..
Стеклянный купол тишины
Утро понедельника в Хогвартсе пахло озоном и старым камнем, но для Шарлотты Берк воздух казался густым, как патока. Она сидела за гриффиндорским столом, механически помешивая остывшую овсянку. Рядом Сириус громко спорил с Джеймсом о тактике предстоящей игры с Когтевраном, его голос звенел от энтузиазма, и каждый этот всплеск радости отдавался в голове Шарлотты глухой болью.
– Лотти, ты вообще меня слышишь? – Сириус приобнял её за плечи, притягивая к себе. От него пахло мылом и свежим ветром — так правильно, так надежно. – Я говорю, Поттер считает, что нам нужно использовать «Финт Вронского» уже на десятой минуте. Что думаешь?
Шарлотта заставила себя поднять глаза и улыбнуться. Эта улыбка была её главной защитой, её маской, которая с каждым днем становилась всё тяжелее.
– Думаю, это сработает, Сириус. Ты ведь лучший загонщик, которого я знаю.
– Вот видишь! – Сириус победно взглянул на Джеймса. – Даже моя леди на моей стороне.
Он поцеловал её в щеку — быстрый, собственнический жест, который раньше заставлял её сердце трепетать. Теперь же она чувствовала лишь холодное онемение. Её взгляд невольно скользнул к столу Слизерина.
Эван Розье сидел там, прямой и безупречный. Он не участвовал в общем веселье, лишь изредка кивая Регулусу, который выглядел сегодня бледнее обычного. Эван не смотрел на неё. Он вообще ни на кого не смотрел, словно находился в собственном, идеально выверенном мире, где не было места случайным эмоциям. Но Шарлотта знала: под этой маской безразличия скрывается человек, который всего несколько часов назад в библиотеке превратил её волю в пепел.
– Мне пора на Трансфигурацию, – пробормотала она, поспешно вставая и подхватывая сумку.
– Увидимся на обеде? – крикнул ей вслед Сириус, уже снова увлеченный спором.
Шарлотта не ответила, лишь махнула рукой, скрываясь за тяжелыми дверями Большого зала.
Коридоры замка были заполнены спешащими студентами, но она чувствовала себя так, будто находилась под заклятием невидимости. Внезапно чья-то рука перехватила её за локоть и затащила в пустую нишу за доспехами. Шарлотта хотела вскрикнуть, но знакомый ледяной голос заставил её замереть.
– Ты слишком громко думаешь, Берк. Это становится заметно.
Эван стоял вплотную к ней, его лицо было всего в нескольких дюймах от её собственного. В полумраке ниши его глаза казались почти прозрачными.
– Ты с ума сошел? – прошептала она, пытаясь высвободиться. – Здесь полно людей! Сириус может выйти в любую секунду!
– Сириус слишком занят своим эго, чтобы заметить что-то дальше собственного носа, – Эван не отпускал её руки. – Но Регулус... Регулус видел нас вчера в библиотеке.
Сердце Шарлотты пропустило удар. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Он... он рассказал?
– Нет. Пока нет, – Розье прищурился, изучая её реакцию. – Он мой друг, и он ненавидит брата. Но у Реджа есть свои представления о чести, какими бы нелепыми они ни были. Тебе нужно быть осторожнее. Твои взгляды в Большом зале — это приглашение на казнь.
– Я не могу иначе, Эван! – Она прижалась спиной к холодному камню стены. – Я чувствую себя так, будто я сделана из стекла, которое вот-вот треснет. Я лгу ему в лицо, я позволяю ему касаться меня, когда всё, о чем я думаю — это ты. Это невыносимо.
Эван усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли сочувствия.
– Ты сама выбрала эту игру, Шарлотта. Не пытайся сделать из себя жертву. Тебе нравится этот риск. Тебе нравится чувствовать себя «плохой девочкой» за спиной у своего благородного рыцаря.
– Это неправда! – Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но он легко перехватил её запястье, прижимая её руку к стене.
– Правда, – его голос стал еще тише, почти неразличимым шепотом. – Если бы ты действительно хотела это прекратить, ты бы не пришла в библиотеку. Ты бы не стояла сейчас здесь, дрожа от моего прикосновения. Ты хочешь, чтобы я тебя разрушил, потому что твой идеальный мир Гриффиндора — это тюрьма.
Он медленно провел свободным пальцем по её нижней губе. Шарлотта закрыла глаза, ненавидя себя за то, как её тело отзывалось на него.
– Оставь меня, – выдохнула она, хотя сама подалась вперед, ища его тепла.
– Оставлю. Когда захочу, – Эван резко отпустил её и отступил на шаг. – Иди на урок. И постарайся, чтобы твое лицо не выглядело так, будто ты только что совершила смертный грех. Это привлекает лишнее внимание.
Он вышел из ниши первым, не оглядываясь. Шарлотта осталась стоять в темноте, пытаясь выровнять дыхание. Она ненавидела его. Ненавидела за его проницательность, за его холод, за то, что он был прав.
Весь день прошел в лихорадочном напряжении. На уроках она не могла сосредоточиться, на обеде едва притронулась к еде. Сириус, заметив её состояние, пытался шутить, но его шутки казались ей плоскими и неуместными.
Вечером, когда гриффиндорская гостиная опустела, Шарлотта сидела у камина, глядя на догорающие угли.
– Ты выглядишь так, будто увидела банши, – раздался голос сзади.
Она вздрогнула и обернулась. Регулус Блэк стоял в проеме портрета. Как он вошел, оставалось загадкой, но слизеринцы всегда знали лазейки.
– Что ты здесь делаешь, Регулус? – Шарлотта поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.
– Искал брата. Хотел вернуть ему книгу, которую он оставил в кабинете Травологии, – Регулус подошел ближе, его лицо было непроницаемым, как маска. – Но нашел тебя.
Он замолчал, глядя на неё так, будто видел насквозь.
– Я видел вас вчера, – наконец произнес он. – В библиотеке.
Шарлотта открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
– Не утруждайся оправданиями, Берк, – Регулус поморщился. – Мне плевать на твои чувства. И мне плевать на чувства Сириуса — он сам выбрал свой путь, когда ушел из дома. Но Эван... Эван мой друг. И я не хочу видеть, как он уничтожает себя ради мимолетной интрижки с гриффиндоркой.
– Это не интрижка, – прошептала она.
– О, неужели? – Регулус горько усмехнулся. – Ты думаешь, Эван Розье способен на что-то другое? Он коллекционер, Шарлотта. Он собирает редкие вещи, ломает их, чтобы посмотреть, как они устроены, и выбрасывает. Ты для него — всего лишь способ доказать, что он может забрать у моего брата даже то, что тот считает самым дорогим.
– Ты его не знаешь, – Шарлотта сделала шаг вперед, её глаза вспыхнули гневом. – Он не такой.
– Я знаю его всю жизнь, – отрезал Регулус. – Мы с ним одной крови. Мы не умеем любить, Шарлотта. Мы умеем только обладать. Если ты думаешь, что он бросит всё ради тебя, ты глупее, чем я считал.
Он положил книгу на стол и направился к выходу.
– Если ты причинишь ему вред... или если Сириус узнает и попытается сделать что-то с Эваном, я не буду стоять в стороне, – бросил он через плечо. – Помни об этом.
Когда портрет за ним закрылся, Шарлотта опустилась обратно в кресло. Её трясло. Слова Регулуса жалили, потому что в глубине души она знала, что он может быть прав. Эван никогда не говорил о чувствах. Он говорил о теоремах, о разрушении, о правде. Но была ли в этой правде она сама?
Четверг приближался с неумолимой скоростью. Весь день шел проливной дождь, превращая окрестности Хогвартса в серое месиво. Шарлотта чувствовала, как напряжение внутри неё достигает пика.
Сириус был необычайно нежен в тот вечер. Он подарил ей небольшое кольцо с магическим камнем, который менял цвет в зависимости от настроения владельца.
– Смотри, Лотти, – он надел кольцо ей на палец. – Сейчас оно ярко-голубое. Это значит, что ты спокойна и счастлива. Я хочу, чтобы оно всегда оставалось таким.
Шарлотта посмотрела на кольцо. Оно на мгновение вспыхнуло тревожным фиолетовым, но она быстро спрятала руку в складках мантии.
– Спасибо, Сириус. Оно прекрасное.
– Я люблю тебя, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.
Это было первое «люблю», произнесенное так серьезно, без тени шутки. И это «люблю» стало последним гвоздем в крышку гроба её совести.
– Я... я тоже, – выговорила она, чувствуя, как ложь оседает пеплом на языке.
Когда пробило три часа ночи, она уже стояла на лестнице Астрономической башни. Дождь барабанил по крыше, создавая глухой, ритмичный шум. Эван ждал её у парапета. Он был без мантии, в одной рубашке, рукава которой были закатаны.
– Ты пришла, – констатировал он, не оборачиваясь.
– Регулус приходил ко мне, – Шарлотта подошла к нему, игнорируя холод. – Он сказал, что я для тебя — просто трофей. Способ отомстить Сириусу.
Эван медленно повернулся. Его лицо в свете молнии казалось демоническим.
– И что ты ему ответила?
– Я сказала, что он тебя не знает.
– А ты? Ты меня знаешь? – Эван сделал шаг к ней, его глаза опасно блеснули. – Ты знаешь, что я чувствую, когда вижу тебя с ним? Ты знаешь, чего мне стоит не проклясть его прямо в Большом зале, когда он касается твоих волос?
Шарлотта замерла. Это был первый раз, когда в его голосе прозвучало что-то, кроме холодного расчета. Что-то похожее на... ревность?
– Эван...
– Замолчи, – он схватил её за плечи, притягивая к себе с такой силой, что у неё перехватило дыхание. – Ты хочешь знать правду? Правда в том, что я ненавижу то, как ты на меня влияешь. Я ненавижу то, что этот «забавный эксперимент» вышел из-под контроля.
Он поцеловал её — не так, как раньше. В этом поцелуе была ярость, отчаяние и какая-то дикая, первобытная нежность. Шарлотта ответила с той же силой, впиваясь пальцами в его плечи. Дождь заливал их, одежда промокла насквозь, но они не замечали ничего.
– Скажи мне, – прошептала она, отрываясь от его губ. – Скажи, что это не просто месть.
Эван прижался своим лбом к её. Его дыхание было тяжелым.
– Если бы это была просто месть, мне было бы гораздо легче, Берк.
В этот момент где-то внизу скрипнула дверь. Они замерли, прислушиваясь.
– Кто здесь? – раздался голос, от которого у Шарлотты кровь застыла в жилах.
Это был голос Сириуса.
Шарлотта почувствовала, как мир вокруг неё начинает рушиться. Эван мгновенно среагировал, задвинув её за широкую каменную колонну и доставая палочку. Его лицо снова стало непроницаемым, холодным кристаллом.
– Стой здесь и не высовывайся, – одними губами произнес он.
– Розье? – Сириус вышел на свет, его палочка светилась ярким «Люмосом». Он был в пижаме и накинутой сверху мантии, волосы растрепаны, глаза метали молнии. – Что ты здесь делаешь в три часа ночи? И с кем ты разговаривал?
Эван небрежно прислонился к парапету, пряча палочку в рукав.
– Тебе какое дело, Блэк? Выслеживаешь меня? Не знал, что ты подрабатываешь у Филча.
– Я видел, как кто-то поднимался сюда, – Сириус медленно обходил башню, приближаясь к колонне, за которой пряталась Шарлотта. – Кто здесь с тобой? Твои дружки-пожиратели? Или ты решил устроить здесь тайное свидание?
– Моя личная жизнь тебя не касается, – холодно ответил Эван. – Убирайся в свою башню, пока я не решил проверить, насколько хорошо ты выучил щитовые чары.
Сириус остановился всего в паре шагов от колонны. Шарлотта зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Кольцо на её пальце, подаренное Сириусом, начало пульсировать густым, кроваво-красным светом.
– Знаешь, Розье, – голос Сириуса стал тихим и опасным. – Я всегда знал, что ты мразь. Но даже для тебя это слишком — прятаться в тенях, как крыса.
Он сделал резкий шаг вперед, заглядывая за колонну.
Шарлотта сжалась, ожидая крика, проклятия, конца всего. Но в следующую секунду она почувствовала, как чья-то сильная рука хватает её и рывком выдергивает в другую сторону.
– Экспеллиармус! – крикнул Эван.
Палочка Сириуса вылетела из его рук, описывая дугу в ночном небе. Блэк на мгновение растерялся, и этого времени Розье хватило, чтобы схватить Шарлотту и толкнуть её к выходу с лестницы.
– Беги! – скомандовал он.
Шарлотта не помнила, как она летела вниз по ступеням, как проскакивала мимо портретов, как шептала пароль Полной Даме. Она пришла в себя только в своей спальне, прислонившись к двери и пытаясь заглушить всхлипы.
На её руке всё еще горело кольцо. Красный свет был таким ярким, что освещал всю комнату.
Она сорвала кольцо с пальца и швырнула его в угол. Оно ударилось о стену с тонким звоном и погасло.
Через полчаса в гостиную вошел Сириус. Он выглядел бледным, его руки дрожали. Шарлотта вышла к нему, стараясь придать лицу сонное выражение.
– Сириус? Что случилось? Почему ты не спишь?
Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела такую боль, что ей захотелось умереть на месте.
– Я был в Астрономической башне, Лотти, – тихо сказал он. – Там был Розье. И там была какая-то девушка. Она убежала, я не успел её рассмотреть.
Шарлотта сглотнула, чувствуя, как горло сжимает спазм.
– О боже... ты в порядке? Он что-то сделал тебе?
Сириус подошел к ней и крепко обнял, уткнувшись лицом в её плечо.
– Он выбил мою палочку. Но дело не в этом. Знаешь, что самое странное?
– Что? – прошептала она.
– От этой девушки пахло корицей. Прямо как от тебя.
Шарлотта замерла, боясь даже дышать. Сириус отстранился и внимательно посмотрел на неё. В его взгляде еще не было подозрения, только странное, пугающее недоумение.
– Наверное, это просто совпадение, – быстро сказала она, отводя глаза. – Многие пользуются духами с корицей. Пойдем спать, Сириус. Ты весь дрожишь.
Он кивнул, позволяя ей увести себя, но Шарлотта чувствовала: стеклянный купол их идеальной жизни дал трещину, которую уже невозможно было скрыть.
Той ночью ей приснился сон. Она стояла на вершине башни, а вокруг неё кружились осколки разбитого кольца. Эван Розье стоял напротив, протягивая ей руку, а за его спиной Регулус Блэк медленно задергивал черный занавес, погружая мир во тьму.
– Теорема доказана, Шарлотта, – шептал голос Эвана в её сне. – Мы все — лишь части уравнения, которое всегда приводит к нулю.
Она проснулась в холодном поту. За окном начинался новый день — день, полный лжи, страха и неизбежного ожидания того момента, когда правда, острая, как осколок стекла, вонзится в самое сердце их хрупкого мира.