← Назад к обзору

Фетиш

Пузырьки тревоги

Прошел ровно месяц с того памятного дня, когда Роберт, казалось, едва не лопнул от собственного коварства. С тех пор жизнь в их уютной квартире превратилась в настоящий санаторий строгого режима. Амаль, движимый чувством вины и безграничной любовью, взял на себя роль личного диетолога и гастроэнтеролога своего «зайчика». В рационе Роберта теперь преобладали легкие овощные супы-пюре, печеные яблоки, йогурты с бифидобактериями и бесконечные травяные чаи, «улучшающие перистальтику».

Роберт послушно ел всё, что ему давали, и кротко улыбался, когда Амаль по вечерам профилактически гладил его мягкий, плоский животик, радуясь успехам своей терапии. Но внутри Роберта зрело глухое недовольство. Ему отчаянно не хватало того чувства распирания, той тяжелой, тянущей боли и, самое главное, той степени концентрации внимания, которую он получал, когда был «болен». Месяц здоровья показался ему вечностью скуки.

Шанс представился в субботу днем. Амаль решил приготовить свой фирменный салат с тремя видами бобовых и принес из магазина несколько увесистых банок: красную фасоль, нут и крупные белые бобы.

– Потерпи немного, Берта, – Амаль чмокнул его в макушку, выкладывая продукты на кухонный стол. – Я сейчас быстро всё нарежу. Тебе сделаю порцию без заправки, чтобы не нагружать желудок.

– Хорошо, Амаль, я пока пойду почитаю, – кротко отозвался Роберт.

Он дождался, пока в ванной зашумит вода — Амаль решил быстро ополоснуться перед готовкой. Роберт проскользнул на кухню. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он быстро вскрыл банки. Фасоль, нут, бобы... Он ел их жадно, почти не жуя, заглатывая холодную, волокнистую массу прямо из банок. Он знал, что это «бомба» замедленного действия. Бобовые в сочетании с его чувствительным кишечником должны были дать взрывной эффект.

Когда Амаль вышел из ванной, насвистывая под нос веселую мелодию, Роберт уже сидел в комнате с книгой, стараясь дышать ровно. Улики были уничтожены: пустые банки глубоко запрятаны в мусорное ведро под ворохом бумажных полотенец.

– Странно, я вроде брал три банки фасоли, а вижу только полторы... – донеслось из кухни озадаченное бормотание Амаля. – Наверное, в магазине обсчитался.

Роберт замер. Прошло около сорока минут, когда он почувствовал первые сигналы. В глубине живота что-то тихонько «дзынькнуло». Потом еще раз. Это не было похоже на каменную тяжесть запора. Это было нечто иное — легкое, подвижное и очень настойчивое. Пузырьки газа начали образовываться с пугающей скоростью.

Еще через двадцать минут его живот заметно округлился. Роберт чувствовал, как внутри него надувается невидимый воздушный шар. Газы распирали стенки кишечника, создавая упругое, пружинящее давление. Самое интересное было в том, что они не желали выходить. Сфинктер словно заклинило на фоне общего спазма, и всё это бурлящее великолепие оставалось запертым внутри.

Роберт подошел к зеркалу в прихожей и задрал футболку. Его обычно впалый живот теперь выпирал вперед аккуратным полушарием. Он был напряженным и при постукивании издавал глухой, барабанный звук.

– Ох, как хорошо... – прошептал Роберт, чувствуя, как очередная порция газа пытается пробиться вниз, вызывая острую, режущую колику.

Он подождал еще немного, пока дискомфорт не стал действительно ощутимым. Пора было выходить на сцену. Роберт скорчил максимально жалобную мину, слегка ссутулился и, придерживая живот обеими руками, побрел на кухню.

– Амаль... – его голос дрогнул. – Амаль, мне кажется, мне снова нехорошо.

Амаль, который в этот момент увлеченно резал болгарский перец, едва не выронил нож. Он мгновенно обернулся, его лицо в секунду лишилось красок.

– Что? Опять? Берта, что случилось?

– Я не знаю... – Роберт всхлипнул, опускаясь на стул. – Живот... его так раздуло. И внутри всё так... крутит. Как будто я проглотил облако, которое хочет взорваться.

Амаль бросил нож и в два шага оказался рядом. Он опустился на колени перед Робертом, его руки привычно и нежно легли на живот парня. Как только он коснулся натянутой кожи, его глаза округлились.

– О боже, Берта! Ты же как барабан! – Он осторожно прощупал бока. – У тебя сильнейший метеоризм. Но откуда? Мы же ели только диетическое!

– Я не знаю, – Роберт жалобно шмыгнул носом, наслаждаясь тем, как пальцы Амаля подрагивают от волнения. – Может, тот йогурт был несвежий? Или я просто... ох!

В этот момент внутри Роберта что-то громко булькнуло, и он отчетливо почувствовал, как пузырь газа перекатился из одного бока в другой.

– Слышишь? – Амаль приложил ухо к его животу. – Там же настоящая буря. Зайчик, тебе очень больно?

– Да... – соврал Роберт, хотя на самом деле боль была скорее щекочущей и приятной. – Очень давит. И я никак не могу... ну, ты понимаешь. Оно просто стоит там и распирает.

– Так, без паники, – Амаль подхватил его под мышки и помог встать. – Идем в комнату. Нужно выпустить этот воздух, иначе у тебя начнутся настоящие колики.

Он уложил Роберта на кровать, подложив под поясницу подушку, чтобы таз был чуть выше головы.

– Давай попробуем упражнение «велосипед», – предложил Амаль, осторожно поднимая ноги Роберта. – Это должно помочь газам продвинуться к выходу.

Роберт послушно крутил ногами в воздухе, пока Амаль придерживал его за лодыжки. Каждое движение отдавалось внутри бурлением и новыми спазмами.

– Ну как? Выходит что-нибудь? – с надеждой спрашивал Амаль.

– Нет... только крутит сильнее, – выдохнул Роберт, делая вид, что ему очень тяжело.

На самом деле ему было великолепно. Он чувствовал себя центром вселенной. Амаль был так сосредоточен, так напуган и так нежен одновременно.

– Ладно, упражнения пока оставим, – Амаль опустил его ноги и сел рядом. – Давай я попробую специальный массаж против вздутия. Я читал об этом.

Он начал медленно водить ладонью по животу Роберта, совершая волнообразные движения от правого бока к центру и вниз. Его прикосновения были теплыми и уверенными. Роберт чувствовал, как под давлением руки пузырьки газа сжимаются и перемещаются, вызывая громкое, отчетливое урчание.

– Ох, Амаль... – Роберт прикусил губу и выгнулся. – Там, под ребрами... очень распирает.

– Потерпи, маленький, – Амаль усилил нажим. – Я пытаюсь прогнать их вниз. Господи, Берта, ты весь такой надутый. Такое чувство, что я трогаю воздушный шарик.

– Я чувствую себя огромным, – прошептал Роберт, глядя на свой сводчатый живот. – Мне кажется, все на меня смотрят.

– Никто на тебя не смотрит, кроме меня, – Амаль на мгновение прервался, чтобы поцеловать его в раскрасневшуюся щеку. – Мы сейчас это исправим.

Он продолжал массаж еще долго. Роберт то и дело издавал тихие стоны, которые Амаль принимал за муку, хотя это были стоны чистейшего удовольствия. Газы внутри перекатывались с утробным звуком, но «пробка» из спазма не поддавалась.

– Странно, – Амаль нахмурился, его лоб прорезала морщинка. – Обычно после такого массажа должно стать легче. Но у тебя живот только твердеет.

– Может, мне нужно попить чего-нибудь? – предложил Роберт, зная, что любая жидкость только усилит брожение.

– Я сейчас принесу укропную воду и эспумизан, – Амаль вскочил. – И грелку. Тепло поможет снять спазм.

Когда он ушел, Роберт позволил себе короткую, торжествующую улыбку. Он провел рукой по своему животу. Тот был упругим, горячим и очень круглым. Это было даже лучше, чем запор. Вздутие давало ощущение легкости и тяжести одновременно, а постоянное движение газов внутри создавало невероятную гамму ощущений.

Амаль вернулся с целым арсеналом средств. Он заставил Роберта выпить лекарство, а затем приложил к его животу теплую грелку.

– Давай попробуем еще одну позу, – Амаль помог ему перевернуться на живот, подложив под бедра свернутое одеяло. – Это называется «поза ребенка», она очень эффективна при метеоризме.

Роберт уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как под собственным весом его вздутый живот прижимается к одеялу. Это было больно. Настоящая, резкая боль прошила его насквозь, когда газы под давлением попытались найти выход.

– А-а-а! Амаль! – вскрикнул он.

– Что? Слишком сильно? – Амаль тут же начал гладить его по спине, успокаивая.

– Да... очень давит.

– Полежи так хоть пару минут, зайчик. Это должно помочь.

Роберт лежал, стиснув зубы. Боль была пульсирующей, она накатывала волнами. Внутри всё бурлило и клокотало так сильно, что казалось, звуки слышны даже в соседней комнате.

– Слышу, слышу, как там всё работает, – шептал Амаль, прижимаясь щекой к лопатке Роберта. – Давай, маленький, выпускай это всё. Не стесняйся меня, ты же знаешь.

Но Роберт не мог «выпустить». Его организм, словно подыгрывая его фантазии, удерживал всё внутри, превращая его живот в герметичный резервуар.

Прошел час. Состояние Роберта не менялось. Живот оставался таким же круглым и напряженным, а лицо парня стало совсем бледным — на этот раз от реального дискомфорта, так как бобы начали перерабатываться всерьез.

– Знаешь что, – Амаль решительно поднялся. – Упражнения и капли не помогают. Попробуем старый проверенный способ.

Он уложил Роберта на спину и начал делать очень медленный, глубокий массаж, буквально вминая пальцы в живот.

– Амаль... ох... поглубже... – выдохнул Роберт.

– Тебе не больно? – Амаль обеспокоенно заглянул ему в глаза.

– Больно... но так... так кажется, что оно двигается.

На самом деле Амаль просто прессовал пузырьки газа, заставляя их перемещаться по петлям кишечника. Это вызывало у Роберта целую бурю ощущений. Он чувствовал каждый изгиб своей внутренности, каждую преграду.

– Ох, как же тебя раздуло, – пробормотал Амаль, его ладонь полностью накрыла выпирающий пупок Роберта. – Ты как маленький арбузик.

– Я чувствую себя... беременным, – ляпнул Роберт и тут же покраснел.

Амаль тихо рассмеялся, хотя в его смехе слышалась грусть.

– Если бы это было так, я бы радовался. А сейчас я просто места себе не нахожу от беспокойства. Давай-ка попробуем еще раз «велосипед», только я буду давить на стопы.

Они возились еще долго. Амаль был неутомим. Он переворачивал Роберта с боку на бок, заставлял его подтягивать колени к животу, снова и снова массировал его натянутую кожу. Роберт то и дело испускал короткие, жалобные вздохи, подкрепляя свой образ страдальца.

– Ничего не помогает, – констатировал Амаль через два часа, вытирая пот со лба. – У тебя там как будто всё заклинило. Живот твердый, газы стоят на месте. Берта, ты точно ничего не ел лишнего?

Роберт на секунду замялся, но быстро взял себя в руки.

– Нет, Амаль. Только то, что ты давал. Может... может, это стресс?

– Может и стресс, – вздохнул Амаль, снова опуская руку на его живот. – Ладно, будем продолжать. Я не оставлю тебя, пока этот «шарик» не сдуется.

Он снова начал массаж, на этот раз более нежный и успокаивающий. Роберт закрыл глаза. Тепло грелки, монотонные движения рук Амаля и постоянное чувство наполненности убаюкивали его. Несмотря на дискомфорт, он чувствовал себя абсолютно счастливым.

– Знаешь, Амаль, – прошептал он, когда тот в очередной раз наклонился, чтобы поцеловать его в живот. – Мне кажется, мне становится чуть легче. Не потому, что газы уходят... а потому, что ты рядом.

Амаль замер, его глаза наполнились нежностью.

– Я всегда буду рядом, зайчик. Даже если твой животик решит устроить нам такую проверку каждый день.

Роберт улыбнулся. Он знал, что впереди еще долгая ночь. Бобовые только начали свой путь, и вздутие будет держаться еще как минимум до завтрашнего утра. Это значило, что впереди еще много часов массажа, упражнений и бесконечного, всепоглощающего внимания Амаля.

Внутри него снова что-то громко булькнуло, и живот заметно дернулся под рукой Амаля.

– Ого! – воскликнул тот. – Вот это был залп. Ну-ка, давай еще раз попробуем коленями к груди...

И они продолжили свою маленькую борьбу с «воздушным монстром» внутри Роберта. Для Амаля это была ночь спасения и заботы, а для Роберта — очередная глава его тайного, болезненного, но такого сладкого приключения, где он был хрупким и нуждающимся в защите, а его живот был главной ареной этой бесконечной любви.

Он знал, что завтра Амаль снова будет варить ему легкие бульоны и корить себя за «неправильный йогурт», но это будет завтра. А сегодня... сегодня Роберт наслаждался каждым пузырьком газа, каждой коликой и каждым прикосновением теплых рук своего парня к своему раздутому, счастливому животу.