← Назад к обзору

Формула 1

Сквозь тернии к звездам и синякам

– Ты выглядишь так, будто тебя переехал собственный грузовик с запчастями, Джордж. – Тото Вольфф окинул своего пилота внимательным, слишком проницательным взглядом. – Или ты решил сменить дисциплину и занялся боями без правил в свободное от гонок время?

Джордж замер, не донеся чашку эспрессо до губ. Они находились в моторхоуме «Мерседеса» на базе в Брэкли, и утреннее совещание только началось. Высокий воротник тонкого джемпера, который Расселл выбрал сегодня, казался ему идеальным прикрытием, но острый глаз босса команды всегда находил изъяны в любой защите.

– Просто неудачно упал в спортзале, Тото, – ответил Джордж, сохраняя на лице выражение абсолютной невозмутимости. – Слишком большой вес на штанге, небольшая потеря равновесия. Ничего такого, что могло бы повлиять на мою телеметрию.

– Смотри мне, – Тото сузил глаза, но развивать тему не стал. – Нам нужно обсудить стратегию на Монцу. И, Джордж... постарайся больше не входить в клинч с Ферстаппеном так рано. Мы не можем позволить себе двойной сход из-за твоих амбиций.

Джордж кивнул, чувствуя, как под тканью джемпера зудит кожа там, где пальцы Макса оставили особенно яркие отметины. Если бы Тото знал, что «клинч» с Ферстаппеном продолжается уже третьи сутки в режиме нон-стоп, его бы, вероятно, хватил удар.

Как только совещание закончилось, Джордж скрылся в своей личной комнате отдыха. Телефон в кармане брюк завибрировал.

– Ты уже наврал своему австрийскому папочке про спортзал? – Голос Макса в трубке звучал весело и вызывающе. – Я видел твое лицо на утреннем брифинге по телевизору. Ты держишь спину так ровно, будто тебе вставили лом вместо позвоночника. Моя работа?

– Твоя работа — это вовремя тормозить в поворотах, Макс, – огрызнулся Джордж, запирая дверь на замок. – Из-за тебя мне пришлось надеть шерсть в двадцать пять градусов тепла. Я чешусь как плешивый пес.

– О, бедный британский принц, – Макс рассмеялся, и этот звук вызвал у Джорджа непроизвольную дрожь внизу живота. – Потерпи. Вечером я помогу тебе снять этот джемпер. И всё остальное тоже. Я уже в аэропорту, вылетаю в Италию. Жду тебя в нашем обычном месте в Милане. И не смей опаздывать.

– Я приеду, когда сочту нужным, Ферстаппен, – бросил Джордж и сбросил вызов, чувствуя, как сердце пускается вскачь.

Милан встретил их душным вечером и огнями, которые казались неестественно яркими после стерильной тишины базы. Джордж припарковал свою машину у неприметного отеля в пригороде — места, где их точно не стали бы искать папарацци. Когда он вошел в номер, Макс уже был там. Он сидел в кресле с ноутбуком, изучая графики, но как только дверь захлопнулась, компьютер был безжалостно отброшен в сторону.

– Ты опоздал на пятнадцать минут, – Макс встал, и в его глазах мгновенно вспыхнуло то самое опасное, пошлое пламя. – Штрафной круг, Расселл?

Джордж медленно снял пиджак, бросая его на спинку стула. Он выглядел безупречно: русые кудри уложены волосок к волоску, голубые глаза светятся холодным вызовом.

– Пробки, Макс. Или ты думаешь, что мир вращается вокруг твоего расписания?

– Мой мир вращается вокруг того, что я получаю, когда захочу, – Макс сократил расстояние между ними в два шага.

Он грубо схватил Джорджа за подбородок, заставляя его задрать голову. Зеленые глаза хищно изучали лицо британца.

– Всё еще бледный. Всё еще такой правильный. Давай посмотрим, что ты прячешь под этим дурацким воротником сегодня.

Макс рванул молнию на джемпере Джорджа вниз. Ткань разошлась, обнажая ключицы и шею, на которой уже начали желтеть старые синяки.

– Уродство, – прошептал Макс, но его губы тут же накрыли одну из отметин. – Мое любимое уродство.

Джордж издал сдавленный стон, его пальцы впились в плечи Макса, сминая его футболку. Сила Ферстаппена была подавляющей, она вытягивала из Джорджа всю его спесь, оставляя только голые инстинкты.

– Ты обещал… наказать меня за Монцу заранее, – прохрипел Джордж, прижимаясь к нему всем телом. – Так чего ты ждешь? Пока я получу поул-позицию?

– Ты не получишь поул, придурок, – Макс толкнул его на кровать, нависая сверху. – Ты получишь только то, что я позволю тебе взять. Ты сегодня будешь отрабатывать каждый свой дерзкий взгляд на трассе.

Он сорвал с Джорджа одежду с такой скоростью, будто это была мешающая аэродинамике деталь. Расселл выгнулся на простынях, длинный, гибкий и безумно красивый в своей уязвимости. Макс замер на секунду, любуясь делом своих рук. На белой коже Джорджа его вчерашние следы смотрелись как карта сражений.

– Ты — самая красивая стерва в этом пелотоне, – выдохнул Макс, его голос вибрировал от вожделения. – И я собираюсь испортить эту красоту так, чтобы ты не мог сесть в кокпит без мысли обо мне.

Он не был нежен. Макс Ферстаппен не знал, что такое нежность, когда дело касалось Джорджа Расселла. Это была война, перешедшая в горизонтальную плоскость. Макс брал его жестко, властно, заставляя Джорджа кусать губы до крови, чтобы не кричать слишком громко.

– Говори, – приказал Макс, вжимаясь в него, чувствуя, как мышцы Джорджа дрожат от напряжения. – Скажи, кто твой владелец на этой трассе.

– Ты… – Джордж закинул голову назад, его глаза закатились. – Ты, Макс… Боже…

– Громче! – Макс перехватил его руки, прижимая их к изголовью кровати так сильно, что суставы затрещали. – Ты вчера в интервью сказал, что я «агрессивный и неуправляемый». Повтори это сейчас, когда я управляю каждым твоим вдохом.

– Ты… неуправляемый… животное… – Джордж сорвался на крик, когда Макс увеличил темп, доводя его до предела физической выносливости. – И я ненавижу… как сильно мне это нравится…

Это был страшный секс — именно такой, какой Макс обещал в боксах Спа. В нем не было места романтике, только чистый, концентрированный тестостерон и жажда обладания. Макс действовал так, словно хотел выжечь себя внутри Джорджа, оставить неизгладимый след в его сознании. Он менял позы, не давая Расселлу перевести дыхание, заставляя его подчиняться каждому движению, каждому рывку.

Когда финал накрыл их обоих, это было похоже на взрыв двигателя на полной скорости. Джордж содрогался в руках Макса, из его глаз брызнули слезы, а голос пропал, оставив лишь рваный шепот. Макс навалился на него всем весом, тяжело дыша, его сердце колотилось о ребра Джорджа, как пойманная птица.

Они лежали в тишине долго, пока пот остывал на их телах. Макс первым пришел в себя. Он отстранился, сел на край кровати и закурил, глядя в окно на ночной Милан.

– Ты живой там, Расселл? – спросил он, не оборачиваясь.

Джордж медленно перевернулся на бок, подтягивая к себе простыню. Его тело ныло, в паху горело, а на запястьях отчетливо проступали красные полосы от хватки Макса. Но в его взгляде, когда он посмотрел на спину Ферстаппена, не было обиды. Там было торжество.

– Ты не смог меня сломать, Макс, – голос Джорджа был хриплым, но в нем снова зазвучала та самая аристократичная сталь. – Ты только сделал меня злее. В воскресенье я не дам тебе и метра пространства.

Макс обернулся, выпустив струю дыма. На его губах играла покровительственная, почти нежная усмешка.

– Я на это и рассчитываю. Если ты приедешь вторым, я буду разочарован. А ты ведь не хочешь разочаровывать своего… наставника по дисциплине?

– Пошел ты, Ферстаппен, – Джордж закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в тяжелый, бездонный сон. – Увидимся в первом повороте.

Утро в Монце пахло бензином и ожиданием. Паддок гудел, фанаты «Феррари» — тифози — заполняли трибуны красным морем, но всё внимание прессы было приковано к двум фигурам.

Макс и Джордж столкнулись в зоне гостеприимства. Оба в солнцезащитных очках, оба с каменными лицами.

– Как твоя штанга, Джордж? – громко спросил Макс, проходя мимо. – Надеюсь, ты больше не падал сегодня утром?

Журналисты тут же навострили уши. Джордж остановился, медленно снял очки и посмотрел на Макса. Его взгляд был ледяным.

– Я в отличной форме, Макс. Спасибо за заботу. Советую тебе проверить свои зеркала перед гонкой. Говорят, в Монце они часто вибрируют, когда сзади идет кто-то быстрее тебя.

– Кто-то быстрее меня? – Макс подошел вплотную, так что их плечи соприкоснулись. – Я не видел таких в этом сезоне. Но если ты хочешь попробовать… я буду ждать. Ты же знаешь, я люблю жесткую игру.

Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними буквально вибрировал от невысказанной страсти и ярости. Для окружающих это был очередной эпизод их вражды. Для них двоих — продолжение ночи в Милане.

– Джордж, ты выглядишь очень сосредоточенным, – к ним подошел репортер с микрофоном. – Есть ли какой-то особый секрет твоей подготовки к этому уикенду?

Джордж на секунду перевел взгляд на Макса, заметив, как тот едва заметно облизнул губы.

– Секрет прост, – ответил Расселл, и его голос был идеально ровным. – Нужно знать свои слабые места и позволять правильным людям указывать на них. Макс очень помог мне понять, где я допускаю ошибки.

Макс коротко хохотнул и, не сказав больше ни слова, зашагал к боксам «Ред Булла». Он знал, что Джордж только что признал его превосходство, спрятав это за двусмысленной фразой. И это заводило его больше, чем любая победа.

Гонка в Монце стала легендой. С первого круга два болида — синий и серебристый — сцепились в мертвой хватке. Джордж атаковал так, будто у него не было инстинкта самосохранения. Он подрезал Макса, выдавливал его на траву, блокировал траектории с хирургической точностью.

– Что он творит?! – орал в радио Макс, хотя в его голосе слышался восторг. – Он сумасшедший! Он врежется в меня!

– Макс, сохраняй спокойствие, – отвечал его инженер Джанпьеро Ламбьязе. – Сосредоточься на гонке.

– Я спокоен! – выкрикнул Макс, входя в «Параболику» на грани срыва задней оси. – Я просто собираюсь преподать ему еще один урок!

На сорок пятом круге Джордж совершил невозможное. Он пошел на обгон по внешней траектории в первом повороте — там, где это считалось самоубийством. Их колеса соприкоснулись, посыпались искры. Макс не уступил ни миллиметра, но Джордж удержал машину и вышел вперед.

Трибуны взревели. Это был маневр года.

Джордж финишировал первым. Макс — вторым, отстав всего на полсекунды.

Когда они вышли из машин в закрытом парке, Джордж едва держался на ногах. Он снял шлем, его лицо было мокрым от пота, русые волосы прилипли ко лбу. Он выглядел изможденным, но сияющим.

Макс подошел к нему. Он не стал пожимать руку. Вместо этого он схватил Джорджа за затылок, как и ночью в отеле, и прижался своим шлемом к его лбу.

– Ты — чертов маньяк, Расселл, – прошептал Макс так, чтобы не услышали микрофоны. – Ты чуть не убил нас обоих.

– Но я победил, – выдохнул Джордж, глядя ему прямо в глаза. – Я победил тебя на твоем поле.

– Посмотрим, как ты запоешь дома, – Макс ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько пошлой угрозы, что у Джорджа подкосились колени. – Сегодня я не буду использовать смазку. И ты будешь просить прощения за каждый круг, который ты провел впереди меня.

Джордж улыбнулся — дерзко, стервозно, по-королевски.

– Я жду не дождусь, Макс. Только не забудь: сегодня кубок у меня. И я буду решать, когда ты сможешь его коснуться.

Они стояли на подиуме, обливая друг друга шампанским. Весь мир видел двух великих гонщиков, празднующих успех. И никто не догадывался, что за брызгами дорогого вина скрывается обещание такой боли и такого экстаза, которые не снились ни одному чемпиону.

Вечер в Милане обещал быть долгим. Макс уже заказал частный самолет, а Джордж уже выбирал, какую еще колкость сказать в послегоночном интервью, чтобы разозлить своего любовника еще сильнее.

Игра продолжалась. И в этой игре проигравших не было — только двое безумцев, нашедших свой рай в эпицентре ада.

– Ты готов к наказанию, Джордж? – спросил Макс, когда они наконец остались одни в лифте отеля.

Джордж поправил свой воротник и посмотрел на отражение Макса в зеркальной стене.

– Я готов к тому, чтобы ты снова признал мое превосходство, Макс. Начинай.

Двери лифта открылись, и они шагнули в темноту коридора, навстречу своей личной, страшной и безумно красивой катастрофе. Впереди были новые трассы, но эта ночь принадлежала только им — двум хищникам, которые не умели жить иначе, кроме как на пределе.