← Назад к обзору

Фетиш

Пульсация под ладонью

Ночь не принесла Роберту того изнурительного, но долгожданного опустошения, которое обычно следовало за его экспериментами. Напротив, фасоль и бобы, поглощенные в такой спешке, затеяли внутри него настоящую химическую революцию. К трем часам ночи Роберт уже не мог даже лежать на боку — живот, раздутый до состояния плотного глянцевого шара, тянул вниз, создавая мучительное напряжение в пояснице.

Амаль спал урывками. Каждый раз, когда Роберт подавлял в себе стон или судорожно вдыхал, Амаль мгновенно просыпался, и его рука, уже автоматически лежащая на животе парня, начинала совершать медленные, успокаивающие круги.

– Всё еще так же, Берта? – прошептал Амаль, приподнимаясь на локте. Его голос был хриплым от усталости, но в нем не было ни капли раздражения.

– Хуже... – выдохнул Роберт, и на этот раз это была чистая правда. – Он такой... горячий. Амаль, мне кажется, кожа сейчас треснет.

Амаль откинул одеяло и включил ночник. Свет выхватил из темноты фигуру Роберта: хрупкий, бледный юноша с тонкими руками и неестественно, почти пугающе выпирающим животом. Кожа на нем была натянута так сильно, что пупок почти сравнялся с поверхностью, а в свете лампы был виден каждый сосуд.

– Господи, зайчик... – Амаль осторожно коснулся центра вздутия кончиками пальцев. – Он же совсем не поддается. Как будто ты проглотил футбольный мяч.

– Не дави... – Роберт зажмурился, когда пальцы Амаля чуть погрузились в упругую плоть. – Там всё так... наэлектризовано. Кажется, один лишний толчок, и я просто... разлечусь на куски.

Амаль закусил губу, его лицо исказилось от сострадания. Он ненавидел свою беспомощность. Он перепробовал все известные ему способы: массаж, упражнения, лекарства, но «воздушный замок» внутри Роберта оставался неприступным.

– Знаешь, – Амаль решительно встал, – я читал, что в таких случаях помогает глубокое прогревание и определенное положение тела. Давай-ка, Берта, попробуем перебраться на пол. На твердой поверхности будет легче делать правильный нажим.

Роберт слабо кивнул. Ему нравилось, когда Амаль становился таким решительным и «командующим». Это добавляло остроты его ощущению беспомощности. С трудом, придерживая живот обеими руками, он сполз с кровати на мягкий ковер.

– Ложись на живот, – скомандовал Амаль, подкладывая под грудь Роберта подушку, а под таз — еще одну, более плотную.

– А-а-ах! – Роберт вскрикнул, когда его собственный вес надавил на вздутое нутро. – Амаль, нет! Очень больно!

– Потерпи, маленький, – Амаль опустился рядом на колени и положил ладони ему на поясницу, слегка надавливая. – Это заставит газы перераспределиться. Дыши ровно, Берта. Вдох через нос, выдох через рот.

Роберт уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как внутри него всё клокочет. Давление было колоссальным. Пузырьки газа, сжатые весом тела и подушками, начали мучительно прокладывать себе путь по петлям кишечника. Это была режущая, колющая боль, от которой темнело в глазах.

– Слышишь? – Амаль приложил ухо к его спине. – Там прямо... гул стоит. Как в трансформаторной будке. Это хорошо, Берта. Это значит, что они пришли в движение.

– Мне... мне кажется, я сейчас... – Роберт не договорил, содрогнувшись от мощного спазма.

Амаль начал медленно проминать его бока, стараясь руками «выжимать» воздух вниз, к выходу. Его пальцы настойчиво искали те самые узлы напряжения, где скопилось больше всего газа.

– Здесь? – Амаль нажал на область чуть выше тазовой кости.

– Да... о-о-ох... там... – Роберт задыхался, его пальцы впились в ворс ковра. – Сильнее, Амаль. Пожалуйста.

Амаль усилил давление. Он буквально навалился всем весом на бока Роберта, стараясь протолкнуть невидимую преграду. В тишине комнаты раздался долгий, утробный звук — это кишечник Роберта протестовал против такого обращения.

– Давай, зайчик, еще немного, – подбадривал его Амаль, хотя у самого на лбу выступил пот от напряжения. – Я чувствую, как они смещаются. Ты такой молодец.

Роберт чувствовал себя на грани. Боль была почти невыносимой, но осознание того, что Амаль так самоотверженно борется с его «проблемой», вызывало внутри волну обжигающего восторга. Он чувствовал каждую линию рук Амаля, каждое движение его мышц.

– Всё, не могу больше... – Роберт обессиленно распластался на подушках. – Переверни меня... пожалуйста.

Амаль аккуратно помог ему перевернуться на спину. Живот Роберта после такого «пресса» выглядел еще более воспаленным, но пульсация внутри стала более ритмичной.

– Посмотри на него, – прошептал Амаль, нежно поглаживая натянутую кожу. – Он даже не опустился. Берта, ты уверен, что не ел ничего такого? Это не похоже на обычное вздутие.

– Я... я не знаю... – Роберт отвел глаза, надеясь, что в полумраке Амаль не заметит его замешательства. – Может, это из-за тех витаминов, что ты купил?

– Витамины? – Амаль нахмурился. – Нет, они проверенные. Но завтра мы точно идем к врачу. Я больше не могу на это смотреть. Ты же мучаешься, маленький. Каждая минута для тебя — пытка.

– Не надо врача... – Роберт потянулся к руке Амаля и прижал ее к своему животу. – Посмотри, как он бьется. Словно там живое существо.

Амаль замер. Под его ладонью действительно ощущались мощные толчки. Газы, гонимые спазмами и лекарствами, бились о стенки кишечника, создавая иллюзию бурной жизни внутри.

– Это просто воздух, Берта, – Амаль печально улыбнулся. – Но этот воздух причиняет тебе столько боли. Давай я попробую еще раз массаж, только теперь очень мягко.

Он начал совершать легкие, вибрирующие движения кончиками пальцев по всей поверхности живота. Это было похоже на то, как если бы он играл на невидимом инструменте. Роберт почувствовал, как по телу разливается приятная истома. Острая боль начала притупляться, сменяясь тягучим, распирающим чувством полноты.

– Тебе так лучше? – спросил Амаль, не прекращая своей «игры».

– Да... очень... – Роберт закрыл глаза. – У тебя такие теплые руки, Амаль. Как будто они лечат меня изнутри.

– Я бы всё отдал, чтобы забрать эту боль себе, – прошептал Амаль, и в его голосе прозвучало столько искренности, что Роберту на мгновение стало стыдно.

Но стыд быстро прошел, вытесненный новым, мощным позывом. На этот раз это было не просто вздутие. Кишечник, уставший от борьбы, решил сдаться.

– Амаль! – Роберт резко приподнялся, хватаясь за живот. – Помоги мне... скорее!

Ванная комната встретила их холодным светом кафеля. Амаль не отпускал Роберта ни на секунду, поддерживая его, когда тот дрожащими руками пытался справиться с одеждой.

То, что произошло дальше, было похоже на освобождение из долгого плена. Воздух, копившийся внутри долгие часы, наконец нашел выход. Это было громко, болезненно и бесконечно долго. Роберт сидел, зажмурившись, чувствуя, как его живот медленно, дюйм за дюймом, теряет свою пугающую округлость.

– Ох... – он обессиленно привалился спиной к стене, когда первая волна облегчения схлынула.

Амаль стоял рядом, его рука лежала на плече Роберта. Он выглядел так, словно сам только что пробежал марафон.

– Слава богу... – выдохнул он. – Ну что, легче?

– Кажется... – Роберт осторожно потрогал живот. Тот стал заметно мягче, хотя внутри всё еще продолжало бурлить и переливаться. – Но там еще много всего, Амаль. Оно крутит...

– Конечно, там еще много, – Амаль присел перед ним на корточки, вытирая влажным полотенцем лоб парня. – Организм не может избавиться от такого объема за один раз. Но главное — процесс пошел. Теперь мы будем просто ждать.

Они провели в ванной еще около часа. Амаль не уходил, он сидел на краю ванны, рассказывая Роберту какие-то нелепые истории из своего детства, чтобы отвлечь его от неприятных ощущений. Его присутствие действовало на Роберта лучше любого лекарства. Каждое слово Амаля, каждый его ободряющий взгляд наполняли Роберта чувством собственной значимости и защищенности.

Когда они наконец вернулись в спальню, небо за окном уже окрасилось в нежно-розовый цвет. Роберт чувствовал себя полностью опустошенным — и физически, и эмоционально. Его живот стал почти плоским, только легкое урчание напоминало о пережитой буре.

– Ложись, маленький, – Амаль бережно уложил его под одеяло. – Теперь ты точно заснешь.

– А ты? Поспи со мной, – попросил Роберт, притягивая Амаля за руку.

– Обязательно. Только принесу тебе воды, – Амаль быстро сходил на кухню и вернулся со стаканом теплой воды. – Выпей. Тебе нужно восстановить баланс.

Роберт послушно выпил воду, чувствуя, как она прохладным ручейком скатывается внутрь. Он чувствовал себя невероятно легким, словно он действительно сбросил с себя огромный груз.

Амаль лег рядом, притягивая Роберта к себе. Его рука по привычке скользнула на живот парня — теперь уже мягкий, податливый и спокойный.

– Знаешь, Берта, – тихо сказал Амаль, когда они уже начали погружаться в сон, – я завтра всё-таки вызову врача. На дом. Пусть он посмотрит тебя. Такое вздутие на пустом месте — это ненормально. Я боюсь, что у тебя может быть какая-то скрытая непереносимость.

Роберт вздрогнул. Врач — это была угроза его маленькому миру фантазий. Но сейчас, в объятиях Амаля, он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы спорить.

– Хорошо, Амаль... как скажешь... – пробормотал он, засыпая.

Он знал, что завтра ему придется снова что-то придумывать, снова играть роль, чтобы скрыть правду. Но это будет завтра. А сегодня он победил. Он получил ту дозу любви и заботы, о которой мечтал. Его живот, его маленькое «оружие», в очередной раз помогло ему стать центром вселенной для человека, которого он любил больше всего на свете.

Амаль еще долго слушал ровное дыхание Роберта. Он гладил его по животу, чувствуя под пальцами нежную кожу, и клялся себе, что сделает всё возможное, чтобы его «зайчик» больше никогда не испытывал такой боли. Он и не подозревал, что для Роберта эта боль была самым коротким путем к его сердцу.

В утренней тишине квартиры, залитой мягким солнечным светом, всё казалось мирным и правильным. Но Роберт, даже во сне, уже начинал планировать свой следующий «недуг», зная, что пока его живот болит — любовь Амаля будет гореть ярче любого солнца. И эта мысль была самым сладким лекарством, которое он когда-либо принимал.