← Назад к обзору

...........

Игры на выживание и азарт

Воскресенье в Глэйде было единственным днем, когда стены Лабиринта не заставляли сердца биться в ритме смертельной гонки. Тишина, обычно пугающая, в выходной становилась тягучей и ленивой. Лина чувствовала, как солнечные зайчики бесцеремонно прыгают по её векам, но открывать глаза не хотелось. Всё тело окутывала приятная истома, перемешанная с тупой ноющей болью внизу живота и на внутренней стороне бёдер — яркое напоминание о безумной ночи в картохранилище.

Она несколько раз просыпалась от далёких выкриков глэйдеров, играющих в футбол, и снова проваливалась в сон, пахнущий пылью чертежей и мускусом. Лина любила эти редкие часы одиночества, когда можно было просто принадлежать самой себе, не думая о гриверах, коде и правилах.

Где-то в районе полудня в дверь её хижины тихо, почти деликатно постучали. Лина, зарывшаяся лицом в подушку, лишь глухо простонала.

– Войдите... – прохрипела она, не меняя позы.

Дверь скрипнула, впуская струю свежего воздуха и запах свежесваренного супа. На пороге стоял Ньют. В его руках был поднос, на котором аккуратно уместились тарелка, румяное яблоко и кружка с ароматным травяным чаем. Увидев Лину, он замер, и поднос в его руках слегка качнулся.

Она выглядела по-настоящему домашней и беззащитной: растрепанная рыжая коса выбилась из-под одеяла, на бледном лице, усыпанном яркими веснушками, играл румянец, а ярко-зеленые глаза, приоткрывшиеся навстречу свету, сверкнули подобно изумрудам под лучами солнца.

– Доброе утро, соня, – мягко произнес Ньют, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Хотя, судя по солнцу, уже добрый день.

Он поставил поднос на шаткий столик у кровати и присел на край матраса. Его рука, прохладная и нежная, коснулась её лба, убирая непослушную прядь волос.

– Ты принесла мне еду? – Лина слабо улыбнулась, приподнимаясь на локтях. – Ты слишком добр ко мне, Ньют.

– Ты заслужила, – он склонился к ней, запечатлев легкий, почти невесомый поцелуй на её лбу. – И даже больше.

Его поцелуи начали спускаться ниже: висок, скула, кончик курносого носа. Лина почувствовала, как внутри снова начинает разгораться знакомый пожар. Жажда ласки, которую в ней пробудили эти двое, была ненасытной. Она потянулась к нему, и в этот момент одеяло сползло с её плеч.

Ньют замер, его глаза сузились. На Лине была надета серая, явно мужская футболка, которая была ей велика на несколько размеров. Ворот сползал на одно плечо, обнажая ключицу, покрытую мелкими багровыми метками.

– Хм, – Ньют усмехнулся, и в его взгляде промелькнула искра ревности. – Знакомая вещь. Когда ты успела стянуть футболку Минхо?

– Вчера... – Лина смущенно отвела взгляд, вспоминая, как Минхо, ворча что-то о её «никудышной одежде», бросил ей сменную вещь взамен разорванной рубашки. – Моя пришла в негодность.

– Понимаю, – Ньют провел ладонью по ткани на её груди. – Ему всегда не хватало терпения. Но сейчас... сейчас он нам не помешает.

Он снова прильнул к её губам, на этот раз глубоко и властно. Его язык исследовал её рот с нежностью, которая быстро перерастала в требовательность. Лина почувствовала, как его пальцы скользнули под подол футболки. Ньют действовал уверенно: его ладонь накрыла её влагалище, которое уже отозвалось на ласки тягучей влагой.

– Ты такая податливая сегодня, Лина, – прошептал он, вводя два пальца внутрь и начиная медленно растягивать её.

Она выгнулась, впиваясь ногтями в его предплечья. Темп его пальцев ускорялся, он находил те самые точки, заставляя её сдавленно вскрикивать. Ньют не торопился, он наслаждался каждым её вздохом, каждым движением бёдер. Наконец, он расстегнул свои брюки и, приподняв её ноги, вошел в неё одним плавным, но мощным движением.

– Ох, Ньют... – Лина закинула голову, чувствуя, как он заполняет её.

Он начал двигаться — размеренно, глубоко, с той самой «властной нежностью», которая была его визитной карточкой. Лина уже была готова раствориться в этом ритме, как вдруг дверь хижины распахнулась от сильного удара ноги.

На пороге стоял Минхо. Его волосы были взъерошены, а на лице играла дерзкая, торжествующая ухмылка. Он окинул взглядом сплетенные тела на кровати, и его глаза задержались на своей футболке, надетой на Лину.

– Что, Ньют, пытаешься выиграть спор на моем поле? – Минхо без тени смущения прошел в комнату и уселся на свободный край кровати, прямо рядом с головой Лины.

Ньют, не прекращая движений, лишь рассмеялся, откинув голову назад.

– А ты тоже не медлишь, я смотрю. Решил проверить, как продвигаются дела?

Лина, ошарашенная происходящим, резко отстранилась от Ньюта, едва не сбросив его с себя, и прижала футболку к коленям.

– Какой еще спор? – выдохнула она, переводя взгляд с одного на другого. – О чем вы говорите?

Минхо протянул руку и начал лениво накручивать рыжий локон Лины на палец, игнорируя её ярость.

– Видишь ли, Лина, – начал он, и в его голосе послышались нотки азарта. – Вчера после твоего ухода мы с Ньютом немного... засиделись за бутылкой «глейдерского пойла». И слово за слово, решили выяснить, кто из нас более выносливый.

– Мы поспорили, кто больше раз за сегодняшний день сможет тебя... скажем так, порадовать, – добавил Ньют, поправляя одежду и совершенно не выглядя виноватым.

Лина почувствовала, как гнев вскипает в груди. Она вскочила с кровати, едва не запутавшись в длинной футболке.

– Я вам что, приз в соревновании?! Шутка какая-то?! – её голос дрожал от возмущения. – Убирайтесь оба! Немедленно!

Парни переглянулись. В их глазах не было ни капли раскаяния — только темный азарт хищников.

– Ну, раз ты так настроена, – Минхо поднялся, делая шаг к ней. – Давай решим честно. Ньют, «камень-ножницы-бумага»? Кто первый?

Ньют усмехнулся и выставил руку. Через секунду Минхо победно вскинул кулак.

– Моя очередь, – констатировал он. – Ньют, брысь отсюда. Придешь через час.

Ньют, подмигнув разъяренной Лине, вышел из хижины, плотно закрыв за собой дверь. Лина стояла посреди комнаты, сжимая кулаки, но Минхо уже наступал на неё, словно загоняя добычу в угол.

– Даже не думай, Минхо! Я не буду в этом участвовать!

– Будешь, Лина. Ты ведь сама знаешь, как сильно ты этого хочешь, – он перехватил её за талию и с силой бросил обратно на кровать.

Он навалился сверху, блокируя её сопротивление своим весом. Его поцелуй был подобен нападению — жесткий, со вкусом металла и страсти. Минхо не церемонился. Он задрал футболку, обнажая её тело, и без всяких прелюдий вошел в неё, заставив Лину вскрикнуть от неожиданности и резкого наполнения.

– Первый раунд за мной, – прорычал он ей в ухо.

Он двигался быстро и яростно, вбивая её в матрас. Его движения были лишены той осторожности, которую проявлял Ньют. Это был чистый, первобытный секс, направленный на подчинение. Лина пыталась бороться с накатывающим удовольствием, кусала губы, чтобы не стонать, но Минхо знал её тело слишком хорошо.

– Скажи, что тебе нравится, – требовал он, ускоряя темп. – Скажи, что ты хочешь, чтобы я выиграл этот спор.

– Ненавижу... тебя... – выдохнула она, но её бедра уже сами начали подстраиваться под его неистовый ритм.

Когда он довел её до изнурительного, кричащего оргазма и кончил сам, он еще несколько минут лежал на ней, восстанавливая дыхание. Затем он поднялся, поправил штаны и взглянул на нетронутый поднос с едой.

– Обязательно поешь, – бросил он у двери. – Тебе понадобятся силы. День будет долгим.

Лина осталась лежать в тишине, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Гнев куда-то испарился, оставив лишь странное чувство азарта. Она действительно съела суп, чувствуя, как возвращаются силы, и даже не заметила, как снова задремала.

Счет был открыт: Минхо — 1, Ньют — 0.

***

Через два часа дверь снова открылась. На этот раз это был Ньют. Он застал её за чтением какой-то старой книги, найденной в углу.

– Моя очередь отыгрываться? – мягко спросил он, присаживаясь рядом.

Лина хотела возмутиться, но Ньют просто обнял её, утыкаясь носом в шею.

– Прости нас за этот спор, – прошептал он. – Но мы оба сходим по тебе с ума. Позволь мне показать, как сильно.

Этот раунд был долгим и томительным. Ньют использовал всё свое умение, чтобы заставить её забыть о Минхо. Он ласкал её языком, доводя до исступления, прежде чем войти. Его движения были глубокими и тягучими, растягивающими удовольствие на бесконечные минуты. Лина кончила дважды, прежде чем он позволил себе разрядку.

Счет сравнялся: 1:1.

***

Весь оставшийся день превратился в какой-то сюрреалистичный марафон. Парни сменяли друг друга, словно караульные. Глэйд жил своей жизнью, никто не догадывался, какая драма разворачивается в маленькой хижине.

К четырем часам дня Минхо снова ворвался в её пространство. Он был взвинчен.

– Ньют слишком долго возился, – заявил он, стягивая с себя рубашку. – Придется наверстывать.

Он взял её прямо у стены, заставив обхватить ногами его талию. Лина чувствовала себя тряпичной куклой в его руках, но жар, исходящий от него, пьянил сильнее любого пойла Галли. Он взял её дважды за один заход, действуя с такой наглостью, что у Лины не осталось сил даже на протест.

Счет: Минхо — 3, Ньют — 1.

***

Ближе к ужину вернулся Ньют. Он выглядел решительным.

– Ты ведешь нечестно, Минхо, – сказал он другу, который как раз выходил из хижины. – Брал количеством, а не качеством?

– Победителей не судят, – подмигнул Минхо.

Ньют зашел к Лине, которая уже едва держалась на ногах. Он был сама нежность. Он устроил ей настоящую ванну из теплой воды, которую принес в большом тазу, обмыл её тело, а затем, когда она расслабилась, снова овладел ею — прямо на полу, на расстеленных одеялах. Это было так красиво и чувственно, что Лина расплакалась в конце. Ньют не остановился и взял её еще раз, доводя счет до 3:3.

***

Вечер опустился на Глэйд, и воздух стал прохладным. Лина лежала в кровати, укрытая по самые уши, надеясь, что этот безумный день закончен. Но азарт парней только разгорался.

В девять вечера пришел Минхо. Он не говорил ни слова. Он просто перевернул её на живот и взял с такой животной страстью, что Лина кусала подушку, чтобы не перебудить весь лагерь. Его движения были резкими, властными, подчиняющими.

Счет: Минхо — 4, Ньют — 3.

Через час пришел Ньют. Он видел, как она устала, но спор был делом чести. Он был предельно осторожен, почти невесом, но его выносливость была поразительной. Он довел её до финала, когда луна уже стояла высоко в небе.

Счет: 4:4.

***

Глубокая ночь. Лина почти спала, когда дверь в последний раз тихо скрипнула. Она знала, кто это. Минхо. Он подошел к кровати, его шаги были тяжелыми.

– Последний раунд, Лина, – прошептал он, ложась рядом и притягивая её к себе.

– Минхо... я больше не могу... – простонала она, утыкаясь ему в грудь. – Пожалуйста...

– Я буду нежен, обещаю, – соврал он, и в его голосе послышалась та самая хрипотца, от которой у неё подгибались колени.

Он не был нежен. Он был Минхо — грубым, властным и абсолютно влюбленным в свою власть над ней. Он взял её медленно, со вкусом, смакуя каждый свой толчок, чувствуя, как она содрогается в его руках в последний раз за эти сутки. Это было долгое, изнуряющее завершение дня. Когда он наконец излился в неё, он остался лежать внутри, тяжело дыша.

– Пять, – выдохнул он. – Пять-четыре в мою пользу.

Лина не ответила. Она была слишком измотана, чтобы даже пошевелить пальцем. Но когда Минхо обнял её, укрывая их обоих одеялом, она почувствовала странное удовлетворение.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Ньют. Он увидел их, сплетенных в объятиях, и тихо улыбнулся.

– Ты выиграл, Минхо, – прошептал он. – Но завтра... завтра выходной закончится, и всё начнется сначала.

Минхо лишь плотнее прижал Лину к себе.

– Пошел ты, Ньют. Дай ей поспать.

Лина засыпала, чувствуя тепло обоих мужчин — одного рядом, другого в дверях. Она знала, что этот спор был лишь предлогом, чтобы быть с ней, чтобы доказать свою преданность в этом суровом мире. И хотя она была в ярости утром, сейчас, в предрассветной тишине, она понимала: она никогда не чувствовала себя более желанной и живой, чем в этот бесконечный день.