← Назад к обзору

...

Белый мех и черная пыль

Собрание Ордена Феникса закончилось глубоко за полночь. Аластор Грюм, ворча под нос о «постоянной бдительности», первым покинул штаб-квартиру, за ним потянулись остальные. В гостиной дома на площади Гриммо повисла тяжелая тишина, разбавленная лишь шорохом старых газет и приглушенным кашлем портрета миссис Блэк в коридоре.

Уильям Милфорд не спешил уходить. Он медленно надевал свои перчатки из драконьей кожи, когда Сириус Блэк, стоявший у окна и наблюдавший за дождем, вдруг обернулся. Его лицо выглядело усталым, а взгляд — непривычно серьезным для человека, который еще час назад язвил по поводу «лисьих хвостов».

– Слушай, Милфорд, – Сириус неловко кашлянул, засунув руки в карманы поношенных брюк. – Раз уж ты здесь... и раз уж Кикимер не пытается отравить твой чай, может, задержишься?

Уильям замер, вопросительно приподняв бровь.

– Ты предлагаешь мне остаться в этом склепе добровольно, Блэк? После того, как я три часа слушал твои комментарии о моей «аристократичной бледности»?

– Не будь занудой, – Сириус сделал широкий жест рукой, обводя комнату. – В этом доме столько проклятого хлама, что Молли уже сбилась с ног. Римус помогает, но он... ну, ты сам видишь, он скоро начнет засыпать на ходу. А ты у нас ходячая энциклопедия темных артефактов и медицины.

– К тому же, – Сириус ухмыльнулся своей старой, дерзкой ухмылкой, – если тебя в подвале покусают пикси или какая-нибудь фамильная плесень Блэков, мне будет не так жалко. Ты же у нас живучий, как все слизеринцы.

Уильям усмехнулся, снимая одну перчатку.

– Твое гостеприимство, Сириус, всегда было... специфическим. Но признаю, мне любопытно посмотреть, что твои предки хранили в закромах. Некоторые яды и проклятия семейства Блэк — это почти искусство, хоть и крайне уродливое.

– Вот и отлично! – Сириус хлопнул в ладоши, и в его глазах блеснул почти мальчишеский азарт. – Кикимер! Неси еще чаю и... я не знаю, найди что-нибудь съедобное, что еще не покрылось мхом. Для «светлейшего гостя».

Домовик появился мгновенно, отвесил Уильяму глубокий поклон и исчез, бормоча о том, что «наконец-то в доме появился человек, который отличит проклятый изумруд от дешевой стекляшки».

Римус, до этого тихо перебиравший какие-то свитки в углу, подошел к ним. Его лицо просветлело.

– Тебе действительно стоит остаться, Уильям. Здесь есть одна комната на втором этаже, которую мы боимся открывать. Оттуда доносятся звуки, похожие на шепот, и пахнет старой медью.

– Шепот и медь? – Уильям слегка сузил глаза, в нем проснулся профессиональный интерес. – Похоже на «Дыхание Горгоны» или старое заклятие привязки душ. Весьма неосмотрительно оставлять такое в жилом доме, Сириус.

– Вот поэтому ты здесь, – Блэк по-хозяйски положил руку на плечо Милфорда, но тут же отдернул ее, встретив холодный взгляд. – Ладно, ладно, не трогаю твою драгоценную мантию. Идемте, «Лиса», покажи, на что ты способен без своего пушистого хвоста.

Они поднялись на второй этаж. Дом казался живым существом, которое недовольно ворчало под их шагами. Кикимер следовал за ними тенью, неся поднос с серебряным чайником и печеньем, которое выглядело подозрительно свежим.

У двери, от которой исходил странный холод, Уильям остановился. Он достал свою палочку — изящную, из белого ясеня — и сделал несколько сложных пассов в воздухе.

– Римус, отойди чуть левее. Сириус, если не хочешь лишиться бровей, лучше встань за мою спину.

– Ой, напугал, – буркнул Сириус, но всё же послушно отступил.

Уильям прошептал заклинание на латыни. Дверь мелко задрожала, и из замочной скважины повалил густой фиолетовый дым. Милфорд среагировал мгновенно: взмах палочки — и дым свернулся в плотный шар, который тут же исчез в небытии.

– Это была ловушка «Иссушающего кашля», – спокойно констатировал Уильям, толкая дверь. – Ваша матушка, Сириус, была параноиком высшего разряда.

Внутри комнаты всё было покрыто толстым слоем пыли. На полках стояли странные склянки, лежали пожелтевшие манускрипты и какие-то костяные фигурки. В центре комнаты на столе стоял массивный серебряный ларец, от которого и исходил тот самый шепот.

– Так, – Уильям подошел ближе, не касаясь предмета. – Это «Шепчущая шкатулка» рода Блэк. Внутри обычно хранят семейные секреты, которые не предназначены для чужих ушей. Если ее открыть неправильно, она высосет слух у всех присутствующих в радиусе десяти метров.

– И как ее открыть правильно? – спросил Римус, с интересом разглядывая артефакт.

– Для начала, – Уильям обернулся к Сириусу, – мне нужна капля твоей крови. Ты единственный прямой наследник в этом помещении.

Сириус поморщился, но протянул руку. Милфорд коротким заклинанием сделал крошечный надрез на его пальце и направил каплю крови на замок шкатулки. Серебро вспыхнуло красным, шепот сменился коротким вздохом и затих. Крышка медленно откинулась.

Внутри лежали не сокровища и не проклятия, а пачка старых писем, перевязанных черной лентой, и небольшой флакон с переливающимся перламутровым зельем.

Уильям взял флакон и поднес его к свету. Его глаза расширились.

– Невероятно...

– Что это? Очередная отрава? – Сириус заглянул через плечо.

– Нет, – голос Уильяма стал тихим, почти благоговейным. – Это «Слезы Феникса», настоящие, не разбавленные. И, судя по этикетке, это работа твоего прадеда. Сириус, одна капля этого состава может вылечить практически любую рану, нанесенную темной магией.

– Оставь себе, – вдруг сказал Сириус.

Уильям удивленно посмотрел на него.

– Ты понимаешь ценность этого зелья, Блэк? Оно стоит целое состояние.

– Я понимаю, что ты скоро отправляешься в Хогвартс, – Сириус оперся о дверной косяк, и его взгляд стал серьезным. – Дамблдор сказал, что ты принял предложение занять место Мадам Помфри. Поппи уходит на покой, и школе нужен кто-то... кто не упадет в обморок при виде проклятия, наложенного Пожирателем.

Римус кивнул, подтверждая слова друга.

– Мы все знаем, что времена наступают темные, Уильям. В Хогвартсе сейчас будет опаснее, чем когда-либо. Гарри и остальные дети... им понадобится не просто медик, а защитник.

Уильям медленно опустил флакон в карман мантии. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине зеленых глаз отразилось понимание.

– Я не собираюсь нянчиться с вашими гриффиндорцами, – холодно произнес он. – Но я не допущу, чтобы в больничном крыле Хогвартса кто-то умер только потому, что у него не хватило ума не лезть в драку.

– Вот он, наш старый добрый Милфорд, – усмехнулся Сириус. – Ладно, пойдем вниз. Кикимер, кажется, нашел в подвалах бутылку огневиски, которую мой отец прятал от матери. Думаю, мы заслужили по глотку за успешное разминирование.

Они спустились в кухню. Кикимер уже накрыл стол, выставив на него не только огневиски, но и тарелку с горячими тостами с сыром. Домовик стоял у стены, преданно глядя на Уильяма.

– Мистер Милфорд, – проскрипел он. – Кикимер приготовил комнату для гостей. Постель согрета, пыль изгнана. Хозяйка Вальбурга не простила бы Кикимеру, если бы такой гость ушел в дождь.

Уильям посмотрел на окно, по которому стекали струи воды, затем на Римуса и Сириуса. Римус выглядел так, будто готов был уснуть прямо на стуле, а Сириус, несмотря на свою браваду, явно наслаждался компанией людей, которые не смотрели на него как на преступника или обузу.

– Хорошо, – сдался Уильям. – Я останусь до утра. Но только при условии, что Сириус перестанет называть мою анимагическую форму «мочалкой».

– Договорились, «Снежок», – хохотнул Блэк, разливая огневиски по стаканам.

Они сидели на кухне долго. Разговор, начавшийся с обсуждения школьных лет, плавно перетек в обсуждение будущего. Уильям рассказывал о новых методиках в лечебной магии, Римус делился опасениями по поводу настроений среди оборотней, а Сириус просто слушал, иногда вставляя едкие замечания.

В какой-то момент, когда Сириус ушел за очередной порцией тостов, Римус тихо произнес:

– Ты ведь знаешь, что Поппи Помфри ушла не просто так. Она боится, Уильям. Боится того, что придет вместе с этой войной.

Милфорд посмотрел на свой стакан, в котором плескалась янтарная жидкость.

– Страх — это естественная реакция на неизвестность, Римус. Но в больничном крыле нет места страху. Там есть только расчет, знания и... немного удачи.

– Дамблдор сделал правильный выбор, – Римус улыбнулся, глядя на друга. – Ты всегда был самым спокойным из нас. Даже когда мы втроем вваливались в хижину в облике зверей, ты не дрогнул.

– Я был лисой, Римус, – сухо заметил Уильям. – У лис нет выбора, кроме как быть хитрыми и спокойными. Иначе их съедят волки.

– Или они подружатся с волками, – парировал Люпин.

Уильям ничего не ответил, но в уголках его губ промелькнула тень улыбки.

Утром дом на площади Гриммо выглядел чуть менее мрачным. Солнце, пробившееся сквозь тучи, осветило пыльные коридоры. Уильям спустился к завтраку полностью собранным, в безупречно отглаженной мантии.

Сириус уже был на ногах, он пытался отобрать у Кикимера какую-то старую тряпку, которую тот считал священной реликвией.

– Уходишь? – спросил Сириус, заметив Милфорда.

– У меня много дел. Нужно подготовить кабинет в Хогвартсе, заказать ингредиенты для зелий. Северус, я уверен, будет в восторге от моего соседства.

– О да, Снейп будет просто счастлив, – Сириус усмехнулся. – Два слизеринских старосты в одном замке. Бедные дети.

Уильям подошел к двери и обернулся.

– Сириус.

– А?

– Спасибо за... прием. И постарайся не разнести этот дом до моего следующего визита. Кикимер расстроится.

– Постараюсь, – буркнул Блэк, но в его глазах читалась искренняя благодарность.

На улице Уильям на мгновение остановился, вдыхая свежий после дождя воздух. Он знал, что впереди его ждут тяжелые месяцы. Хогвартс больше не был тем безопасным местом, каким он казался в их юности. Но теперь у него было нечто большее, чем просто рецепты зелий. У него была уверенность, что даже в самом темном доме можно найти свет, если знать, где искать.

Он поправил воротник пальто и быстрым шагом направился к точке аппарации. Где-то в глубине души он уже придумывал название для нового зелья, которое он сварит в своем новом кабинете. Что-то, что будет дарить надежду даже в самые безнадежные ночи.

Может быть, «Утренняя звезда». Или просто — «Возвращение домой».

А в доме номер двенадцать на площади Гриммо Кикимер бережно убирал серебряный сервиз, бормоча себе под нос, что мир еще не совсем сошел с ума, пока по его улицам ходят такие господа, как мистер Милфорд. И Сириус Блэк, глядя в окно на уходящую фигуру, впервые за долгое время почувствовал, что он не один в этой войне.

У него был Римус, у него был Гарри, и теперь, как ни странно, у него был белый лис, который всегда знал дорогу сквозь лунный свет.