← Назад к обзору

Формула 1

Гравитация и пепел

Утро в Монако всегда начиналось с ослепительного солнца, которое бесцеремонно врывалось в панорамные окна спальни, отражаясь от лазурной глади залива. Но для Джорджа этот свет казался слишком громким. Он пошевелился, и каждая мышца в его теле — от шеи до кончиков пальцев на ногах — отозвалась глухой, ноющей болью. Это была не та привычная усталость после перегрузок в кокпите, к которой он привык за годы карьеры. Это была метка. Напоминание о вчерашнем вечере, которое горело на его коже невидимым пламенем.

Джордж приоткрыл глаза и наткнулся на широкую, мускулистую спину Макса. Ферстаппен спал, уткнувшись лицом в подушку, и его дыхание было глубоким и ровным. В этом состоянии он не выглядел как «Безумный Макс» или трехкратный чемпион мира, готовый переехать любого ради титула. Он выглядел почти… спокойным. Но Джордж знал, какая первобытная мощь скрывается за этим спокойствием.

Расселл осторожно сел, подтянув одеяло к груди. На его плече красовался багровый след — память о том моменте, когда Макс окончательно потерял самообладание. Джордж коснулся его пальцами, и на его губах, вопреки боли, заиграла та самая стервозная улыбка. Он получил свое. Он вывел Ферстаппена из равновесия так, как не удавалось ни одному инженеру или сопернику.

– Уже планируешь, как подрежешь меня в Монце? – Голос Макса, низкий и хриплый от сна, заставил Джорджа вздрогнуть.

Макс перевернулся на спину, щурясь от солнца. Его русые волосы были в полном беспорядке, а в зеленых глазах, несмотря на утреннюю негу, уже разгорался тот самый опасный огонек.

– Я планирую, как буду выглядеть на подиуме, пока ты будешь объяснять прессе, почему твой темп внезапно упал, – парировал Джордж, возвращая себе маску безупречного британца. – Хотя, признаться, твой «темп» вчера вечером был… впечатляющим.

Макс усмехнулся, резко вытянул руку и схватил Джорджа за затылок, притягивая его к себе. Расселл не сопротивлялся, его тело само подалось навстречу этой грубой ласке.

– Мой темп всегда безупречен, Расселл. Тебе ли не знать. Но если ты думаешь, что вчера всё закончилось, ты глубоко ошибаешься. Ты всё еще должен мне за тот маневр в двенадцатом повороте. Один вечер не покрывает такие долги.

– Ты ненасытный, Макс, – выдохнул Джордж, чувствуя, как по спине снова пробежали мурашки. – Тебе всегда мало. Мало побед, мало очков, мало контроля.

– Когда дело касается тебя — да, – Макс приподнялся на локтях, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Джорджа. – Ты ведь сам этого хотел. Ты провоцировал меня все выходные. Эта твоя манера смотреть сверху вниз, твои комментарии в прессе… Ты же просто напрашивался на то, чтобы тебя прижали к стене.

– И ты с радостью исполнил это желание, – Джордж приподнял бровь, его голубые глаза блеснули вызовом. – Но не забывай, Макс: на трассе я всё еще твой кошмар. И если ты думаешь, что после… этого… я стану мягче, то ты плохо меня знаешь.

Макс резко перевернул его, оказываясь сверху и придавливая Джорджа своим весом к матрасу. Это движение было таким быстрым и точным, что Расселл даже не успел вдохнуть.

– Я и не хочу, чтобы ты был мягче, – прорычал Макс, впиваясь взглядом в его глаза. – Мне нравится, когда ты огрызаешься. Мне нравится ломать твое сопротивление. Если ты начнешь уступать мне дорогу, ты станешь мне неинтересен. Но пока ты ведешь себя как стерва, которая возомнила себя королем трассы… я буду напоминать тебе, кто здесь настоящий хищник.

– Попробуй, – прошептал Джордж, запуская пальцы в волосы Макса и с силой притягивая его для поцелуя.

Этот поцелуй не был похож на вчерашнюю ярость. В нем было больше владения, больше осознанного желания причинить удовольствие через доминирование. Макс кусал его губы, словно заявляя свои права на каждый сантиметр его тела, а Джордж отвечал с той же страстью, не желая признавать свое поражение до конца.

Телефон на прикроватной тумбочке начал настойчиво вибрировать. Макс выругался, не отрываясь от шеи Джорджа, где он как раз нашел особенно чувствительную точку.

– Игнорируй, – выдохнул Джордж, выгибаясь под ним.

– Это Хорнер, – Макс бросил взгляд на экран и нехотя отстранился. – Черт бы его побрал. У нас сегодня съемки для спонсоров.

Джордж сел, поправляя растрепанные кудри. Его вид был вызывающе прекрасен: раскрасневшийся, со следами укусов на шее и этим победным блеском в глазах.

– Что ж, иди, чемпион. Твои обязанности зовут. А мне нужно привести себя в порядок. Тото не одобрит, если я приду на базу с таким… сувениром на шее.

Макс встал с кровати, ничуть не смущаясь своей наготы. Его мускулистое тело, покрытое легким загаром, выглядело как ожившая статуя. Он подошел к Джорджу, взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Надень что-нибудь с высоким воротником, Расселл. Потому что я не собираюсь извиняться за то, что оставил на тебе свои следы. И помни: в следующий раз, когда ты решишь «захлопнуть калитку» перед моим носом, наказание будет в два раза длиннее.

– Я приму это к сведению, – Джордж улыбнулся своей самой обворожительной и раздражающей улыбкой. – Но не обещаю, что буду паинькой.

Макс коротко рассмеялся, хлопнул его по бедру и направился в ванную. Джордж остался в постели, слушая шум воды и чувствуя, как внутри него всё еще вибрирует напряжение.

Это была опасная связь. Два эгоиста, два пилота, для которых победа была важнее воздуха, нашли друг друга в этом хаосе адреналина и ненависти. Они были как два болида, идущих колесо в колесо на скорости триста километров в час: малейшая ошибка — и они оба взлетят на воздух. Но именно этот риск заставлял их сердца биться быстрее.

Джордж встал и подошел к зеркалу. Он внимательно изучил свое отражение. Синяк на плече, отметины на шее, припухшие губы. Он выглядел как человек, который прошел через битву и вышел из нее живым.

– Ты сам напросился, Джордж, – прошептал он своему отражению. – И тебе это чертовски понравилось.

Через час они уже стояли на парковке. Макс, уже в командной поло «Ред Булл», выглядел собранным и холодным, словно и не было того безумия, которое творилось в спальне. Джордж, в безупречно отглаженной белой рубашке с плотно застегнутым воротником, олицетворял британский шик.

– До встречи на трассе, Макс, – сказал Джордж, открывая дверь своего автомобиля.

– Смотри в зеркала, Джордж, – бросил Макс через плечо, садясь в свой внедорожник. – Я буду ближе, чем тебе кажется.

Машины разъехались в разные стороны, оставляя после себя лишь запах жженой резины и невысказанные обещания. Впереди была новая неделя, новые интриги и новая гонка. Весь мир будет следить за их борьбой на трассе, анализировать каждый маневр и каждое слово в интервью. Никто не узнает, что происходит, когда гаснут софиты и закрываются двери частных домов.

Для всех они оставались непримиримыми врагами. Для себя — единственными людьми, способными выдержать накал друг друга.

Джордж ехал по набережной, чувствуя, как адреналин снова начинает закипать в крови. Он уже представлял себе следующий Гран-при. Он знал, что Макс будет атаковать еще агрессивнее. И он знал, что сам сделает всё, чтобы спровоцировать его снова. Потому что это была их игра. Их способ чувствовать жизнь.

На трассе они были пилотами. В постели они были животными. И ни один из них не променял бы это на спокойную жизнь.

Вечером того же дня Джордж сидел в своем гостиничном номере, просматривая записи вчерашней гонки. Он видел, как его «Мерседес» опасно приближается к болиду Макса. Он видел, как Ферстаппен дергает рулем, избегая столкновения. В тот момент на трассе он чувствовал только холодный расчет. Теперь же, глядя на эти кадры, он чувствовал жар, разливающийся по телу.

Раздался сигнал уведомления на телефоне. Сообщение от Макса. Короткое, в его стиле.

– Фото с интервью. Твой воротничок не скрывает всё, Расселл. Я вижу край синяка. И мне это нравится.

Джордж усмехнулся и быстро набрал ответ.

– Тебе стоит сосредоточиться на своих логах, Макс. Твой темп на третьем секторе был нестабильным. Может, ты слишком много думал обо мне?

Ответ пришел мгновенно.

– Я думал о том, как буду затыкать твой рот в следующий раз. Готовься. Монца будет жаркой.

Джордж отложил телефон и откинулся на спинку кресла. Он знал, что это не просто слова. Макс никогда не бросал слов на ветер. Каждая их встреча была битвой, и каждая битва заканчивалась их общим падением в бездну страсти.

Они были идеальными соперниками. Они были идеальными любовниками. И они были абсолютно, безнадежно зависимы от этой боли и этого удовольствия.

– Посмотрим, кто кого, Макс, – негромко произнес Джордж в пустоту комнаты.

Впереди был долгий сезон. Сезон, который обещал стать самым скандальным и самым жарким в истории Формулы-1. И Джордж Расселл был готов к каждому повороту этой трассы. Ведь в конце пути его всегда ждал Макс — его личный палач и его единственное спасение.

Гонка продолжалась. И в этой гонке не было правил, кроме одного: выживает тот, кто готов идти до конца. Джордж был готов. А Макс… Макс уже давно перешел эту черту.

Тишина комнаты казалась временным перемирием перед новой бурей. И оба они знали, что эта буря будет сокрушительной. Но именно ради таких моментов они и жили. Ради секунд на грани жизни и смерти на трассе. И ради часов на грани боли и экстаза в объятиях друг друга.

Мир Формулы-1 еще не знал, какая драма разворачивается за кулисами. Но пепел этой страсти уже начинал засыпать паддок, обещая сжечь всё на своем пути. И Джордж Расселл, с его кудрями и голубыми глазами стервы, был готов стать тем самым пламенем, в котором сгорит великий чемпион. Или же — в котором они сгорят вместе, превратившись в легенду, написанную адреналином и потом на асфальте мировых трасс.