ФФ по МГА
Металлическое сердце и искры гнева
Утро в Юэй встретило Каями Кагаминэ необычайной легкостью. Раньше каждый поход в столовую был испытанием, но теперь она шла по коридорам с высоко поднятой головой. Ее черные волосы больше не служили ширмой, за которой она пряталась от мира. Напротив, они были аккуратно собраны в высокий хвост, открывая лицо и внимательные глаза цвета ночи.
За последние недели Каями изменилась. Тренировки с Бакуго и советы Кейго принесли плоды: она стала не просто быстрее, она стала опаснее. Но самым удивительным событием стало пробуждение ее собственной, уникальной причуды. В один из моментов предельного напряжения на тренировке, когда Бакуго почти прижал ее к стене, железные балки полигона вдруг отозвались на ее волю, изогнувшись и создав защитный барьер.
Это не было копированием. Это было ее собственное «Я». Управление металлом.
– Каями-чан, ты сегодня снова будешь заниматься с Тодороки-куном? – спросила Урарака, когда они столкнулись у входа в класс.
– Да, Шото-кун обещал помочь мне с контролем температуры металла, – Каями улыбнулась, и эта улыбка была искренней. – А потом Деку-кун хочет проверить, как моя причуда реагирует на его «Один за всех».
– Ого, ты нарасхват! – рассмеялась Мина, проходя мимо. – Смотри, а то наш «Король взрывов» совсем заскучает без своих спаррингов.
Каями невольно бросила взгляд в сторону Кацуки. Бакуго сидел за своей партой, закинув ноги на стол, и с подчеркнутым безразличием читал что-то в телефоне. Однако, стоило Каями упомянуть имя Тодороки, как пальцы парня сжались так сильно, что корпус смартфона жалобно скрипнул.
***
На большой перемене Каями сидела на скамейке во дворе академии. Перед ней на весу плавали несколько маленьких стальных шариков. Она медленно вращала их в воздухе, заставляя менять форму — то они становились острыми шипами, то превращались в идеальные кольца.
– Поразительная плотность, – раздался голос Изуку Мидории. Он уже сидел рядом со своим неизменным блокнотом, быстро записывая наблюдения. – Каями-сан, ты чувствуешь структуру металла или просто даешь ему общую команду?
– Это похоже на... вибрацию, – Каями прикрыла глаза, концентрируясь. – Словно я слышу, как атомы железа перекликаются друг с другом. Шото-кун говорит, что если я смогу нагревать металл силой трения этих частиц, то мне не понадобится внешний огонь.
– Логично! – воскликнул Изуку. – Если ты сможешь разогреть его до состояния плазмы, твоя пробивная способность возрастет в десятки раз!
В этот момент к ним подошел Тодороки. Он, как всегда, был спокоен, но в его взгляде читался неподдельный интерес к успехам девушки.
– Каями, попробуй еще раз тот прием с арматурой, – предложил Шото. – Я создам ледяную стену, а ты попытайся прошить ее раскаленным штырем. Нам нужно понять, как быстро металл теряет тепло при контакте.
– Хорошо, давайте попробуем, – Каями поднялась, полная решимости.
Они отошли чуть дальше, на тренировочный пятачок. Изуку, Шото и Каями выглядели как сплоченная команда исследователей. Они обсуждали векторы силы, теплообмен и молекулярные связи. Каями чувствовала себя нужной, чувствовала, что ее сила вызывает не страх, а восхищение.
Она не заметила, как на балконе второго этажа замерла фигура. Бакуго Кацуки стоял, вцепившись в перила так, что на металле остались вмятины. Он наблюдал, как Деку что-то увлеченно объясняет Каями, жестикулируя и почти касаясь ее плеча. Он видел, как Тодороки создает лед, а Каями, сосредоточенно закусив губу, направляет раскаленный докрасна прут сквозь преграду.
– Чертов Половинчатый... Чертов Деку... – прорычал он сквозь зубы.
Между его пальцами проскочила искра. Он привык, что Каями — его «ученица». Что ее прогресс — это результат их общих вечеров в спортзале. А теперь эти двое крутились вокруг нее, как мухи вокруг варенья. И что самое бесячее — она улыбалась им. Той самой мягкой, доверчивой улыбкой, которую он считал предназначенной только для него (и, возможно, для ее пернатого брата).
– Эй, Бакуго, ты чего такой кислый? – к нему подошел Киришима. – Опять злишься, что Каями-чан делает успехи без твоих криков?
– Заткнись, Дерьмоволосый! – огрызнулся Кацуки. – Мне плевать, с кем эта замухрышка возится. Пусть хоть с Мономой целуется, мне-то что!
– Ну-ну, – хмыкнул Эйджиро, переводя взгляд на тренирующуюся троицу. – Просто со стороны кажется, что ты сейчас спрыгнешь вниз и подорвешь там всё к чертям от ревности.
– Ревности?! – Бакуго обернулся, и его глаза полыхнули настоящим пламенем. – Я?! Ревную эту мелкую?! Да я просто... я просто недоволен, что она тратит время на этих слабаков, когда могла бы отрабатывать нормальные удары!
Он резко развернулся и ушел вглубь коридора, громко хлопая дверью. Киришима лишь покачал головой.
– Ага, конечно. А я тогда — фея-крестная.
***
После занятий класс 1-А столкнулся в коридоре с ребятами из 1-Б. Монома, как обычно, не упустил случая вставить свои пять копеек.
– О, вот и наша звезда с «украденной» судьбой, – он преградил путь Каями. – Слышал, у тебя прорезалась своя причуда? Управление железками? Как примитивно. Но, признаю, в последнем бою ты была... эффектной.
– Спасибо, Монома-кун, – спокойно ответила Каями, не опуская взгляда. – Твоя похвала — это неожиданно.
Кендо, стоявшая рядом, одобрительно кивнула.
– Не обращай внимания на этого придурка, Каями. Ты отлично держишься. Твоя новая сила действительно впечатляет. Приходи к нам как-нибудь на спарринг, нам не хватает таких бойцов.
– Я обязательно приду, – пообещала Каями.
Бакуго, стоявший чуть поодаль, слышал каждое слово. То, что даже 1-Б признал ее, должно было радовать его как ее наставника, но вместо этого внутри него ворочалось тяжелое, липкое чувство. Она становилась самостоятельной. Она больше не нуждалась в его защите.
– Эй, Перевертыш! – крикнул он, перекрывая гул голосов.
Каями обернулась.
– Да, Бакуго-кун?
– В спортзал. Сейчас, – бросил он и, не дожидаясь ответа, пошел прочь.
Каями виновато посмотрела на Деку и Шото, с которыми планировала обсудить результаты тестов.
– Идите без меня, ребята. Кажется, у Кацуки сегодня плохое настроение.
– Разве у него бывает другое? – философски заметил Тодороки.
***
В спортзале было тихо. Бакуго уже переоделся и теперь неистово колотил грушу, хотя обычно предпочитал спарринги с живыми людьми. Каждый его удар сопровождался небольшим микровзрывом, отчего по залу разносился гулкий «бум».
Каями тихо вошла и начала разминаться. Она чувствовала напряжение, исходящее от него.
– Ты опоздала на три минуты, – не оборачиваясь, произнес Бакуго.
– Прости. Задержалась у выхода.
– С кем на этот раз? С Деку? Или с тем хвостатым из 1-Б? – он резко развернулся. Его лицо было бледным, а глаза горели яростью.
– Мы просто разговаривали, – Каями удивленно моргнула. – Бакуго-кун, что с тобой? Ты сегодня сам не свой.
– Со мной всё отлично! – он подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней. – Это ты ведешь себя как дура. Собираешь вокруг себя толпу поклонников. Зачем тебе этот половинчатый? Зачем тебе записи Деку? Ты думаешь, они научат тебя сражаться по-настоящему?
Каями отступила на шаг, наткнувшись спиной на стойку с гантелями.
– Они помогают мне понять мою причуду, Кацуки. Это наука. Шото знает всё о температуре, а Изуку...
– МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ОНИ ЗНАЮТ! – взревел Бакуго, ударив ладонью в стену рядом с ее головой.
В воздухе отчетливо запахло нитроглицерином. Каями замерла. Она видела, как дрожат его плечи. И вдруг она поняла. Это не был гнев на ее слабость. Это была неуверенность.
– Ты боишься, – тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза.
– Чего?! – он оскалился. – Я ничего не боюсь!
– Ты боишься, что я уйду, – продолжала она, и ее голос стал удивительно твердым. – Боишься, что если я стану сильнее с помощью других, то ты мне больше не будешь нужен.
Бакуго замер. Его рука всё еще упиралась в стену, блокируя ей путь. Он хотел что-то крикнуть, послать ее к черту, взорвать здесь всё, но слова застряли в горле. Она видела его насквозь.
– Ты идиотка, – наконец выдохнул он, отворачиваясь. – Самая большая идиотка, которую я встречал.
– Может быть, – Каями медленно подошла к нему и, набравшись небывалой смелости, положила руку ему на плечо. – Но я никогда не забуду, кто первым увидел во мне человека, а не отражение. Кто первым сказал, что мои шрамы — это сила.
Она почувствовала, как под ее ладонью расслабляются его напряженные мышцы.
– Шото и Изуку — мои друзья, – продолжала она. – Но они — учителя теории. А ты... ты мой ориентир. Ты тот, за кем я бегу, чтобы не отстать.
Бакуго молчал долго. В зале стало так тихо, что было слышно, как капает вода в душевой.
– Металл, – вдруг произнес он хрипло.
– Что?
– Твоя причуда. Управление металлом.
Он повернулся к ней, и в его взгляде больше не было ярости. Только странная, почти болезненная честность.
– Если ты действительно хочешь контроля, не слушай Деку. Металл не любит теорию. Он любит давление. Температуру. Хаос.
Он протянул руку и схватил одну из гантелей, лежавших на стойке. Сжал ее так, что металл жалобно скрипнул.
– Ты должна не «вибрировать» с ним. Ты должна подчинять его. Так же, как я подчиняю свой пот.
Каями смотрела на его пальцы, сжимающие сталь. Она почувствовала, как ее собственная причуда внутри нее отозвалась на этот жест.
– Покажи мне, – прошептала она.
– Ладно, – Бакуго ухмыльнулся своей привычной, дерзкой ухмылкой. – Но предупреждаю: если ты начнешь ныть, что тебе горячо или тяжело, я позову Тодороки, чтобы он сделал тебе ледяной компресс.
– Я не буду ныть, – Каями тоже улыбнулась, и в ее глазах вспыхнули искры решимости.
Тренировка, начавшаяся с ревности и криков, превратилась в нечто совершенно иное. Бакуго создавал направленные взрывы, разогревая воздух вокруг Каями до невероятных температур, а она училась удерживать форму металла в этом пекле. Она чувствовала, как его энергия подпитывает ее волю.
В какой-то момент, когда они оба, измотанные, упали на маты, Каями посмотрела на свои руки. Они были в саже, в мелких царапинах, но они были твердыми.
– Эй, Кацуки, – позвала она.
– Ну чего еще? – он лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок.
– Завтра Деку пригласил меня в кафе, чтобы обсудить...
– ЕСЛИ ТЫ ПОЙДЕШЬ, Я ВЗОРВУ ЭТО КАФЕ ВМЕСТЕ С ЕГО ЗЕЛЕНЫМИ КУДРЯМИ! – мгновенно отозвался Бакуго, даже не открывая глаз.
Каями тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
– Я пошутила. Я пойду в библиотеку. Одна.
– То-то же, – буркнул он.
Он не признался бы в этом даже под пытками, но в тот момент, когда она смеялась, он чувствовал, что его собственное сердце, обычно состоящее из льда и взрывчатки, становится таким же податливым, как тот металл, которым она управляла.
***
На следующее утро в классе было необычно шумно. Мина и Каминари о чем-то оживленно спорили, Иида пытался навести порядок, а Деку снова что-то записывал.
Каями вошла в класс и сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Бакуго сидел на своем месте, скрестив руки на груди. Когда их глаза встретились, он едва заметно кивнул. Это был жест признания. Жест, который для Каями значил больше, чем любая медаль или похвала учителей.
К ее парте подошел Тодороки.
– Каями, я нашел статью о криогенной обработке стали. Думаю, нам стоит...
– Шото-кун, прости, – мягко перебила его Каями. – Я думаю, что на этой неделе я сосредоточусь на тренировках с Бакуго-куном. Мне нужно подтянуть... практическую сторону.
Тодороки на мгновение замер, затем перевел взгляд на Бакуго, который в этот момент выглядел так, будто только что выиграл в лотерею миллион йен, хотя старательно пытался сохранить кислую мину.
– Понимаю, – кивнул Шото. – Его стиль... агрессивен, но эффективен для твоей причуды. Удачи.
Когда Тодороки отошел, Каями почувствовала, как в ее сумке что-то завибрировало. Она достала телефон. Сообщение от Бакуго, который сидел в трех метрах от нее: «В 18:00. Не опаздывай. И не забудь тот браслет, который ты вчера согнула. Будем учиться делать из него шипы».
Каями улыбнулась и быстро набрала ответ: «Буду вовремя, учитель».
Она знала, что впереди еще много дней, когда он будет ревновать ее к каждому столбу, и много дней, когда она будет сомневаться в себе. Но теперь у нее было не только «Отражение» чужих сил. У нее была своя собственная опора. Металл в ее руках и искры в его ладонях.
И, возможно, когда-нибудь она найдет в себе силы признаться, что ее самая большая причуда — это не управление сталью, а способность видеть за взрывами самого доброго и преданного человека на свете. А пока... пока ей было достаточно того, что он снова и снова заставляет ее подниматься с колен, становясь сильнее с каждым новым днем в Юэй.