...
Стальной ветер над зеленым морем
Автобус затормозил так резко, что Рин едва не впечаталась лицом в спинку переднего сиденья. За окном расстилалась живописная пустота: обрыв, бесконечные горы и густой, пугающе неподвижный лес.
– В смысле «выходите»? – Бакуго уже начал искрить, озираясь по сторонам с видом человека, который готов взорвать этот пейзаж просто из принципа.
– В прямом, – Пикси-боб, одна из «Диких кошек», облизнулась, и её хвост нетерпеливо дернулся. – У вас есть три часа, чтобы добраться до лагеря через этот лес. Опоздаете — останетесь без обеда!
– Это же территория Диких кошек... – пробормотал Мидория, уже доставая свой ментальный блокнот. – Значит, здесь повсюду ловушки и...
Договорить он не успел. Мощный оползень, вызванный причудой Пикси-боб, буквально слизнул весь класс 1-А с дороги вниз, в лесную чащу. Крики одноклассников быстро затихли внизу, сменившись треском веток и глухими ударами тел о мягкую почву.
Рин, в отличие от остальных, не паниковала. В момент падения она рефлекторно уплотнила воздух под собой, создав нечто вроде невидимого парашюта, и плавно опустилась на мох, едва коснувшись земли подошвами новых кроссовок.
«Дежавю», – подумала она, поправляя воротник спортивной формы.
Год назад, когда она пересекала границу с Беларусью под покровом ночи, лес выглядел точно так же: враждебным, бесконечным и полным шорохов. Тогда за её спиной были люди Александра с тепловизорами, а впереди — неизвестность. Сейчас за спиной были профессиональные герои, а впереди — обед. Но инстинкты, вбитые в подкорку годами выживания, твердили одно: не будь как все. Если толпа бежит напролом через кусты — ищи другой путь.
– Эй, Хизаши! Ты чего застыла? – крикнул ей Каминари, продираясь сквозь папоротники. – Мидория говорит, там впереди земляные монстры!
– Идите, – Рин даже не повернулась. – Я догоню.
Она дождалась, пока шумный отряд 1-А скроется за деревьями, вступая в свой первый бой с порождениями причуды Пикси-боб. Когда звуки взрывов Бакуго и крики Ииды стали достаточно далекими, Рин закрыла глаза.
Ей не нужно было сражаться с грязью. Ей не нужно было доказывать свою силу лесу.
– Авиопластика: Ступени, – прошептала она.
Под её ногами возникла прозрачная, как горный хрусталь, платформа. Рин сделала шаг, затем второй, поднимаясь всё выше. Воздух на высоте сосен был чище и холоднее. Она достигла уровня крон, где солнечный свет беспрепятственно заливал верхушки деревьев.
– Слишком много энергии на статику, – пробормотала она, чувствуя легкое покалывание в висках. – Переходим в режим скольжения.
Она сформировала под ступнями длинные, узкие полозья из сверхплотного воздуха, напоминающие лыжи, и создала за спиной два наклонных стабилизатора. Теперь она не просто стояла — она опиралась на восходящие потоки.
Рин оттолкнулась от невидимой опоры и буквально полетела.
Это не был полет в привычном понимании, как у Ястреба. Это было контролируемое падение под углом, где она постоянно создавала под собой новые точки опоры и тут же отталкивалась от них. Со стороны это выглядело бы как ломаный полет стрекозы: резкие рывки, мгновенные смены направления и абсолютная тишина.
С высоты птичьего полета лес казался ковром. Рин видела, как внизу, метрах в пятистах от неё, копошатся её одноклассники. Они выглядели как крошечные муравьи, сражающиеся с огромным коричневым чудовищем. Она видела вспышки льда Тодороки и зеленые молнии Мидории.
«Удачи, герои», – подумала она без тени иронии. – «Вас учат преодолевать препятствия. Меня учили их обходить».
Она летела быстро. Сопротивление ветра было минимальным — она создала перед собой обтекаемый воздушный кокон, который разрезал атмосферу, как нож масло. Через пятнадцать минут на горизонте показались строения лагеря.
Рин плавно пошла на снижение. Она приземлилась на пустой площадке перед главным зданием, гася скорость серией коротких воздушных хлопков под ногами. Ни пылинки не поднялось с земли, когда её подошвы коснулись гравия.
На часах было всего сорок минут с момента «депортации» из автобуса.
На веранде сидел Мандалай и Эрейзер (Айзава), лениво попивая чай. Рядом стоял маленький мальчик в кепке с рожками, который смотрел на пустую площадку с видом глубочайшего презрения ко всему сущему.
Рин спокойно подошла к ним, поправляя растрепавшиеся волосы.
– Добрый день, – сказала она, слегка кивнув.
Айзава поперхнулся чаем. Пикси-боб, которая как раз вышла из здания, замерла с открытым ртом.
– Ты... ты как здесь оказалась?! – воскликнула она, указывая на Рин пальцем. – Мои монстры... я не чувствовала, чтобы ты с ними сражалась!
– Я с ними и не сражалась, – Рин пожала плечами. – Над лесом нет вашей территории, верно? Я просто прилетела.
– Прилетела? – Мандалай прищурилась. – У тебя причуда производства, Авиопластика. Ты не должна летать.
– Если уплотнить воздух до определенного коэффициента и использовать разницу давлений, можно создать подъемную силу, – ровным голосом пояснила Рин. – Это физика восьмого класса.
Айзава поставил чашку на стол и тяжело вздохнул. В его глазах читалась смесь гордости и невыносимой усталости.
– Хизаши, я же говорил тебе — старайся работать в команде.
– Вы сказали «добраться до лагеря», сэнсэй. Вы не говорили «добраться до лагеря, обязательно извалявшись в грязи и подравшись с големами», – она посмотрела на свои чистые кроссовки. – Я выполнила задачу максимально эффективно.
Мальчик в кепке хмыкнул и отвернулся.
– Еще одна выскочка, – буркнул он.
Рин перевела на него взгляд. Зеленые глаза столкнулись с детской яростью. Она видела таких детей в Петербурге — тех, кто рано узнал, что мир несправедлив, и решил ненавидеть его в ответ.
– А ты, видимо, Кота? – спросила она.
Мальчик не ответил, лишь натянул кепку ниже.
– Не обращай внимания, он не любит героев, – мягко сказала Мандалай.
– Я тоже их не особо жаловала, – бросила Рин, проходя мимо них к скамейке в тени. – Пока не поняла, что «герой» — это просто работа, за которую иногда дают бесплатную еду.
Она устроилась на скамье, вытянув ноги. Ожидание затянулось. Прошло два часа, затем три. Солнце начало припекать. Рин успела изучить устройство крыши главного здания, сосчитать все сосны в радиусе видимости и даже впасть в легкую медитацию.
Наконец, из леса начали выходить «выжившие».
Первыми показались Мидория, Тодороки, Бакуго и Иида. Они выглядели... живописно. Одежда в клочьях, лица в грязи, пот градом. Бакуго буквально дымился от ярости, а Мидория едва переставлял ноги.
– Мы... мы дошли... – прохрипел Изуку, падая на колени прямо перед верандой.
– О, вы как раз вовремя, – Рин поднялась со скамьи, выглядя так, будто только что вышла из душа. – Обед скоро подадут.
Бакуго вскинул голову. Его глаза налились кровью, когда он увидел чистую, невозмутимую Рин.
– ТЫ! – взревел он. – Ты когда здесь оказалась, чертова выскочка?! Мы там три часа грызли землю!
– Около двух с половиной часов назад, – Рин сверилась с часами. – Я же говорила — я догоню. Просто не уточнила, что перегоню.
– Хизаши-тян... это было нечестно, – выдохнула Урарака, вытирая лицо подолом футболки. – Мы все работали вместе...
– В реальном бою, Очако, если у тебя есть возможность избежать лобового столкновения с превосходящими силами противника и выполнить задачу — ты обязана это сделать, – отрезала Рин. – Героизм не в том, чтобы собрать на себя все синяки.
– Она права, – подал голос Тодороки. Он выглядел лучше остальных, но лед на его плече медленно подтаивал, превращаясь в воду. – Мы потратили слишком много сил на то, что можно было облететь.
Айзава вышел вперед, прерывая назревающую дискуссию.
– Хватит болтовни. Вы опоздали, так что обед будет только для тех, кто успел вовремя. То есть для Хизаши. Остальные — марш готовить себе сами.
Ропот разочарования прокатился по рядам 1-А. Рин посмотрела на своих измотанных одноклассников, затем на Айзаву.
– Сэнсэй, – позвала она. – Технически, я пришла намного раньше. Могу я «передать» свое право на готовый обед остальным? Мне не трудно приготовить что-то самой.
Айзава прищурился.
– Хочешь проявить благородство?
– Нет, просто я видела, что они собираются готовить. Если я им не помогу, мы все отравимся в первый же день, – она бросила взгляд на Каминари, который уже пытался разжечь костер с помощью причуды, едва не испепелив палатку.
***
Вечер в лагере наступил быстро. После импровизированного ужина, где Рин пришлось взять на себя командование «кухонным нарядом» (её навыки нарезки овощей с помощью тонких воздушных лезвий вызвали у одноклассников суеверный ужас), наступило время отдыха.
Рин сидела на краю обрыва, подальше от шумной толпы у костра. Звезды здесь были яркими, не приглушенными городским смогом.
– Ты снова одна, – Шото подошел бесшумно и сел рядом, сохраняя дистанцию.
– Здесь лучше слышно ветер, – ответила она. – В лесу он запутывается в ветках, а здесь он свободный.
– Кота... тот мальчик. Ты видела, как он смотрел на Мидорию? – спросил Тодороки.
– Как на врага. Я понимаю его. Когда твоя жизнь рушится из-за причуд и «героических сражений», трудно любить тех, кто носит маски.
– Ты тоже считаешь нас врагами? – Шото посмотрел на неё.
Рин повернула голову. В свете луны её бледная кожа казалась почти прозрачной.
– Нет. Вы — мои соучастники. Мы все в одной лодке, Шото. Просто я привыкла грести в другую сторону.
Она замолчала, прислушиваясь к лесу. Её причуда была активна в пассивном режиме — она всегда держала небольшой купол вокруг себя, чувствуя любые изменения давления. И сейчас что-то было не так.
Ветер принес странный запах. Не дым костра, не запах хвои. Что-то едкое, химическое.
– Ты чувствуешь? – спросила она, резко выпрямляясь.
– Что именно? – Шото нахмурился.
Рин не ответила. Она поднялась на ноги, концентрируясь. Воздух в паре километров от лагеря начал вибрировать. Это не было природным явлением. Это было целенаправленное движение больших масс газа.
– Тодороки, иди к Айзаве. Скажи, что в лесу что-то происходит. Давление падает слишком резко для обычной грозы.
– Рин, ты уверена?
– Я — Атмосфера, Шото. Я чувствую это кожей. Кто-то... или что-то... заменяет кислород в лесу на какой-то другой газ.
В этот момент в небе над лесом вспыхнул синий огонь. Он был холодным и яростным, разрезая ночную тьму.
– Лига Злодеев, – прошептал Шото.
– Началось, – Рин сжала кулаки. – Они не дали нам даже дня покоя.
Она мгновенно создала под собой платформу и взмыла вверх.
– Куда ты?! – крикнул ей вслед Тодороки.
– Проверю того мальчика! Он ушел к своей пещере! – её голос уже доносился сверху.
Рин летела сквозь ночной воздух, и на этот раз она не экономила силы. Её причуда работала на полную мощность. Она видела, как лес внизу начинает заполняться фиолетовым туманом. Газ. Ядовитый газ.
«Только не снова», – билось в её голове. – «Только не удушье».
Она вспомнила подвалы Петербурга, где её заставляли тренироваться в камерах с пониженным содержанием кислорода, чтобы она училась извлекать его из воздуха силой воли. Тогда это было пыткой. Сейчас это могло стать спасением.
Она увидела Коту на выступе скалы. Мальчик стоял, парализованный страхом, а перед ним из тени выходила массивная фигура. Мускулистый человек с безумным взглядом, чье тело буквально раздувалось от переплетенных волокон. Мускул.
– О, еще один щенок? – прохрипел злодей, заметив пикирующую Рин. – Сегодня богатый улов!
– Кота, назад! – крикнула Рин, приземляясь между мальчиком и монстром.
Она мгновенно создала вокруг себя и ребенка герметичную сферу.
– Слушай меня внимательно, – она обернулась к перепуганному Коте. – Внутри этой сферы воздух будет всегда. Не выходи из неё, что бы ни случилось. Понял?
Мальчик лишь судорожно кивнул, вцепившись в свои шорты.
– А ты, – Рин повернулась к Мускулу. Её лицо было лишено эмоций. Она снова была той самой «стальной куклой», которую боялись даже бывалые бандиты. – Ты любишь силу? Любишь чувствовать, как твои мышцы разрывают всё на пути?
– Я люблю кровь! – взревел злодей, бросаясь в атаку. – Я хочу видеть твое мясо!
Его кулак, окутанный слоями мышечной массы, врезался в воздушный щит Рин. Звук был таким, будто столкнулись два поезда. Рин отлетела назад, её ноги пропахали борозды в камне, но щит не разбился. Он прогнулся, самортизировал и спружинил.
– Твоя проблема в том, – сказала Рин, вытирая тонкую струйку крови с подбородка, – что ты сражаешься с материей. А я — с пустотой. Ты не можешь ударить то, чего нет.
Она вскинула руки.
– Авиопластика: Вакуумный капкан!
Воздух вокруг Мускула мгновенно исчез. Рин создала зону абсолютного разрежения. Злодей замер, его глаза расширились, он начал судорожно хватать ртом пустоту. Его мышцы, лишенные притока кислорода, начали непроизвольно сокращаться, вызывая жуткие судороги.
– Как ощущения? – холодно спросила она, делая шаг вперед. – Твои мышцы бесполезны, если им нечем дышать.
Но Мускул был профессиональным убийцей. Он понял суть её причуды быстрее, чем она ожидала. Собрав остатки сил, он совершил мощный рывок в сторону, вырываясь из зоны вакуума. Он тяжело рухнул на камни, жадно глотая воздух.
– Ах ты... сука... – прохрипел он, его тело начало вибрировать, наращивая новые слои волокон. – Ты думаешь... это меня остановит?!
– Нет, – Рин прищурилась. – Я думаю, что это тебя разозлит. А когда ты злишься, ты становишься предсказуемым.
В этот момент на скалу выскочил Мидория. Он был весь в ссадинах, его рука висела плетью, но в глазах горел тот самый невыносимый свет, который Рин так не любила.
– Хизаши-сан! Кота! – крикнул он.
– Мидория, уводи мальчишку, – скомандовала Рин, не оборачиваясь. – Я его задержу.
– Нет! Ты не справишься одна, он слишком силен! – Изуку уже начал светиться зелеными искрами.
– Уходи, идиот! – прикрикнула Рин. – Ты нужен в лагере, там газ! Я могу контролировать атмосферу здесь, ты — нет!
Мускул снова бросился в атаку, на этот раз быстрее. Рин пришлось создать серию микровзрывов уплотненного воздуха, чтобы отбросить его назад.
– Мидория, это приказ! – она на секунду обернулась, и Изуку замер.
Он увидел в её глазах не страх, а холодный расчет. Она не собиралась жертвовать собой. Она собиралась охотиться.
– Хорошо... – Мидория подхватил Коту. – Только... вернись живой. Пожалуйста.
Когда они скрылись в лесу, Рин наконец позволила себе глубоко вздохнуть. Голова раскалывалась. Поддержание вакуумных зон и щитов одновременно выкачивало из неё силы.
– Ну что, мясо, – она посмотрела на Мускула, который уже полностью восстановился. – Теперь нам никто не мешает.
– Я раздавлю тебя, как букашку! – Мускул прыгнул, его кулак был размером с голову Рин.
Но она не стала защищаться. В последний момент она просто... исчезла. Она создала под собой такую мощную воздушную струю, что её подбросило вверх на десять метров.
Находясь в воздухе, она начала вращать руки. Воздух вокруг вершины скалы пришел в движение. Она создавала торнадо, но не обычное, а направленное внутрь.
– Авиопластика: Центрифуга!
Злодея начало закручивать. Пыль, камни и мусор били его по лицу, лишая обзора. Рин же, паря в центре этого хаоса, наносила точечные удары. Каждое её движение создавало «воздушный молот» — сгусток воздуха, твердый как сталь, который бил Мускула в уязвимые точки: суставы, шею, глаза.
– СДОХНИ! – Мускул в ярости ударил по земле, создавая ударную волну, которая разрушила её торнадо.
Рин отбросило к краю обрыва. Она едва успела зацепиться за выступ.
– Поймал, – злодей стоял над ней, его лицо было залито кровью, но он улыбался.
Он занес ногу, чтобы раздавить её пальцы.
Рин посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде не было мольбы.
– Знаешь, чему меня научили в России? – тихо спросила она. – Если ты попал в капкан, не пытайся выдернуть ногу. Отгрызи руку охотнику.
Она резко выдохнула. Весь воздух в легких, вся энергия, что у неё осталась, ушли в один единственный импульс. Она не стала бить его. Она создала сверхмощное давление прямо под его подошвой.
Эффект был как от взрыва противопехотной мины. Мускула подбросило вверх, его равновесие было потеряно. В ту же секунду Рин создала над ним вторую платформу и с силой обрушила её вниз.
Злодей оказался зажат между двумя слоями «твердого» воздуха, которые сближались с невероятной скоростью. Раздался жуткий хруст — это лопались мышечные волокна, не выдерживая давления в несколько десятков атмосфер.
Мускул рухнул на камни, потеряв сознание. Его тело было похоже на изжеванный кусок мяса.
Рин подтянулась и выбралась на ровную площадку. Её трясло. Нос пошел кровью, а перед глазами плыли черные пятна. Перенапряжение мозга было критическим.
– Сдала... экзамен... – прошептала она, опираясь на колени.
Она посмотрела на поверженного врага, затем на лес, где всё еще бушевали пожары и клубился ядовитый газ. Она знала, что это только начало. Где-то там её друзья сражались за свои жизни.
Рин подняла голову к небу. Ветер нашептывал ей о новых угрозах, о приближающихся врагах. Она не была «героем из сказки». Она была Хизаши Рин, девочкой из холодного города, которая научилась повелевать невидимым.
– Я иду, – сказала она пустоте.
Она создала новую платформу, шатаясь от усталости, и снова взмыла в небо. Её полет был неровным, её щиты мерцали, но она летела вперед. Потому что теперь у неё было то, чего не было в Питере. У неё был повод вернуться.
И этот повод пах оранжевым борщом, шумными спорами в классе и неуклюжей заботой дяди Хизаши.
Лес внизу горел, но Рин летела сквозь дым, разрезая его своими невидимыми крыльями. Она была Атмосферой этого места. И она не позволит никому её отравить.