходу, его шарф был готов к броску. Сущий Мик приближался с фланга, потирая горло.

– Ну что, племяшка, зажала нас в угол? – Мик усмехнулся, поправляя свои очки. – Но теперь трюки закончились.

– Трюки только начинаются, – ответила Рин.

Она не стала бежать к воротам. Вместо этого она бросилась прямо на Айзаву.

– Слишком прямолинейно! – Сотриголова выбросил шарф.

Лента обвилась вокруг талии Рин, стягивая её. Айзава дернул на себя, готовясь к захвату, но... его руки прошли сквозь тело девушки.

– Что за... – он осекся.

Фигура Рин начала дрожать и рассыпаться. Это была лишь линза из плотного воздуха, преломляющая свет — мираж, который она создала в последние секунды перед тем, как Айзава стер её причуду.

Настоящая Рин уже была в пяти метрах над ними. В момент, когда Айзава моргнул, она создала мощную воздушную катапульту, подбросившую её высоко вверх.

– Простите, дядя Хизаши, Айзава-сэнсэй! – крикнула она, пролетая над их головами. – Но в управлении нас учили: если не можешь победить армию, заставь её сражаться с призраками!

Она приземлилась прямо перед финишной чертой. До ворот оставалось два шага.

– СТОЙ! – Мик глубоко вдохнул, готовясь к финальному крику.

Но Рин была быстрее. Она создала за своей спиной вакуумную стену, которая поглотила большую часть звуковой энергии, и просто перешагнула линию.

– Экзамен окончен! – прозвучал голос диктора. – Хизаши Рин — сдала!

Она опустилась на колени, тяжело дыша. Голова раскалывалась от боли — создание оптических иллюзий из воздуха требовало запредельной концентрации.

Айзава подошел к ней первым. Он уже убрал шарф и выглядел... почти довольным. Если, конечно, можно было назвать «довольным» выражение лица человека, который только что проиграл своей ученице.

– Иллюзия из преломленного воздуха? – спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. – Когда ты этому научилась?

– Вчера вечером, в общежитии, – ответила Рин, принимая помощь. – Читала учебник по физике и подумала: почему бы и нет?

– Ты сумасшедшая, маленькая слушательница! – Сущий Мик подбежал к ним, сияя от восторга. – Ты чуть не лишила меня голоса моим же криком! Это было так... YEAAAH! Шота, ты видел?! Моя кровь!

– Она превзошла мои ожидания, – признал Айзава, глядя на Рин. – Ты не просто использовала силу. Ты использовала наши знания против нас самих. Это и есть работа героя.

Вечером, когда весь класс собрался в общей гостиной, отмечая окончание экзаменов, Рин сидела на диване с большой кружкой чая. Шото подсел рядом, протягивая ей тарелку с онигири.

– Слышал, ты устроила учителям настоящий ад, – сказал он.

– Они сами напросились, – Рин отпила чай. – Но Айзава прав. Это было тяжело. Если бы он не моргнул в ту секунду, я бы сейчас висела в его шарфе.

– Но ты заставила его моргнуть, – Шото посмотрел на неё. – Это и есть разница.

– Эй, Атмосфера! – Каминари подскочил к ним с телефоном. – Тут в сети уже обсуждают твой экзамен! Кто-то из техподдержки слил запись. Ты там реально превратилась в туман?!

– Почти, – уклонилась от ответа Рин.

К ним подошел Бакуго. Он выглядел необычно тихим, хотя его взгляд всё еще метал молнии.

– Ты... – он запнулся, словно слова давались ему с трудом. – Не думай, что это что-то меняет. В лагере я размажу твою Авиопластику по стенке.

– Жду с нетерпением, Бакуго, – Рин спокойно встретила его взгляд.

Когда блондин отошел, она почувствовала, как напряжение последних недель наконец отпускает. Она больше не была «той девочкой из управления». Она была частью 1-А. Частью этой странной, шумной и героической семьи.

– Знаешь, Шото, – сказала она, глядя на огонь в камине. – Я всё еще думаю, что управление — это более стабильная карьера.

Тодороки тихо рассмеялся.

– Поздно, Рин. Ты уже слишком глубоко увязла в этом безумии.

– Наверное, ты прав, – согласилась она, закрывая глаза. – Но если в этом безумии дают такой вкусный чай, я, пожалуй, задержусь.

Впереди был летний лагерь, новые тренировки и опасности, о которых они еще не подозревали. Но Хизаши Рин больше не боялась. Она знала, что за её спиной теперь не только холодные тени прошлого, но и теплые огни настоящего. И воздух, который она контролировала, теперь нес ей не только силу, но и свободу быть собой.