← Назад к обзору

???

Пузырьковая дипломатия и ночной дозор

Максим проснулся от того, что на его лицо упало что-то холодное и влажное. Он дернулся, отмахиваясь рукой, и сел на кровати, тяжело дыша. В комнате было темно, только бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на стене причудливые тени каштановых веток.

– Феликс? – позвал он шепотом, протягивая руку к соседней половине матраса.

Там было пусто. И, что гораздо хуже, холодно. Это означало, что его «неугомонный дракон» покинул гнездо уже довольно давно. Максим потер глаза, пытаясь сообразить, который час. На прикроватной тумбочке тускло светились цифры электронных часов: 03:42.

– О нет, – простонал Максим, роняя голову на ладони. – Пожалуйста, пусть это будет просто поход за стаканом воды.

Он прислушался. Из глубины квартиры не доносилось ни звука. Ни звяканья посуды, ни шагов, ни даже привычного сопения племянника Тима из гостевой комнаты. Эта тишина была подозрительной. Слишком идеальной, слишком стерильной. В их доме такая тишина обычно предшествовала либо гениальному открытию, либо капитальному ремонту.

Максим встал, накинул на плечи старый кардиган и вышел в коридор. Его босые ноги коснулись паркета, и он поморщился от холода. Дойдя до гостиной, он замер.

Свет не горел, но телевизор работал в беззвучном режиме. На экране мелькали яркие кадры какого-то мультфильма про подводный мир. В синеватом мерцании экрана Максим разглядел две фигуры. На диване, обложившись подушками, сидели Феликс и Тим. У обоих на головах были сооружены странные конструкции из кухонной фольги, напоминающие то ли антенны пришельцев, то ли шлемы средневековых рыцарей.

– Феликс, – негромко произнес Максим, прислонившись к дверному косяку.

Оба «рыцаря» синхронно подпрыгнули. Тим охнул, а Феликс едва не выронил из рук пульт.

– Тсс! – Феликс прижал палец к губам, отчаянно враща глазами. – Ты спугнешь сигнал!

– Какой еще сигнал? – Максим прошел в комнату и сел в кресло напротив. – Почему ребенок не спит в четыре утра? И почему у вас на головах... это?

– Мы ловим Атлантиду, – серьезно прошептал Тим, поправляя свою блестящую шапочку. – Дядя Фел сказал, что ночью рыбы-шпионы передают секретные коды, но их можно услышать только в фольге.

Максим перевел взгляд на Феликса. Тот виновато улыбнулся, хотя в его глазах всё еще плясали те самые чертики, которые Дженифер помнила еще со школы.

– Он проснулся полчаса назад, – начал оправдываться Феликс, понизив голос. – Сказал, что ему приснился страшный сон про ту пену на кухне. Будто она ожила и превратилась в огромного розового слизня. Я не мог просто уложить его обратно, понимаешь? Ему нужна была... контрразведка.

– Контрразведка, – повторил Максим, чувствуя, как остатки сна окончательно покидают его. – И поэтому вы решили обмотать головы алюминием и смотреть «Губку Боба» без звука?

– Это не «Губка Боб», это документалка про глубоководных удильщиков! – возмутился Феликс. – И вообще, Макс, посмотри на него. Он же теперь не боится. Он теперь агент спецслужб.

Тим важно кивнул, подтверждая свой новый статус, и покрепче прижал к себе плюшевого медведя, который, кажется, тоже был втянут в операцию, так как на его лапе красовался браслет из той же фольги.

– Ладно, агенты, – Максим вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. – Миссия «Атлантида» объявляется успешно завершенной. Сигнал перехвачен, коды расшифрованы. Всем участникам приказано отправиться на базу и занять спальные места.

– А подкрепление в виде теплого молока будет? – с надеждой спросил Тим.

– Будет, – кивнул Максим. – Но только если вы снимете эти антенны. Они создают помехи для моих снов.

Феликс помог Тиму выбраться из подушечных баррикад и повел его в сторону спальни, по пути что-то увлеченно рассказывая о том, что рыбы-шпионы уходят на пересменку до следующего полнолуния. Максим проводил их взглядом и отправился на кухню.

На плите всё еще стояла та самая кастрюля, отмытая до блеска после вечернего инцидента. Максим налил в сотейник молока, добавил немного меда и щепотку корицы. Запах специй подействовал на него умиротворяюще. Он уже почти забыл о раздражении от прерванного сна. В конце концов, именно за это он и любил Феликса — за его неспособность быть скучным взрослым, за его готовность превратить ночной кошмар ребенка в захватывающее приключение.

Когда он вернулся в гостиную с тремя кружками, Тим уже сладко сопел на диване, накрытый пледом. Фольгированный шлем валялся на ковре. Феликс сидел рядом на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел в окно на светлеющее небо.

– Он отключился на середине истории про краба-дипломата, – тихо сказал Феликс, принимая кружку из рук Максима. – Прости, Макс. Я опять всё испортил, да? Ты только-только заснул.

Максим опустился рядом с ним на пол, чувствуя коленями ворс ковра.

– Ты не испортил, – он сделал глоток молока. – Ты просто... Феликс. Ты не можешь по-другому. Но завтра, когда приедет его мама, ты будешь объяснять ей, почему у её сына все волосы в заломах от фольги и откуда у него знания о глубоководных удильщиках.

– Она привыкла, – Феликс усмехнулся и прислонился головой к плечу Максима. – Она всегда говорит, что я плохой пример для подражания, но лучший дядя в мире.

Они сидели в тишине, наслаждаясь теплом кружек и близостью друг друга. Ночь медленно отступала, уступая место серому предрассветному туману.

– Знаешь, – вдруг заговорил Феликс, – Джен сегодня сказала мне кое-что в прихожей, пока ты был на кухне.

– И что же? – Максим замер, прислушиваясь.

– Она сказала, что я стал... тише внутри. Что раньше я постоянно куда-то бежал, даже когда стоял на месте. А теперь я будто нашел свой якорь.

Максим почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он редко слышал от Феликса такие откровения, тем более в четыре часа утра.

– И что ты ей ответил?

– Я сказал, что мой якорь очень ворчливый, постоянно хочет спать и носит ужасные старые кардиганы, – Феликс слегка толкнул его плечом. – Но без него я бы, наверное, давно улетел в космос на первой же попавшейся ракете из картона.

– Якорь, значит? – Максим улыбнулся и поставил пустую кружку на пол. – Ну, раз я такой важный элемент твоей навигации, то слушай приказ капитана: иди спать. Сейчас же. Пока ты не решил построить из дивана подводную лодку.

– Слушаюсь, мой капитан, – Феликс потянулся, его суставы громко хрустнули. – Поможешь перенести мелкого?

Они вдвоем осторожно подхватили спящего Тима. Мальчик даже не пошевелился, только что-то пробормотал про «синие плавники». Уложив его в гостевой комнате и тщательно подоткнув одеяло, они наконец вернулись в свою спальню.

Максим нырнул под одеяло, чувствуя, как блаженная тяжесть снова разливается по телу. Феликс возился рядом, сбрасывая одежду и шурша простынями.

– Макс?

– Только если это не про Атлантиду, – пробормотал Максим, уже закрывая глаза.

– Нет, я просто хотел сказать... Ты ведь не злишься из-за пены?

Максим приоткрыл один глаз. Феликс смотрел на него в упор, и в полумраке его лицо казалось необычайно серьезным. В этом взгляде было столько неприкрытой уязвимости, что у Максима защемило в груди.

– Фел, – он протянул руку и коснулся щеки Феликса. – Я злюсь только на то, что ты не позвал меня есть шоколад до того, как добавил туда мыло. А остальное... Это просто жизнь с тобой. Я знал, на что шел.

Феликс выдохнул, и это было похоже на звук сдувающегося шарика. Напряжение покинуло его плечи. Он придвинулся ближе, обхватил Максима руками и уткнулся носом ему в шею.

– Спи, – шепнул Максим, запуская пальцы в его растрепанные волосы. – Завтра будет новый день, новые катастрофы и, надеюсь, никакой фольги.

– Никаких обещаний, – сонно отозвался Феликс.

Через пять минут в комнате установилось мерное дыхание. Максим уже почти провалился в сон, когда почувствовал, как Феликс во сне крепче сжал его руку. В этот момент Максим понял, что Дженифер была абсолютно права. Они оба изменились. В их мире всё еще случались маленькие взрывы и нелепые ситуации, но теперь у них было то, чего не хватало в школьные годы — тихая уверенность в том, что после любого шторма, будь он из мыльной пены или из детских кошмаров, они всегда вернутся в эту гавань.

Где-то на кухне на люстре всё еще висел крошечный засохший комок розовой пены — немой свидетель ночного безумия. Но сейчас это было неважно. В этой маленькой квартире, затерянной в старом районе среди каштанов, царил мир, который не могли нарушить никакие рыбы-шпионы.

Максим наконец заснул, и на этот раз ему не снились поля льна. Ему снилось, как они с Феликсом и Тимом плывут на огромном облаке маршмэллоу по небу, которое пахло клубникой и домом. И это был самый лучший сон в его жизни.