← Назад к обзору

...

Шаг в бездну с широко открытыми глазами

Первый учебный день в качестве студентки геройского курса начался для Рин в пять утра. Точнее, начался он с того, что Хизаши Ямада, более известный как Сущий Мик, ввалился в её комнату с криком, который мог бы поднять мертвых, если бы те не были надежно упокоены под питерским снегом.

– Просыпайся, слушательница! Твой первый день в 1-А! Плюс Ультра! – орал он, размахивая руками.

Рин, не открывая глаз, запустила в него подушкой, которую предварительно уплотнила сгустком воздуха. Подушка врезалась в грудь дяди с силой летящего кирпича, выбив из него короткое «Уф!».

– Ещё раз так сделаешь, и я перееду обратно к Александру, – прохрипела она, садясь на кровати.

Через час она уже сидела в пустом классе 1-А. До начала занятий оставалось сорок минут. В углу, у самого учительского стола, лежал желтый спальный мешок, из которого доносилось мерное сопение Айзавы-сенсея. Рин вздохнула. Джетлаг всё ещё давал о себе знать: её внутренние часы отчаянно сигналили, что сейчас глубокая ночь и самое время либо идти на дело, либо спать на чердаке.

Она опустила голову на сложенные руки. Парта была прохладной и непривычно чистой. В классе управления всё было завалено бумагами, графиками и чеками, а здесь — стерильная готовность к подвигам.

– Спишь? – раздался тихий голос у двери.

Рин вздрогнула и подняла голову. В проеме стоял Тодороки Шото. Он выглядел так, будто тоже не особо выспался, хотя его ледяная невозмутимость была на месте.

– Пытаюсь, – ответила она, потирая виски. – Ты всегда так рано приходишь?

– Обычно да, – Шото прошел к своему месту и сел. – Поздравляю с переводом. Ты вчера… удивила многих.

– Я просто не люблю, когда меня называют массовкой, – Рин снова прикрыла глаза. – И когда мне мешают спать.

Постепенно класс начал заполняться. Появление Рин вызвало разную реакцию: от восторженного писка Мидории, который тут же подлетел к ней с вопросами о «физике воздушных платформ», до гробового молчания Бакуго, который просто прошел мимо, пнув её парту.

Айзава выполз из мешка ровно со звонком, выглядя так, будто его только что достали из центрифуги.

– Итак, – проскрипел он, активируя проектор. – Сегодня важный день. Фестиваль закончился, и теперь вы — товар на рынке героев. У нас есть результаты запросов на стажировки от профессиональных агентств.

Экран вспыхнул. Список имен возглавляла Рин.

– Хизаши Рин — четыре тысячи восемьсот запросов, – монотонно прочитал Айзава. – Тодороки — четыре тысячи, Бакуго — три с половиной тысячи…

Класс ахнул. Рин почувствовала, как на неё уставились двадцать пар глаз. Четыре тысячи восемьсот? Это было больше, чем у Тодороки, сына героя номер один. Видимо, её «менеджерский» перформанс и победа над Ястребом произвели на про-героев неизгладимое впечатление.

– Теперь перейдем к именам, – Айзава передал слово вошедшей Полночи. – Геройское имя — это ваш бренд, ваша суть. Выбирайте с умом.

Рин долго смотрела на пустую табличку. В голове крутились варианты: «Авио», «Циклон», «Ветер». Но всё это было каким-то… пустым.

– Сложности? – Полночь склонилась над её плечом. – Ты кажешься девушкой с характером. Твоя причуда — это не просто воздух, это контроль над пространством вокруг тебя.

Рин кивнула и быстро начертала несколько иероглифов. Когда подошла её очередь, она вышла к доске, чувствуя на себе тяжелый взгляд Бакуго.

– Аэлита, – произнесла она, разворачивая табличку.

– «Воздушная пыль»? Или что-то из классики? – уточнила Полночь.

– Это имя из старой книги, – ответила Рин. – О девушке, которая жила среди звезд, но мечтала о Земле. Для меня это символ перемен.

– Принято! Очень элегантно! – воскликнула героиня.

Выбор места стажировки занял меньше минуты. Среди сотен предложений Рин искала только одно. И оно там было.

***

– Йоу, стажеры! Готовы покорять небеса? – Кейго Таками, он же Ястреб, встретил их на крыше своего агентства.

Рядом с Рин стоял Токоями Фумикаге, который выглядел так, словно попал на аудиенцию к божеству. Рин же просто поправила лямку сумки.

– Надеюсь, в этот раз обойдемся без падений на мат, Кейго, – заметила она.

Ястреб рассмеялся, взмахнув огромными алыми крыльями.

– Никаких обещаний, Аэлита! Первые три дня — интенсив. Токоями, я научу тебя летать, даже если Dark Shadow будет против. Рин, а с тобой… с тобой мы займемся твоим культурным просвещением. Ты в Японии уже месяц, а до сих пор выглядишь так, будто скучаешь по борщу.

Следующие три дня превратились в странную смесь изнурительных тренировок и гастрономического безумия. Пока Токоями под руководством Ястреба осваивал технику «Черный падший ангел», Кейго в перерывах таскал Рин по всем забегаловкам Кюсю.

– Попробуй это, это такояки! – кричал он, протягивая ей палочки. – А это — данго! А это — лучший рамен в этом полушарии!

На четвертый день Рин не выдержала.

– Кейго, остановись, – сказала она, когда они сидели на кухне в агентстве. – Мой желудок скоро объявит независимость. Вся эта еда… она вкусная, но в ней нет структуры. Сплошное тесто и соус.

– Ого, критика от эксперта? – Ястреб приподнял бровь. – И что же, по-твоему, «нормальная» еда?

– Завтра я приготовлю сама, – отрезала Рин. – Позови Токоями. Устроим культурный обмен.

На следующее утро Рин оккупировала кухню. Она с трудом нашла нужные ингредиенты, заменив некоторые японскими аналогами. Когда Ястреб и Токоями вошли в помещение, их встретил аромат жареного мяса, свежих овощей и чего-то пряного.

– Это что, свитки? – спросил Токоями, разглядывая аккуратно завернутые свертки.

– Это шаверма, – пояснила Рин, выкладывая их на тарелки. – Пища богов и студентов в моей стране. Здесь курица, чесночный соус, овощи и лаваш. Ешьте, пока горячее.

Ястреб откусил огромный кусок и замер. Его глаза округлились.

– Ого… – промямлил он с набитым ртом. – Это… это потрясающе. Почему мы до сих пор не продаем это на каждом углу?

– Потому что это требует души, Кейго, – усмехнулась Рин.

Даже сдержанный Токоями оценил блюдо, отметив, что «в этой остроте скрыта истинная тьма вкуса».

Однако триумф русской кухни был недолгим. На следующий день Ястреб, воодушевленный экспериментом, потащил их к какому-то подозрительному уличному ларьку, где торговали «экстремально острыми морепродуктами».

– Рин, ты должна попробовать! Это местный деликатес! – уговаривал он.

Девушка принюхалась и поморщилась. Запах отдавал чем-то химическим и явно несвежим.

– Спасибо, я пас, – ответила она, отступая на шаг. – У меня интуиция на такие вещи.

Ястреб пожал плечами и купил три порции. Токоями, не желая обижать наставника, съел свою долю. Кейго же проглотил всё остальное, кажется, даже не жуя.

Результат не заставил себя ждать. К вечеру Токоями позеленел и был отправлен в медпункт с тяжелым расстройством желудка. Ястреб, обладатель железного организма, лишь слегка икал, но выглядел виноватым.

– Кажется, вечерний патруль мы проведем вдвоем, – вздохнул он, поправляя визор. – Прости, Аэлита. Я не думал, что Фумикаге-кун такой нежный.

– Ты просто идиот, Кейго, – констатировала Рин, надевая перчатки.

Патруль проходил спокойно, пока они не свернули в центральный район Хосу. Там, под светом неоновых вывесок, они заметили две знакомые фигуры. Высокий, объятый пламенем мужчина и подросток с двухцветными волосами.

– О, Старатель! Какая встреча! – Ястреб радостно замахал рукой, пикируя вниз.

Рин приземлилась рядом, мягко гася инерцию воздушной подушкой. Старатель лишь коротко кивнул, его взгляд был сосредоточен на сыне. Шото выглядел отстраненным, его геройский костюм был безупречно чист, но в позе чувствовалось напряжение.

Пока Ястреб начал что-то оживленно обсуждать со Старателем — судя по обрывкам фраз, речь шла о серийном убийце героев, — Рин и Шото переглянулись. Слов не требовалось. Они синхронно отошли на несколько метров, подальше от жара пламени и бесконечного треска крыльев Ястреба.

Они остановились у парапета, с которого открывался вид на ночной город.

– Как ты? – спросила Рин, нарушая тишину.

Шото посмотрел на свои руки, потом на неё.

– Учусь контролировать левую сторону, – ответил он. – Старик давит. Постоянно говорит о наследии, о силе… Иногда кажется, что я просто его тень.

– Тенью быть не так уж плохо, – Рин оперлась локтями о перила. – В тени тебя сложнее заметить. Но ты не тень, Шото. Ты просто… лед, который еще не решил, хочет ли он растаять.

Тодороки слабо улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка, которую она видела на его лице.

– А ты? Как тебе у Ястреба?

– Весело, – фыркнула она. – Если не считать того, что он едва не отравил Токоями. Он слишком быстрый. Не только в полете, но и в мыслях. За ним сложно успеть, если не умеешь просчитывать ходы наперед.

– Тебе это удается, – заметил Шото. – Вчера в классе все только и говорили о твоих запросах. Ты стала знаменитостью.

– Мне это не нужно, – Рин посмотрела на луну. – Я просто хочу, чтобы у меня было достаточно сил защитить то, что мне дорого. И чтобы никто больше не смел указывать мне, где мое место.

– Мы похожи больше, чем я думал, – тихо сказал Шото.

Они простояли так еще несколько минут, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. В этом моменте не было ни академии, ни героев, ни злодеев. Были только двое подростков, которые нашли друг в друге понимание, выкованное в холоде и боли прошлого.

– Эй, голубки! Пора двигаться! – крикнул Ястреб, прерывая идиллию. – Старатель говорит, в соседнем квартале подозрительная активность!

Рин вздохнула и посмотрела на Шото.

– Увидимся в академии?

– Обязательно, – кивнул он.

Оставшийся вечер прошел удивительно спокойно. Патруль не выявил никаких злодеев, и к полуночи Рин уже лежала в своей кровати в общежитии агентства. Мигрень почти не беспокоила её. Засыпая, она думала о том, что Япония, со всей её странной едой и шумными героями, постепенно перестает казаться ей чужой. И что, возможно, Аэлита действительно нашла свою Землю.