...........
Пламя и пепел: Тройной узел
Ночь в Глэйде пахла сырой землей и предчувствием неизбежного. Лина сидела на краю своей узкой кровати, вслушиваясь в тишину, которая звенела в ушах. Записка Минхо, оставленная вчера, всё еще жгла ей сознание. «Я тоже тебя люблю...» — эти слова казались невозможными для такого человека, как он, но именно они стали тем невидимым поводком, который тянул её сегодня к картохранилищу.
Она знала, что её там ждут. Оба.
Когда она толкнула тяжелую дверь, запах пыли и старой бумаги ударил в ноздри, смешиваясь с острым, мускусным ароматом мужских тел. Внутри было душно. Единственный фонарь стоял на полу, отбрасывая на стены гигантские, пугающие тени.
Минхо сидел на столе, скрестив мощные руки на груди. Его взгляд был тяжелым, собственническим. Ньют стоял чуть поодаль, прислонившись к стеллажу с картами. Его лицо выражало обманчивое спокойствие, но пальцы, нервно барабанившие по дереву, выдавали его напряжение.
– Ты опоздала на пять минут, Лина, – голос Минхо прозвучал в тишине как удар хлыста.
– Я... я не обязана приходить по первому твоему свистку, – огрызнулась она, хотя её голос дрогнул.
– Обязана, – отрезал он, поднимаясь. – Ты сама вчера призналась. Теперь ты принадлежишь нам.
Ньют подошел к ней сзади, его ладони легли ей на плечи, и Лина невольно вздрогнула от контраста: его пальцы были прохладными и нежными, в то время как взгляд Минхо, казалось, прожигал одежду.
– Не бойся, – прошептал Ньют ей в затылок. – Мы просто возьмем то, что ты так отчаянно хочешь нам отдать.
Минхо не стал церемониться. Он шагнул вперед, грубо схватил её за ворот рубашки и рванул ткань вниз. Пуговицы со звоном посыпались на пол. Лина вскрикнула, но Ньют тут же перехватил её руки, заводя их за спину и сжимая запястья одной ладонью.
– Смотри на него, – скомандовал Ньют, прижимаясь всем телом к её спине.
Минхо тем временем уже освобождал её от остатков одежды. Его ладони, мозолистые и горячие, бесцеремонно мяли её грудь, большие пальцы до боли растирали соски. Лина выгнулась, её дыхание стало рваным. Она ненавидела свою покорность, но тело предательски отзывалось на каждое их прикосновение.
– Ты сегодня такая влажная, Лина, – прохрипел Минхо, опускаясь на колени и раздвигая её ноги. – Ньют, посмотри, как она нас ждет.
Минхо приник губами к её лону, его язык начал грубо и ритмично терзать её клитор. Лина закинула голову, упираясь затылком в плечо Ньюта. Тот не терял времени: его свободная рука скользнула ей в рот, заставляя обхватить пальцы губами, подавляя стоны.
– Глотай, – приказал Ньют, его глаза потемнели от вожделения.
Минхо работал языком всё неистовее, его пальцы вошли внутрь неё, растягивая, готовя почву. Лина чувствовала, как внутри неё закручивается тугой узел, как сознание начинает плавиться. Она была зажата между ними — между нежностью Ньюта, который сейчас покусывал её шею, и животной страстью Минхо.
– Хватит прелюдий, – Минхо резко поднялся, его член был огромным, багровым от прилившей крови. – Я больше не могу ждать.
Он развернул Лину и толкнул её на стол, заваленный чертежами. Бумага зашуршала под её телом. Минхо встал между её бедер, а Ньют оказался позади.
– Лина, – голос Ньюта стал низким, вибрирующим. – Мы решили, что сегодня ты узнаешь, каково это — быть заполненной нами полностью.
У неё перехватило дыхание. Страх и дикое, первобытное возбуждение смешались в один коктейль.
– Нет... это невозможно... – пробормотала она, пытаясь отползти.
– Для нас нет ничего невозможного, – Минхо схватил её за щиколотки, подтягивая к самому краю стола. – Ньют, давай.
Ньют пристроился сзади, его член уперся в её ягодицы. Лина чувствовала жар, исходящий от обоих. Минхо тем временем обильно смазал свою плоть и её вход слюной, его пальцы снова вошли внутрь, растягивая её до предела.
– Расслабься, – прошептал Ньют, целуя её в лопатку. – Просто доверься нам.
Они начали одновременно. Лина почувствовала, как две головки коснулись её входа. Боль была резкой, распирающей. Она широко раскрыла рот в немом крике, но Минхо тут же накрыл её губы своими, заглушая звук.
Они входили медленно, дюйм за дюймом. Тело Лины, казалось, вот-вот разорвется. Её мышцы протестовали, кожа натянулась до предела. Она чувствовала, как два твердых, пульсирующих ствола заполняют её изнутри, не оставляя места даже для воздуха.
– О боже... – выдохнула она, когда они вошли наполовину. – Остановитесь...
– Ни за что, – прорычал Минхо в её губы. – Терпи, куколка. Ты сама этого хотела.
Одним мощным, скоординированным толчком они вошли до упора. Лина выгнулась дугой, её глаза закатились. Боль была ослепляющей, но вслед за ней пришло такое сокрушительное чувство полноты, какого она никогда не испытывала. Она была заполнена ими. Они стали единым целым в этой душной комнате.
– Черт, Лина... ты такая тесная... – простонал Ньют, его лоб прижался к её спине, он весь дрожал от напряжения.
Минхо начал двигаться первым — короткие, рваные толчки, заставлявшие Лину содрогаться. Ньют подхватил ритм. Они двигались в унисон, словно один механизм. Внутри неё происходило что-то невообразимое: два члена терлись друг о друга через тонкие стенки её плоти, создавая невероятное давление.
– Да... вот так... – Лина больше не сопротивлялась. Она вцепилась ногтями в края стола, её бедра сами начали двигаться навстречу.
Темп ускорялся. Минхо действовал грубо, его таз с силой ударялся о её лобок, каждый толчок выбивал из неё сдавленный всхлип. Ньют позади удерживал её за талию, его пальцы впивались в кожу, оставляя синяки.
– Ты чья? – выдохнул Минхо, его лицо было искажено экстазом.
– Ваша... я ваша! – кричала она, уже не заботясь о том, что кто-то может услышать.
Комната кружилась перед глазами. Запах секса, пота и старой бумаги стал единственной реальностью. Лина чувствовала, как внутри неё нарастает шторм. Давление стало невыносимым, её стенки судорожно сжимались вокруг них, вызывая у парней стоны боли и удовольствия.
– Я сейчас... – Ньют первым сорвался на хрип.
– Вместе! – скомандовал Минхо.
Они сделали последние, самые глубокие толчки. Лина почувствовала, как внутри неё взорвалось сверхновая. Её оргазм был таким мощным, что она на мгновение потеряла сознание. В ту же секунду оба парня содрогнулись. Лина ощутила, как горячие струи семени заполняют её, смешиваясь внутри.
Минхо рухнул на неё сверху, придавливая своим весом к столу. Ньют остался сзади, уткнувшись лицом в её волосы. Тишина в картохранилище нарушалась только их тяжелым, прерывистым дыханием.
Никто не шевелился. Они оставались в этом положении, наслаждаясь близостью и тем невероятным актом обладания, который только что совершили.
– Ты в порядке? – Ньют первым нарушил тишину, его голос снова стал мягким, хотя в нем всё еще слышалось эхо страсти.
Лина не могла ответить. Она лишь слабо кивнула, чувствуя, как по ногам стекает тепло. Она была опустошена, разбита, но при этом чувствовала себя странно цельной.
Минхо отстранился, выходя из неё. Он посмотрел на неё — на её растрепанные волосы, припухшие губы и красные следы на коже. В его глазах не было раскаяния, только глубокое, мрачное удовлетворение.
– Теперь ты точно знаешь, – он провел тыльной стороной ладони по её щеке. – Назад дороги нет.
Ньют тоже отстранился и помог Лине сесть. Он бережно обнял её, прижимая к себе.
– Мы всегда будем рядом, Лина, – прошептал он. – Лабиринт может забрать наши жизни, но он никогда не заберет тебя у нас.
Лина закрыла глаза, прижимаясь к Ньюту и чувствуя на себе взгляд Минхо. Она знала, что их отношения — это безумие, порожденное отчаянием Глэйда. Но в этом безумии она нашла свою единственную правду. Она любила их. Обоих. И она была готова пройти через любой ад, лишь бы эти ночи в картохранилище никогда не заканчивались.
За стенами Лабиринта пронзительно закричал гривер, но здесь, в круге света старого фонаря, Лина впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Она была их пленницей, их королевой, их единственным смыслом выживать. И это было всё, что ей было нужно.