← Назад к обзору

фиктивный брак

Стеклянный блеск фальшивой любви

Атмосфера в доме Кимов за последние несколько дней стала странно-напряженной. Тэхен, вернувшись из загородного дома, казался еще более замкнутым и мрачным. Он не поднимал руку на Чонгука, но и не заговаривал с ним, обходя омегу стороной, словно тот был призраком. Чимин же, напротив, не отходил от Чонгука ни на шаг, окружив его почти удушающей заботой, которая была его способом искупить вину.

Однако хрупкое перемирие было нарушено неожиданным визитом. Родители Чонгука, чета Чон, решили нанести визит «горячо любимому» сыну и его влиятельному супругу. Для них это был не семейный ужин, а проверка актива: хорошо ли прижился их товар в чужих руках и не пора ли просить о новых льготах для своего бизнеса.

Чонгук стоял перед зеркалом, поправляя воротник рубашки. Его пальцы дрожали так сильно, что он едва мог застегнуть пуговицы. Страх перед Тэхеном был велик, но страх перед собственным отцом был вшит в его подсознание с самого детства.

– Эй, тише ты, – Чимин вошел в комнату и мягко перехватил руки омеги. – Тэ сегодня в дурном расположении духа, но он не допустит скандала при гостях. Просто сиди тихо, улыбайся и кивай.

– Ты не понимаешь, Чимин, – прошептал Чонгук, глядя на свое отражение. – Они... они не приходят просто так.

– Я знаю, что они те еще стервятники, – фыркнул Чимин, поправляя Чонгуку прическу. – Но теперь ты Ким. Запомни это. Они не могут тронуть тебя здесь.

Если бы Чимин знал, как ошибался. За час до приезда гостей Тэхен вызвал брата в офис для подписания каких-то документов, связанных с его фондом. Чимин упирался, не желая оставлять Чонгука одного, но Тэхен был непреклонен.

– Это займет сорок минут, Чимин. Машина уже ждет. Чонгук взрослый омега, он справится с приемом собственных родителей.

Когда Чимин уехал, дом погрузился в зловещую тишину. Чонгук спустился в малую гостиную, где Тэхен уже сидел в кресле, просматривая отчеты в планшете. Альфа даже не взглянул на вошедшего мужа.

Вскоре слуги доложили о прибытии четы Чон. В комнату вошли двое: высокий, грузный мужчина с жестким лицом и женщина с холодными глазами, в которых не было ни капли материнского тепла.

– Господин Ким, какая честь, – отец Чонгука расплылся в подобострастной улыбке, пожимая руку Тэхену. – Надеемся, наш непутевый сын не доставляет вам слишком много хлопот?

Тэхен скупо кивнул, жестом приглашая всех к столу.

– Чонгук ведет себя... подобающе, – коротко ответил Тэхен.

Омега чувствовал, как взгляд отца сверлит его насквозь. Это был взгляд хищника, оценивающего жертву. Чонгук разливал чай, стараясь не смотреть родителям в глаза. Тишина в комнате давила на уши. Родители начали обсуждать с Тэхеном детали новой сделки, периодически бросая на сына колкие замечания.

– Чонгук, ты совсем перестал следить за осанкой, – ледяным тоном произнесла мать. – В этом доме тебя, видимо, слишком избаловали.

– Простите, мама... – прошептал омега.

– Не мямли! – прикрикнул отец, отчего Чонгук вздрогнул. – Господин Ким, вы слишком мягки с ним. В наше время омег учили голосу и стати более радикальными методами.

Тэхен приподнял бровь, но промолчал. Его забавляло, с какой легкостью эти люди поливали грязью собственного ребенка, но внутри шевельнулось странное чувство брезгливости.

В этот момент Чонгук потянулся, чтобы подать Тэхену чашку с горячим чаем. Его рука, ослабевшая от стресса и недосыпа, внезапно подвела. Чашка наклонилась, и обжигающая жидкость выплеснулась прямо на идеально выглаженные брюки Тэхена и его ладонь.

Фарфор с глухим звоном ударился о поднос. Чонгук замер, его лицо в мгновение ока стало белее мела.

– Я... я... Тэхен, прости, я не хотел! – Чонгук в ужасе схватил салфетку, пытаясь вытереть пятно, но его руки так сильно тряслись, что он лишь размазывал чай.

Тэхен резко встал, отталкивая руку омеги. Он не кричал, но его лицо исказилось от боли и раздражения.

– Черт возьми, Чонгук! – прорычал альфа, стряхивая капли с руки.

Это стало детонатором. Отец Чонгука вскочил с места, его лицо покраснело от ярости. Для него этот инцидент был не просто случайностью, а личным оскорблением перед лицом могущественного зятя.

– Ах ты, никчемная дрянь! – взревел старший Чон.

Прежде чем Тэхен успел среагировать, отец Чонгука преодолел расстояние между ними и с размаху ударил сына по лицу. Удар был такой силы, что Чонгук отлетел к дивану, сбивая вазу с цветами.

Тэхен застыл. Он видел насилие. Он сам применял его. Но увидеть, как отец с такой легкостью и звериной жестокостью бьет своего омегу-сына прямо в чужом доме... это было за гранью его понимания. Однако Тэхен не двинулся с места. В его голове боролись два чувства: привычное безразличие к судьбе «инструмента» и шок от увиденного. Он стоял и смотрел, словно завороженный, не зная, как реагировать.

– Ты позоришь нас! – отец схватил Чонгука за волосы, рывком поднимая его с пола. – Мы вложили в тебя столько денег, а ты даже чашку удержать не можешь!

– Папа, пожалуйста... – Чонгук всхлипывал, закрывая лицо руками. – Прости, это случайно...

– Случайно?! – мужчина нанес еще один удар, на этот раз в живот. Чонгук согнулся пополам, хватая ртом воздух. – Я научу тебя, как служить мужу!

Мать Чонгука спокойно продолжала пить чай, лишь брезгливо поджав губы.

– Дорогой, не испачкай ковер, господину Киму это не понравится, – бросила она, словно речь шла о непослушной собаке.

Тэхен продолжал стоять. В его ушах стоял звон. Он смотрел на Чонгука, который сейчас выглядел как сломанная кукла. Альфа ждал, что Чонгук начнет защищаться, что он что-то скажет, но омега лишь сжимался, принимая удары как нечто должное, как привычную часть своей жизни.

«Так вот откуда это...» – пронеслось в голове Тэхена. – «Вот почему он никогда не сопротивлялся мне. Он вырос в этом».

Отец Чонгука, распаляясь всё больше, сорвал с себя кожаный ремень. Тэхен вздрогнул — этот звук был ему слишком знаком.

– Я выбью из тебя эту дурь! – закричал старший Чон, замахиваясь.

Первый удар пришелся по спине Чонгука. Омега вскрикнул и упал на колени. Тэхен видел, как на тонкой ткани рубашки проступают пятна — старые раны, которые еще не успели зажить после его собственных наказаний, снова открылись под ударами биологического отца.

Тэхен хотел что-то сказать. Хотел остановить это безумие. Но какая-то часть его сознания, скованная годами жестокости и убеждением, что слабых нужно ломать, удерживала его на месте. Он смотрел, как Чонгука избивают в его собственной гостиной, и чувствовал странное оцепенение. Он не знал причины такой ярости родителей, не понимал, почему они ненавидят собственного ребенка, и это непонимание парализовало его волю.

– Хватит... – прошептал Чонгук, теряя сознание от боли и шока. Его голова бессильно опустилась на ковер.

Старший Чон, тяжело дыша, остановился. Он посмотрел на Тэхена, ожидая одобрения.

– Вот так с ними и надо, господин Ким. Только через боль они понимают свое место. Надеюсь, теперь он будет внимательнее.

Тэхен посмотрел на неподвижное тело Чонгука. Омега не шевелился. Вокруг него расплывалось багровое пятно.

– Уходите, – глухо произнес Тэхен.

– Что? Но мы еще не обсудили контракт... – начал было отец.

– Уходите из моего дома! – рявкнул Тэхен так, что чета Чон вздрогнула. – Сейчас же!

Когда родители Чонгука поспешно ретировались, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Тэхен подошел к Чонгуку и опустился на одно колено. Он протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но тут же отдернул ее. Ему стало страшно. Впервые в жизни Ким Тэхену стало по-настоящему страшно от того, что он увидел — и от того, что он позволил этому случиться.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

– Тэ, я закончил раньше! – голос Чимина прозвенел в холле. – Представляешь, этот юрист...

Чимин зашел в гостиную и замер. Его взгляд упал на перевернутую мебель, разбитую вазу и, наконец, на Чонгука, лежащего в луже крови и чая. Тэхен стоял рядом, бледный и потерянный.

– Что... что здесь произошло? – голос Чимина сорвался на шепот.

Он бросился к Чонгуку, падая перед ним на колени.

– Чонгук! Чонгук-и, очнись! Тэ, что ты сделал?! Ты обещал! Ты обещал, что больше не тронешь его!

– Это не я... – выдавил Тэхен, не глядя на брата. – Его родители...

Чимин поднял голову, и в его глазах Тэхен увидел такую ненависть и разочарование, каких не видел никогда раньше.

– И ты стоял и смотрел? – прошипел Чимин. – Ты просто смотрел, как они убивают его?

– Я не знал... я не понял... – начал Тэхен, но Чимин уже не слушал.

Он дрожащими руками нащупал пульс на шее Чонгука. Тот был слабым и прерывистым.

– Он не дышит... он почти не дышит! – закричал Чимин, выхватывая телефон. – Скорую! Быстро! Тэхен, если он умрет, я к