Гарри Джурай
Зов мертвой крови
В тронном зале британского Министерства Магии пахло паленой плотью, застарелой сыростью и дорогим перечным зельем. Черный полированный камень стен, некогда украшенный позолоченными гербами магических департаментов, теперь покрывала паутина глубоких трещин. Пожиратели Смерти содрали со стен министерские гобелены, заменив их тяжелыми изумрудными стягами с серебряными змеями.
На возвышении, где раньше стояло кресло Министра, теперь высился трон из грубого базальта. На нем восседал лорд Волан-де-Морт.
Его змеиное, бледное лицо казалось маской, вырезанной из слоновой кости. Длинные белые пальцы с узловатыми суставами лениво поглаживали чешуйчатую голову Нагайны, свернувшейся у подножия помоста. Британия пала. Дамблдор сгинул в руинах родового гнезда Блэков. Орден Феникса был обезглавлен и втоптан в грязь, а жалкие остатки сопротивления прятались по сырым норам Шотландии.
Все цели были достигнуты. Но внутри Темного Лорда не было того всепоглощающего триумфа, о котором он грезил полвека.
Его бесило глухое, липкое предчувствие, исходившее с востока.
Тяжелые дубовые двери зала со скрипом отворились. В тишине раздались шлепающие, унизительно мокрые шаги.
Пожиратели Смерти, выстроившиеся вдоль колонн, брезгливо расступались. По ступеням, оставляя за собой дорожки из мутной соленой воды и комьев морской тины, ползли двое.
Люциус Малфой больше не походил на холеного чистокровного лорда. Его мантия была изорвана в клочья, платиновые волосы спутались и пахли тухлой рыбой, а на правой щеке багровел уродливый ожог от трения о гальку. Но страшнее всего выглядела Беллатриса Лестрейндж. Самая верная, самая беспощадная фанатичка Темного Лорда не шла – ее волокли двое рядовых карателей. Ее глаза, выпученные и налитые кровью, безумно метались по сторонам, а разбитые губы непрестанно шептали бессвязные слова.
– Мой… Лорд… – Малфой рухнул на колени у основания помоста, ударившись лбом о базальт. – Мы вернулись…
– Люциус, – протянул Волан-де-Морт тихим, шипящим шепотом, от которого застыла кровь у всех присутствующих в зале. – Ты отсутствовал трое суток. Я послал семерых лучших бойцов, чтобы стереть жалкое напоминание о фамилии Поттер с лица земли. А ты возвращаешься ко мне словно плешивый пес, выловленный из сточной канавы. Где остальные? Где мальчишка?
– Их… их больше нет, Повелитель, – голос Малфоя дрожал так сильно, что зубы стучали о камень. – Родольфус, Макнейр, Крэбб… они мертвы. Их стерли.
Беллатриса на полу внезапно забилась в судорогах, схватившись за горло скрюченными пальцами:
– Железо… Крутится… Огромный револьвер вместо головы… Он держит небо… Глаза синие, как звезды смерти… Повелитель, не трогайте его! Оно растопчет нас всех! Растопчет!
– Заткнись, дрянь! – холодно бросил Волан-де-Морт, взмахнув тисовой палочкой.
Немое «Силенцио» оборвало вопли Беллатрисы, оставив ее беззвучно задыхаться в пыли. Красные глаза тирана обратились к Малфою:
– Объяснись. Как кучка необученных маглов и шестнадцатилетний сопляк могли уничтожить элиту моего ближнего круга?
– Это не маглы, Милорд! – с отчаянием вскрикнул Люциус, поднимая мокрое лицо. – И это не волшебники! Девчонка… его жена. Она не произносила заклинаний. Она просто взмахнула рукой – и наше Адское пламя превратилось в чистый воздух! Наши щиты растаяли! А сам Гарри… Мерлин свидетель, он даже не человек! Он принял форму чудовища из стали, которое одним ударом пробило кирпичную стену человеком! А затем… затем за его спиной возник зверь. Титан из тьмы и синего огня. Земля плавилась под его ногами на расстоянии в сотню ярдов! Он велел передать вам…
– Что?! – прошипел Темный Лорд, и вокруг его трона с треском вспыхнули багровые искры.
– Он сказал… если хоть одна тень из Англии вновь пересечет границу… он придет сюда лично. И оставит от нашего мира лишь расплавленное стекло и радиоактивный пепел.
В тронном зале повисла мертвая тишина. Ни один Пожиратель Смерти не осмеливался вздохнуть.
Волан-де-Морт медленно поднялся с трона. Нагайна угрожающе зашипела, распрямляя кольца. В груди самозваного властителя Британии вспыхнула слепая, клокочущая ярость. Сказки! Жалкие магловские суеверия! Древние восточные трюки с иллюзиями и трансфигурацией! Чтобы он, величайший волшебник всех времен, победивший смерть, испугался слов сопливого мальчишки, сбежавшего на край света?!
– Ты слаб, Люциус, – прошептал Волан-де-Морт, спускаясь по ступеням. – Ты позволил обмануть себя восточным дурманом. Ты поверил в чудовищ, потому что в твоей душе живет страх.
– Милорд, умоляю… – Малфой сжался в комок.
– *Круцио.*
Зал наполнился глухими стонами терзаемого лорда, но продлилось это недолго. Волан-де-Морт опустил палочку, брезгливо перешагнув через дергающееся тело.
– Мальчишка угрожает мне? Мне?! Тому, кто держит в руке судьбу магического мира? Он считает, что расстояние защитит его? Океаны не спасут предателя крови. Если он не желает служить мне и если он отринул имя своих предков… его собственная кровь станет его палачом.
Темный Лорд повернулся к стоящему в тени Августу Руквуду, бывшему невыразимцу Отдела Тайн:
– Руквуд. Тела Джеймса и Лили Поттер доставлены в подземелья?
– Да, мой Лорд, – поклонился старый маг. – Как и прах их первенца, Годрика. Все сохранено в криогенных саркофагах под Аркой Смерти.
– Превосходно, – на тонких губах Волан-де-Морта расцвела страшная, ледяная улыбка. – Мы не станем посылать корабли или тратить силы на аппарацию через половину земного шара. Мы используем древнейшую магию первородного проклятия. *Ритуал Кровавого Сдирания.* Мы свяжем останки родителей и брата с сердцем последнего Поттера. Пусть его плоть сгниет заживо, пусть его легкие наполнятся прахом его предков, а душа будет вырвана прямо сквозь разделяющее нас пространство. Приготовьте ритуальный круг в Палате Смерти. Сегодня ночью род Поттеров исчезнет навсегда.
***
Япония. Префектура Канагава. Старшая школа Сэнко.
Здесь не было места запаху склепов и могильной пыли.
Золотой октябрь вступил в свои права, разукрасив кроны деревьев на школьном дворе в сочные оттенки охры, кармина и янтаря. Легкий осенний бриз доносил со стадиона веселые свистки учителя физкультуры и крики учениц, играющих в бадминтон.
В комнате Литературного клуба кипела работа, перемежаемая традиционными вспышками театрального безумия.
– Вы только вслушайтесь в симфонию разрушения! – патетично возвещал Андо Джурай, взгромоздившись на стопку старых словарей и картинно раскинув руки. Бинты на его правой ладони были завязаны свежим, особенно замысловатым узлом. – Культурный фестиваль – это врата между мирами! Мое предложение непоколебимо: мы откроем «Кафе Судного Дня Бездны»! Посетители будут вкушать десерты, названные в честь запретных заклинаний, а официантки наденут одежды жриц древнего хаоса!
– Андо, если ты заставишь меня надеть балахон с нарисованными черепами, я остановлю время и вылью заварник тебе за шиворот, – сухо, не поднимая глаз от тетради, произнесла Томоё Канзаки. – И вообще, жрицы хаоса не имеют никакого отношения к литературе. Мы – литературный клуб. Наш долг – организовать поэтическую выставку или тихое книжное кафе.
– Тихое кафе?! – Андо схватился за голову так, словно его предали самые близкие боги. – Томоё! Где твое чувство драмы?! Мир жаждет страсти, жаждет столкновения стихий! Хатоко, скажи ей!
Хатоко Кушикава, сидевшая у окна с вязанием в руках, кротко улыбнулась. Вокруг ее клубка шерсти витал едва заметный вихрь теплого воздуха, помогая нитям ложиться ровно и гладко:
– Мне кажется, идея с чаем и домашней выпечкой очень милая, Андо-кун. Я могла бы испечь тыквенные пирожные со корицей. Осенью все любят корицу.
– А зверушки будут? – подала голос маленькая Чифую, сидевшая рядом с Гарри на широком подоконнике.
Девочка сосредоточенно хмурила брови. В ее маленьких ладошках замерцало легкое сияние ее дара «World Create», и на колени юноши плюхнулся крошечный пушистый барсук размером с яблоко. Барсук моргнул глазками-бусинками и деловито уткнулся носом в палец Гарри.
– Чифую-тян, мы не можем превратить класс в зоопарк, даже если они очень пушистые, – мягко усмехнулся Гарри, почесав зверька за ухом. Барсук тихонько пискнул от удовольствия. – Но ты можешь сделать декоративные фигурки для столов. Это будет выглядеть здорово.
– Угу! – просияла первоклашка.
Дверь клуба тихо отъехала в сторону, и в комнату вошла Саюми Таканаши.
Она несла стопку согласованных студсоветом бланков. Несмотря на строгую форму и безупречно уложенные темные волосы, в каждом ее движении сквозило спокойное, домашнее тепло. Подойдя к столу, она аккуратно положила бумаги, бросила строгий, но полный затаенной нежности взгляд на Гарри и поправила очки:
– Студсовет одобрил нашу заявку на чайную комнату. Никаких «жертвоприношений бездне», Андо-кун. Мы остановились на компромиссе: традиционная японская чайная церемония с элементами классических литературных чтений.
– О, железная воля президента сокрушила пламя моих амбиций! – Андо драматично рухнул со словарей на стул, прижав руку ко лбу. – Но я подчиняюсь року! Ради процветания нашего ордена!
Все в комнате тихо рассмеялись.
Гарри смотрел на эту картину, и внутри него разливалось знакомое, густое чувство абсолютной защищенности. Ни чужих ожиданий. Ни безумных стариков с их «высшим благом». Ни пророчеств, возлагающих судьбу мира на плечи сломленного ребенка.
Саюми подошла к нему, опершись ладонями о подоконник рядом. Их плечи соприкоснулись.
– Ты сегодня необычно тих, дорогой, – негромко произнесла она, так, чтобы слышал только он.
– Просто думаю, – Гарри накрыл ее ладонь своей. Прохладный металл обручальных колец привычно звякнул. – Думаю о том, как мне повезло. Десять лет назад я считал, что весь мир состоит из пыли под лестницей и криков Вернона. А теперь… теперь у меня есть дом. Есть вы.
Саюми посмотрела на него сквозь стекла очков. Ее темные глаза смягчились, на щеках проступил едва заметный румянец:
– Твой дом здесь, Гарри. Навсегда. Мама Джурай вчера вечером спрашивала меня… не пора ли нам подумать о том, чтобы пристроить к дому небольшое крыло. Когда мы закончим школу и поступим в университет… она намекнула, что в доме должно быть место для детской.
Гарри слегка вздрогнул, повернув к ней голову. В его изумрудных глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с робкой, щемящей радостью:
– Детская? Уже?
– Не прямо сейчас, глупый, – тихо фыркнула Саюми, чуть сжав его пальцы. – Но через пару-тройку лет. Я просто хочу, чтобы ты знал: когда этот день настанет… наш ребенок будет носить фамилию Джурай. Он будет знать тепло, любовь и никогда не услышит дурного слова о своей семье. Я лично позабочусь об этом.
– Я знаю, – выдохнул Гарри, притягивая ее к себе за талию и утыкаясь лбом в ее висок. – Я знаю, Саюми.
Внезапно воздух в комнате сгустился.
Это не было похоже на недавний приход Пожирателей Смерти с их вонючей аппарацией. Атмосфера изменилась на фундаментальном, глубинном уровне.
За окном в одно мгновение смолкли птицы. Солнечный свет, заливавший класс, стал тусклым, приобретя отвратительный, гнилостный багровый оттенок, словно на город опустился кровавый купол. Стекла окон покрылись ледяным узором, напоминающим ветвистые кровеносные сосуды.
– Что за… – Андо вскочил, забыв про шутовство. Его бинты внезапно задымились.
– Томоё, время! – скомандовала Саюми, мгновенно выпрямляясь и заслоняя собой Чифую.
Канзаки щелкнула пальцами. Мир замер. Осенний лист, падавший за стеклом, завис на полпути к земле. Но противоестественный багровый туман внутри комнаты продолжал двигаться. Он сочился прямо из пола, сгущаясь в воздухе над головой Гарри.
– Время на него не действует… – прошептала Томоё, бледнея. – Это не физический объект. Это концепт!
– Гарри-кун! – вскрикнула Хатоко, когда земля под ногами задрожала мелкой, частой дрожью.
Из багрового тумана раздался шелестящий, загробный хор тысяч голосов. В нем переплетались шипение змеи, предсмертные хрипы и древние, тяжелые латинские формулы. Воздух наполнился запахом свежеразрытой могилы и формалина.
*«Кровь к крови… Прах к праху… Предатель рода, внемли зову истока…»*
Перед Гарри в воздухе материализовались призрачные, истлевшие силуэты. Мужчина в круглых очках с разорванной грудью. Женщина с пустыми глазницами, по щекам которой текла темная жижа. И юноша – точная копия Гарри, чье тело было покрыто черными язвами неизлечимого проклятия.
Джеймс. Лили. Годрик.
Их призрачные руки, сплетенные из черных вен и запекшейся крови, потянулись к шее Гарри. В воздухе возникла гигантская ритуальная цепь, уходящая одним концом прямо в грудь юноши, а вторым – в разверзшуюся пространственную дыру, на том конце которой угадывались своды темного, сырого зала с каменной аркой.
Там, за тысячи миль от Японии, в самом сердце Лондона, Волан-де-Морт упивался своим триумфом.
Сквозь прорыв реальности донесся торжествующий, ледяной хохот Темного Лорда:
– Ты думал, что сможешь спрятаться, мальчишка?! Твоя плоть принадлежит твоим предкам! Их кровь требует расплаты за твое предательство! Сгори же в агонии, последний Поттер! Умри и освободи этот мир от своего семени!
Ритуальная цепь натянулась со звоном, от которого у смертного человека разорвались бы барабанные перепонки. Черная гниль ритуала начала расползаться по полу клубной комнаты, выжигая паркет.
Гарри замер.
Его тело напряглось, но в глазах не было боли. В них не было даже удивления.
Было лишь глубокое, бесконечное презрение к глупцам, которые никак не могли уяснить простую истину.
– Они выкопали их трупы, – тихо, с леденящим душу спокойствием произнес Гарри. Его голос звучал ровно, словно он говорил о прогнозе погоды. – Они вытащили кости моих биологических родителей из земли, чтобы бросить их в меня, как камень.
– Какая мерзость, – раздался рядом ледяной голос Саюми.
Девушка сделала шаг вперед. Ее очки блеснули в багровом свете ритуального пламени. На ее безымянном пальце вспыхнуло серебряное кольцо, вступив в резонанс с ее невероятным даром.
– Осквернить покой мертвых ради мелкой мести… – Саюми подняла правую руку, ее тонкие пальцы плавно раскрылись навстречу тянущимся призрачным рукам. – Вы называете это великой магией? Вы называете это властью? Вы просто кучка жалких могильщиков, возомнивших себя богами.
– Девчонка! – взревел голос Волан-де-Морта из бездны. – Ничто не может разорвать первородную связь рода! Кровь не врет!
– Кровь – это просто жидкость, переносящая кислород, – холодно отрезала Саюми. – А связь между душами создается любовью и поступками, а не каплями в жилах. *ROOT OF ORIGIN!*
Она не просто применила силу. Она вложила в этот жест всю свою ярость, всю защиту женщины, чей дом посмели осквернить.
Волна кристально-чистого, абсолютного белого сияния вырвалась из ее ладони. Она не атаковала призраков. Она ударила прямо по ритуальной цепи, связывающей Гарри с Британией.
В одно мгновение древняя темная магия споткнулась. Сила Саюми начала стремительно отматывать концепт заклятия назад. Черные цепи истончались, превращаясь в чистую сырую ману, начертанные в лондонском подземелье руны крови теряли свои смысловые связи, стираясь до состояния бессмысленной грязи. Призраки Джеймса, Лили и Годрика на секунду обрели покой – их лица разгладились, чернота спала, и они просто рассыпались сотнями светящихся белых мотыльков, уходя в небытие, где им и надлежало быть.
– Что происходит?! – в ужасе закричал Волан-де-Морт на том конце связи. В глубине прорыва послышались панические вопли невыразимцев и грохот рушащихся колонн. – Моя магия… ритуал замкнулся на мне! Прервите круг! Немедленно!
– Нет, – раздался низкий, громоподобный голос Гарри. – Вы открыли эту дверь. И теперь вы примете ответ.
Юноша шагнул вперед, вставая вровень с женой. Их руки сплелись: тонкие, изящные пальцы Саюми и мозолистая ладонь Гарри.
Саюми держала канал открытым, стабилизируя пространственный мост своей способностью, не давая ему схлопнуться раньше времени. Она обратила вектор проклятия вспять: всё, что должно было обрушиться на Гарри, теперь неслось обратно к источнику.
– Покажи им, Гарри, – прошептала она, и в ее голосе звучала непоколебимая вера. – Поставь в этой истории точку.
Гарри закрыл глаза на одну долю секунды.
Когда его веки распахнулись, в них больше не было изумрудного цвета человеческих глаз. Там пылало чистое, ослепительное лазурное пламя первобытного реактора.
Воздух в комнате перестал существовать. Он превратился в тяжелое, гудящее поле ионизирующей радиации. Но под контролем воли Гарри эта мощь не коснулась ни пылинки в кабинете Литературного клуба, ни единого волоска на голове испуганно прижавшейся к Андо маленькой Чифую. Вся эта колоссальная, богоподобная сила была сфокусирована в одну точку – в открытую глотку пространственного разлома.
За спиной Гарри возник не просто фантом.
Там проявился титанический силуэт Годзиллы – Короля Монстров, древнего владыки планеты, чья ярость спала в земных недрах миллионы лет. Дорсальные пластины на его хребте вспыхнули снизу вверх ослепительным неоново-синим светом: *Вжух! Вжух! ВЖУХ!*
Земля под старшей школой Сэнко даже не дрогнула – вся отдача ушла в иной план бытия.
– Ты хотел увидеть силу рода Поттеров, Реддл? – произнес Гарри, и его голос разнесся по обоим мирам сокрушительным громом. – У Поттеров ее нет. Но у семьи Джурай… есть это.
*Атомное дыхание.*
Луч концентрированной термоядерной энергии толщиной в несколько ярдов вырвался из груди воплощенного кайдзю прямо в жерло багрового разлома.
Это не было огнем. Это был луч чистого, абсолютного распада материи.
***
Лондон. Министерство Магии. Отдел Тайн. Палата Смерти.
Секунду назад лорд Волан-де-Морт стоял в центре колоссальной пентаграммы, начертанной кровью единорогов и плотью павших магов. Вокруг него кружились тридцать сильнейших темных колдунов Британии, вливая свои силы в смертоносный зов крови.
Внезапно кровь на полу закипела.
Древняя каменная Арка Смерти, стоявшая в центре зала тысячи лет, задрожала так сильно, что с ее сводов посыпались многотонные глыбы. Черная вуаль внутри арки вспыхнула ядовитым лазурным пламенем.
– Милорд! – закричал Руквуд, падая на колени и зажимая горящие глаза руками. – Оно возвращается! Связь… связь не прерывается! Оно идет сюда!
– Экспеллиармус! Протего Максима! Авада Кедавра! – в безумии выкрикивал Волан-де-Морт, меча смертоносные лучи в разверзшуюся пасть портала.
Но его магия была ничем.
Из Арки Смерти ударил ослепительный, невыносимо прекрасный и чудовищный синий луч.
Не было звука взрыва – звук просто умер, выжженный колоссальной температурой. За одну миллисекунду защитные чары Палаты Смерти испарились. Каменные трибуны вековых подземелий обратились в кипящую лаву. Тридцать Пожирателей Смерти даже не успели закричать: их тела распались на базовые атомы, не оставив после себя даже горстки пепла.
Волан-де-Морт стоял в эпицентре этого апокалипсиса.
Его бессмертная душа, разорванная на куски крестражами, взвыла от неописуемой, абсолютной боли. Он смотрел в бушующий поток атомного распада и сквозь тысячи миль пространства, сквозь искаженную ткань мироздания увидел лицо юноши.
Тот не улыбался. В его взгляде не было злорадства победителя. Было лишь абсолютное, окончательное равнодушие существа, которое просто смахнуло назойливого комара со своего плеча.
– НЕТ! Я БЕССМЕРТЕН! Я… – успел прохрипеть самозваный повелитель Британии.
Луч накрыл его.
Тисовая палочка лопнула, обратившись в радиоактивный пар. Плоть Тома Реддла растаяла, обнажая кости, которые тут же рассыпались светящейся пылью. Сама сущность крестражей, где бы они ни были спрятаны – в банке «Гринготтс», в хижине Гонтов, в далеких пещерах, – синхронно сдетонировала по каналу разорванной души, превращая древние темные реликвии в бесполезный прах.
Энергия луча пробила дно Палаты Смерти, ушла на мили в глубь земной коры и ударила вверх, пронзая девять этажей Министерства Магии ровным, идеальным цилиндром расплавленного камня.
На поверхности Лондона, прямо посреди Уайтхолла, земля тихо просела, образовав аккуратный, остекленевший кратер диаметром в полсотни метров. Ни единого осколка не вылетело на магловские улицы. Лишь глубоко под землей всё, что олицетворяло режим террора и безумия чистокровных, перестало существовать.
Навсегда.
***
Япония. Префектура Канагава.
Сияние в клубной комнате плавно угасло.
Пространственный разлом с тихим, жалобным хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона и свежей листвы.
Багровый морок за окнами растаял. Осеннее солнце вновь залило класс ярким, золотистым светом. Лист, висевший в воздухе, плавно опустился на подоконник. Стрелка школьных часов с легким щелчком дернулась вперед.
Гарри глубоко, медленно вдохнул. Синее пламя в его глазах погасло, уступив место привычной чистой зелени. Чудовищная аура титана втянулась внутрь, оставив его обычным, чуть уставшим подростком.
В комнате повисла благоговейная тишина.
Андо Джурай стоял, прижав ладони к щекам, его глаза сияли таким восторгом, словно он только что узрел сотворение новой вселенной:
– Б-брат… Ты… Вы с Саюми-семпай… Вы только что… выстрелили атомным дыханием через пространственно-временной континуум прямо в логово владыки тьмы?!
– Андо, дыши, – не поворачивая головы, бросила Томоё, хотя ее собственные руки едва заметно подрагивали, когда она убирала часы в карман. – Ты посинеешь.
– Это было… так красиво, – тихо прошептала Хатоко, прижимая вязание к груди. – Тот белый свет Саюми-сан… он был похож на молитву в горном храме.
Маленькая Чифую подошла к Гарри, молча протянула ему фарфорового зайчика, которого держала всё это время, и серьезно сказала:
– Дяди больше не кричат. Там теперь тихо.
Гарри опустился на корточки, взял зайчика из ее крошечных ручек и тепло улыбнулся девочке:
– Да, Чифую-тян. Больше никто и никогда не будет кричать.
Он поднялся и посмотрел на Саюми.
Девушка слегка покачнулась – напряжение от удержания пространственного якоря и полного отката древней магии всё же дало о себе знать. Гарри мгновенно оказался рядом, бережно подхватив ее за талию и прижав к себе.
Саюми устало опустила голову ему на плечо, сняла очки и потерла переносицу. Ее дыхание щекотало его шею.
– Ты как? – тихо спросил он.
– Устала, – честно призналась она, закрывая глаза. – Откатывать ритуалы целого культа – не самое простое занятие для полудня вторника. Но… это стоило того. Связи больше нет, Гарри. Я почувствовала это в самый последний момент. Ни единой нити. Ни капли чужого долга.
Гарри коснулся губами ее волос.
Он тоже это чувствовал. Та глухая, тяжелая пустота, которая годами напоминала о себе фантомной болью в старом шраме, исчезла без следа. Шрам на лбу окончательно побелел, превратившись в едва заметную тонкую полоску, лишенную всякого магического смысла.
Кровь Поттеров больше не звала его. Потому что самого понятия «Поттер» больше не существовало в ткани вселенной.
– Спасибо, – прошептал он ей на ухо.
Саюми слабо улыбнулась, не открывая глаз:
– Не благодари. Я просто защищала спокойствие Литературного клуба. И… нашу будущую чайную комнату на фестивале. Если бы они испортили паркет, завхоз заставил бы нас дежурить всю неделю.
Андо на заднем плане уже оправился от шока и вовсю размахивал свернутым журналом, объясняя Хатоко и Чифую сложнейшую диаграмму «Комбинированного удара вечной любви и первобытного хаоса». Томоё обреченно вздыхала, но на ее губах играла легкая, теплая усмешка.
Жизнь возвращалась в свое привычное, шумное, уютное русло.
***
Вечер опустился на Сэнко мягким сиреневым покрывалом.
В доме семьи Джурай на холме пахло жареным мясом, сладким чесноком и свежесваренным рисом. На веранде тихо звенел стеклянный колокольчик-фурин, качаемый вечерним бризом.
– Гарри, передай соус брату, пока он не попытался добыть его с помощью темной магии! – весело крикнула с кухни мама Джурай, вытирая руки полотенцем.
– Слушаюсь, мам, – отозвался Гарри, со стуком ставя бутылочку перед Андо, который тут же набросился на горячие кусочки якинику.
– Пища богов! – вопил тот с набитым ртом. – После великих свершений телу требуется колоссальное количество углеводов!
– Жуй с закрытым ртом, божество, – беззлобно хмыкнул отец семейства, переворачивая газету. – Гарри, сынок, как дела в школе? Студсовет