Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Зов мёртвой крови и сталь воздаяния
Утро в особняке семьи Эмия на окраине Лондона началось не со звона будильника, а с глухого, размеренного перестука деревянных тренировочных мечей, доносившегося с заднего двора.
Сырой осенний туман еще клубился между ветвями старых яблонь, оседая каплями росы на коротко остриженной траве. Воздух был чистым, холодным и пронзительным, пахнущим мокрой корой и близким дождем.
– Медленно, Гарри-кун! Твоя мысль бежит впереди клинка! – звонкий, певучий голос Мусаси разрезал утреннюю прохладу, сопровождаемый свистом рассекаемого воздуха. – Ты пытаешься рассчитать дистанцию математически, как учил твой старик! Но меч — это не снайперская винтовка, дурачок! В пустоте нет места формулам!
Гарри стоял на мокрой траве босиком, одетый лишь в темные хлопковые штаны для кэндо. Его тело, покрытое тонкими серебристыми полосами хирургических шрамов — памятными знаками тех мучительных ночей, когда Кирицугу перекраивал его истерзанные проклятием магические цепи, — лоснилось от пота. В руках юноши находился тяжелый дубовый боккэн.
– Time Alter: Double Accel, – сорвался с губ Гарри сухой, короткий шепот.
Мир вокруг смазался. Капли росы, срывавшиеся с листьев яблони, повисли в воздухе, словно застывшие стеклянные бусины. Магические цепи внутри его нервной системы отозвались знакомой обжигающей болью, разгоняя кровь до предела человеческих возможностей.
Гарри рванулся вперед, сокращая дистанцию за долю секунды, и нанес косой рубящий удар справа налево, целясь в плечо мечницы. Удар нес в себе кинетическую мощь разогнавшегося локомотива.
Но Мусаси даже не моргнула.
Ее янтарные глаза лишь вспыхнули веселым, хищным азартом. Без видимого ускорения, словно законы инерции и времени не имели над ней никакой власти, Слуга класса Сэйбер качнула корпусом назад на полдюйма. Деревянный меч Гарри рассек лишь пустой воздух. В то же мгновение обратное движение ее тренировочного клинка легло плашмя на ребра юноши, и невидимый импульс концептуальной силы мягко, но непререкаемо отбросил его на три шага назад.
– Неплохо для начала дня, – усмехнулась Мусаси, опуская боккэн и упирая руку в бок. Ее бирюзовое хаори с белыми зубцами Шинсэнгуми было слегка распахнуто, открывая гладкую кожу шеи и манящую ложбинку ключиц. – Твое ускорение стало чище. Но ты все еще опираешься на дыхание тела, а не на дыхание духа.
– Мое тело, в отличие от твоего, состоит из плоти и крови, – Гарри с улыбкой вытер лоб тыльной стороной ладони, медленно выравнивая ритм сердца. Внутренний огонь цепей плавно угас, оставив после себя легкую слабость в мышцах. – Если я сожгу свои легкие на утренней разминке, Широ откажется кормить меня завтраком.
– Он не посмеет! – возмутилась мечница, подходя к нему вплотную и абсолютно по-хозяйски забирая боккэн из его рук. – Я лично встану на защиту твоего пайка! К тому же, сегодня его очередь готовить жареного лосося в глазури из мирина, и если мне не достанется хрустящей кожицы, я объявлю кухню территорией военного положения!
Она прижалась к его плечу, горячая, пахнущая утренним ветром и цветущей сакурой, и лукаво заглянула ему в глаза:
– А за вчерашнее... ты так и не расплатился, мой господин.
– За вчерашний карточный долг Мерлина? – тихо рассмеялся Гарри.
– За то, что бросил меня одну в постели на рассвете! – надула губы Мусаси, слегка прикусив его за мочку уха. – Бессердечный ученик убийцы...
– Гарри должен надеть рубашку. И выпить травяной сбор.
Голос прозвучал от ступеней веранды с той монотонной, несокрушимой точностью, которой обладали только механизмы Айнцбернов.
Лизритт стояла в дверном проеме, держа в руках толстое пушистое полотенце и глиняную чашку, над которой поднимался густой белый пар. Ее белоснежные волосы были аккуратно заплетены, а фарфоровое личико хранило выражение абсолютной невозмутимости.
– Температура воздуха на улице составляет плюс девять градусов по Цельсию, – произнесла гомункул, спускаясь по деревянным ступеням босыми ногами. – Потеря тепла после активации внутренних контуров грозит спазмом сосудов. Селла сказала, что если Гарри заболеет, она заставит Мусаси мыть все полы в гостевом крыле вручную. Без применения магии.
Мусаси испуганно моргнула, мгновенно отстраняясь:
– Эй! Почему сразу я?! Это произвол! Эта немецкая горничная с серебряными волосами просто тиран!
Лизритт подошла к Гарри, накинула полотенце ему на плечи и, не обращая внимания на присутствие мечницы, уткнулась лбом в его влажную грудь:
– Гарри теплый. Но снаружи мокрый. Гарри нужно вытереть.
Юноша мягко опустил ладонь на ее макушку, перебирая пальцами шелковистые пряди. Лизритт издала тихий, едва слышный горловой звук, похожий на мурлыканье, и прикрыла алые глаза, полностью растворяясь в его прикосновении.
– Вы двое... Вы абсолютно невыносимы! И это происходит прямо под моими окнами в половине восьмого утра!
На веранду торопливыми, сердитыми шагами вышла Ольга Мария Анимусфир.
Наследница великого рода была одета в элегантную шелковую блузку кремового цвета и узкую юбку, но поверх этого строгого аристократического наряда была наброшена теплая вязаная кофта Широ — явно великоватая ей в плечах, из-за чего длинные рукава наполовину скрывали ее тонкие пальцы. Белые волосы девушки были слегка растрепаны со сна, а в сапфировых глазах читалась смесь яростного смущения и раздражения.
– Ольга, доброе утро, – Гарри чуть улыбнулся, не убирая руки с головы Лизритт. – Ты проснулась раньше обычного.
– Как тут не проснуться, когда во дворе гремят деревяшками, а потом начинают разводить этот... этот разврат! – выпалила она, ее щеки предательски залились густым румянцем. Она нервно одернула полы чужой кофты, словно только сейчас осознав, в чем одета. – И вообще! Почему я проснулась в библиотеке на диване?! Почему никто не разбудил меня, когда мы закончили сверку астрономических карт?!
– Потому что ты заснула прямо над чертежами созвездия Гончих Псов, – мягко ответил Гарри. – Твой лоб упирался в транспортир. Я перенес тебя на диван и укрыл пледом. Ты спала так крепко, что не проснулась бы, даже если бы в сад упал метеорит.
Ольга Мария замерла. Ее рот открылся, чтобы выдать очередную колкость о нарушении субординации между наследницей Дома и студентом, но слова застряли в горле. Она вспомнила ощущение невероятного, баюкающего тепла сильных рук, несших ее сквозь полумрак коридора, и запах оружейного масла, лаванды и морозного воздуха, исходивший от его пальто.
– Я... – она смущенно кашлянула в кулак, пряча взгляд за упавшей на лоб прядью. – Это было излишне. Но... спасибо. Кофе на кухне уже готов?
– Широ как раз разливает его по чашкам, – раздался из дома спокойный голос.
Широ Эмия стоял у кухонного окна, выходившего на веранду. На нем был неизменный поварской фартук поверх серого свитера. За его спиной за длинным дубовым столом уже чинно восседала Артурия, держа в руках столовые приборы с выражением глубочайшей рыцарской концентрации. Рядом Тосака Рин, подперев подбородок ладонью, меланхолично макала круассан в джем, листая утренний выпуск маггловской газеты «Таймс».
– Заходите в дом, – позвал Широ. – Пока омлет с травами не остыл. Базетт только что вернулась с пробежки и уже успела съесть три тоста на ходу.
– Еда! – победно возвестила Мусаси, подхватывая Гарри под левую руку, в то время как Лизритт намертво вцепилась в его правый локоть. – Вперед, мой господин! Битва за завтрак не ждет!
Ольга Мария посмотрела на эту процессию, тяжело вздохнула, покачав головой, но на ее губах против воли мелькнула слабая, теплая улыбка.
***
Идиллия рухнула ровно в девять часов и двенадцать минут.
Они еще сидели за столом, обсуждая планы на предстоящую неделю на кафедре Современной Магии. Вейвер Вельвет должен был провести закрытый семинар по теории преобразования стихий, а Ольга Мария планировала привлечь Гарри к калибровке спектральных линз обсерватории Анимусфир.
Внезапно воздух в комнате стал густым, как сироп.
Защитные барьеры особняка не издали тревожного звона — вторжения не было. Но пространство внутри самого фундамента дома странно, болезненно натянулось.
Гарри замер, выронив вилку.
Металл с резким звоном ударился о край фарфоровой тарелки. Юноша судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и его левая рука метнулась ко лбу.
– Гарри?! – Широ мгновенно вскочил на ноги, его стул с грохотом отлетел назад. В глазах рыжеволосого мага вспыхнули синие контуры проецирующей магии.
– Гарри-кун! – Мусаси в долю секунды оказалась на ногах, ее рука легла на эфес катаны. Аура ее духовного тела взметнулась лазурным пламенем, заставив хрустальные бокалы в серванте жалобно зазвенеть. – Что с ним?! Это яд?!
– Нет... – с трудом выдохнул Гарри.
Его лицо побелело до синевы. Вены на шее вздулись толстыми жгутами, а вдоль позвоночника пробежала судорога такой чудовищной силы, что дерево стола под его пальцами пошло глубокими трещинами.
Под кожей его лба — там, где когда-то алел шрам-молния, — разгорался не багровый свет паразитического осколка Волан-де-Морта. Нет, шрам оставался мертвым.
Светился сам череп.
Сквозь кожу проступали древние, угловатые символы кельтского огама и старшего футарка. Они горели чистым, рубиновым светом запекшейся артериальной крови. Это был не след проклятия. Это был резонанс.
– Кровь... – прохрипел Гарри, его ногти впились в край стола. – Родовая земля... Контур Дореи... Он рушится.
Артурия, стоявшая у окна, резко повернула голову на северо-запад, ее изумрудные глаза сузились:
– Я чувствую это. Колоссальный всплеск оскверненной праны. Огонь... Адское пламя пожирает лей-линию древнего святилища. Это происходит не здесь. За пределами Лондона.
– Где?! – рявкнула Рин, вскакивая и вытаскивая из кармана зачарованные рубины.
Ольга Мария уже стояла рядом с Гарри. Ее тонкие пальцы, окутанные мягким лазурным светом астромантии, легли на его виски, снимая часть болевого шока:
– Это родовая связь высшего порядка! Эмия, дыши! Не сопротивляйся току крови, иначе твои цепи замкнет! Это принудительный призыв крови предков! Кто-то методично и целенаправленно уничтожает источник, на котором был завязан защитный ритуал твоего детства!
– Годрикова... Лощина, – выдавил Гарри, с усилием разжимая челюсти.
Перед его мысленным взором, сквозь пелену боли, вспыхнуло видение: двухэтажный каменный коттедж, увитый плющом. Древние дубы на границе кладбища. И гигантский купол из черного, ядовитого пламени, который методично, пласт за пластом сжигал древние чары Блэков и Поттеров, вгрызаясь в фундамент дома.
В следующую секунду в центре гостиной с глухим хлопком разорвалось пространство.
Из вихря серого пепла соткался серебристый призрак лани. Животное выглядело полупрозрачным, его контуры дрожали и распадались на частицы, словно заклинание удерживалось из последних, отчаянных сил.
Призрак не стал приближаться. Он замер перед столом, и из его призрачной пасти раздался низкий, сдавленный, хриплый голос Северуса Снейпа:
– Поттер... Если ты все еще носишь эту кровь... Слушай. Они здесь. Все. Темный Лорд сошел с ума после Гластонбери. Он собрал весь Внутренний Круг. Тридцать боевиков. Адское пламя окружило поместье. Барьеры Дореи держатся на честном слове... Джеймс смертельно ранен. Лили заперлась в подвале с изувеченным Годриком. Они не продержатся и двадцати минут. Дамблдор отрезан в Шотландии — антитрансгрессионный купол накрыл всю долину. Темный Лорд пришел не за властью... Он пришел вырезать род Поттеров до последнего младенца, чтобы доказать свою силу. Если ты не вмешаешься... через четверть часа на месте дома твоих предков останется лишь груда спекшегося шлака.
Серебряная лань вспыхнула и растаяла, оставив после себя лишь слабый запах полыни и горького миндаля.
В гостиной повисла мертвая, оцепеняющая тишина.
Было слышно, как за окном с ветки упало перезрелое яблоко, глухо стукнувшись о мокрую траву.
– Джеймс и Лили... – тихо, почти шепотом произнес Широ, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Они бросили тебя. Они предали тебя. Они позволили превратить твою жизнь в ад.
Гарри медленно поднялся со стула. Боль во лбу начала отступать, сменяясь тем самым ледяным, абсолютным спокойствием, которое всегда наступало перед началом ликвидации цели. Его цепи работали ровно, выверенно, без единого сбоя.
– Джеймс и Лили сделали свой выбор, – голос юноши звучал глухо, холодно, без единой капли эмоций. – Они чужие мне люди. Их жизни для меня не стоят даже одного рунического патрона.
Мусаси внимательно посмотрела на своего Мастера, ее янтарные глаза потемнели:
– Но? В твоем голосе звучит «но», Гарри-кун.
Гарри подошел к окну, глядя на север, туда, где за сотни миль горела земля его предков:
– Чарлус Поттер. Дорея Блэк. Мой дед и моя бабушка. Тридцать первого октября девяносто первого года они не прятались. Они не искали компромиссов с Дамблдором. Чарлус дрался с Реддлом до последнего вздоха, прикрывая лестницу на второй этаж. А Дорея... Дорея знала, что умрет. Но она вырезала на полу своей спальни ритуал собственной кровью. Она отдала свою жизнь и силу своего рода, чтобы спасти четырехлетнего мальчика, которого ее сын потом выбросил на помойку.
Гарри резко развернулся. В его зеленых глазах больше не было сомнений. В них полыхала чистая, беспощадная воля рода Эмия:
– Я не спасаю Джеймса Поттера. Я не спасаю его сломанного Избранного щенка. Но я не позволю трусливой змее плясать на костях тех, чья кровь дала мне право выжить в ту ночь. Осквернить могилу Дореи Блэк — значит плюнуть в лицо тому единственному человеку в этой проклятой семье, который любил меня по-настоящему.
– Тогда мы идем, – Артурия шагнула вперед, и ее невидимый меч с сухим щелчком материализовался в ее руке, окруженный вихрем сжатого воздуха. – Земля предков священна. Осквернение могил воинов — грех, который смывается только сталью.
– Базетт, – Гарри посмотрел на ирландку. – Профессор Вельвет в Башне?
– Да, – оперативница уже затягивала ремни на своих зачарованных перчатках. – Я свяжусь с ним по закрытому каналу трибунала. Статус операции: ликвидация террористической ячейки «Пожиратели Смерти» за пределами зоны Статута. Юрисдикция Исполнительного Отдела. Никаких свидетелей. Никаких пленных.
– Ольга, – Гарри перевел взгляд на наследницу Анимусфир.
Девушка уже сжимала свой звездный скипетр, ее подбородок был гордо вскинут, а в глазах горел холодный огонь истинного мага ранга Гордости:
– Дом Анимусфир обеспечит подавление их антитрансгрессионного купола. Я разорву их пространственные привязки за сорок секунд. Они не смогут сбежать. Ни один из них.
Лизритт молча подошла к Гарри, неся в руках тяжелый кевларовый разгрузочный жилет и снайперскую винтовку «Walther WA2000». Ее пальцы ловко защелкнули титановые пряжки на его груди, проверили крепление кобуры с «Контендером» и запасные магазины с крупнокалиберными патронами, покрытыми рунами Турисаз и Эйваз.
– Гарри должен вернуться живым, – прошептала девушка-гомункул, прижавшись щекой к его плечу. – Лизритт приготовит ванну с сосновой солью.
– Обязательно, Лиз, – Гарри мягко провел ладонью по ее волосам.
Мусаси проверила ход обоих клинков в ножнах, хищно оскалившись:
– Ну что, господа темные волшебники... Посмотрим, чье искусство древнее: ваши палочки или два меча провинции Микава!
Широ подошел к брату, положив руку ему на плечо:
– Я прикрою тыл, Гарри. Ни одно заклинание не коснется тебя сзади.
– По машинам, – скомандовал Гарри. – Выдвигаемся через лей-линию Бат-Эйвон. Время до контакта — девять минут.
***
Годрикова Лощина захлебывалась в огне и криках.
Древняя тихая деревушка, веками служившая убежищем для магов и магглов, превратилась в филиал преисподней. Маггловские дома на окраине были охвачены чарами отвода глаз и конфундусом высшей категории — смертные спали непробудным, искусственным сном, пока за их заборами бушевала бойня.
Центральная площадь перед полуразрушенным мемориалом Поттеров была оцеплена двумя десятками магов в серебряных масках и черных плащах с капюшонами. Они непрерывно поддерживали гигантский купол *Адского Пламени*.
Черно-багровые огненные химеры — гигантские змеи, драконы и мантикоры, сотканные из первородного темного огня, — с диким ревом бросались на золотисто-алый купол родовой защиты коттеджа Поттеров. С каждым ударом древний камень ограды трескался, вековые плющи осыпались пеплом, а воздух дрожал от невыносимого жара, пахнущего серой и жженой костью.
На мощеной дорожке перед домом лежал Сириус Блэк.
Бывший аврор и беглец Азкабана был прибит к земле тремя полупрозрачными черными кольями проклятия *Сектумсемпра*. Из его плеча и бедра хлестала темная кровь, но он все еще сжимал сломанную надвое палочку, хрипя и пытаясь дотянуться до горла стоявшего над ним Антонина Долохова.
– Жалкий предатель крови, – Долохов с омерзением наступил кованым сапогом на раненую руку Сириуса, заставив того взвыть от боли. – Твой род всегда был полон безумцев, но ты превзошел всех. Сдохни вместе со своими щенками.
У разбитого крыльца, привалившись спиной к треснувшей колонне, сидел Джеймс Поттер.
Очки главы рода были разбиты, правый глаз заплыл кровавой гематомой. Его парадная мантия превратилась в обугленные лохмотья, а пальцы левой руки судорожно прижимали к животу зияющую рану, оставленную темным заклинанием Корбана Яксли. Дыхание Джеймса вырывалось с влажным, булькающим хрипом — легкое было пробито.
– Лили... беги... через погреб... – с трудом шептал он, глядя на запертую дубовую дверь дома. – Они... сломают... дверь...
На верхушке каменной лестницы, ведущей к дому, возвышался лорд Волан-де-Морт.
Темный Лорд больше не напоминал того расчетливого, высокомерного стратега, которым пытался казаться в кулуарах чистокровных поместий. Гластонбери окончательно сорвало с него маску величия. В его алых глазах полыхало чистое, незамутненное безумие раненого зверя. Унижение, нанесенное шуткой Зелретча, требовало искупления. Ему нужна была кровь. Ему нужно было тотальное, абсолютное уничтожение того самого корня, из которого произросла его немезида.
– Выходи, Лили! – его голос, усиленный чарами *Сонорус*, разносился над пылающей деревней подобно грохоту погребального колокола. – Выходи и вынеси своего калеку! Я обещаю тебе быструю смерть! Я оторву твоему драгоценному «Избранному» голову прямо на твоих глазах, а затем сожгу это проклятое гнездо до самого основания! Ни один Поттер больше не ступит по этой земле!
Дверь коттеджа с жалобным скрипом приоткрылась.
Лили Поттер вышла на крыльцо.
Она не пряталась. На ней было простое темно-зеленое платье, испачканное гарью и кровью мужа. Ее медные волосы были спутаны, лицо осунулось, но в изумрудных глазах не было страха. Там была лишь выжженная дотла, ледяная материнская пустота. В правой руке она держала свою палочку из ивы, а за ее спиной, в темноте прихожей, на полу лежал Годрик. Юноша хрипел, сжимая культю раздробленной Мусаси правой руки, и плакал от первобытного, животного ужаса, кутаясь в край ковра.
– Ты ничего не получишь, Том, – тихо, но отчетливо произнесла Лили. Ее голос перекрыл рев Адского Пламени. – Ты можешь убить нас. Но ты уже проиграл. Ты боишься. Ты дрожишь от каждого шороха в темноте, потому что знаешь: настоящий ужас идет за тобой. И он носит не мою фамилию.
Волан-де-Морт оскалился, обнажив острые зубы. Вены на его лысом черепе налились ядом:
– Ты смеешь попрекать меня тем выродком?! Тем сквибом, которого ты сама выбросила на помойку маггловского мира?! Он мертв для вас! Он отказался от вас! Никто не придет спасать тебя, Лили! Твой великий Дамблдор заперт в своей башне, а твой брошенный первенец греет постель со своими шлюхами в Лондоне! Вы одни! Умрите же!
Темный Лорд вскинул палочку:
– АВАДА КЕДАВРА!
Зеленый ослепительный луч сорвался с кончика костяной палочки, устремляясь прямо в грудь женщины.
Лили даже не подняла руки, чтобы защититься. Она просто закрыла глаза, прошептав одними губами:
– Прости меня, Гарри...
Выстрел разорвал ткань реальности с грохотом рухнувшего неба.
Это был не звук магии. Это был тяжелый, металлический раскат маггловского крупнокалиберного оружия, усиленный рунической тауматургией высшего разряда.
Снайперская пуля калибра .300 Winchester Magnum, выпущенная из винтовки «Walther WA2000» с расстояния в шестьсот ярдов, вошла точно в траекторию смертельного проклятия. Вырезанная на свинце руна Турисаз активировалась за микросекунду до контакта.
Кинетический взрыв колоссальной плотности буквально аннигилировал изумрудный луч *Авады*, разорвав его на мириады безвредных зеленых искр.
Ударная волна смела Волан-де-Морта с крыльца, заставив его кубарем скатиться по каменным ступеням в разрытую грязь.
– ЧТО ЗА?! – взвизгнула Беллатриса Лестрейндж, вскидывая палочку в сторону холмов.
Ответа не последовало.
Вместо ответа небеса над Годриковой Лощиной треснули.
– Зафиксировать пространственные координаты! – раздался с высоты звонкий, властный девичий голос, усиленный матерью всех звездных чар. – Именем Дома Анимусфир: рассечь внешний контур! Коллапс барьера!
С неба ударил ослепительный столб сапфирового света.
Ольга Мария, зависшая в воздухе на высоте сорока футов на платформе из спрессованного звездного эфира, с силой вонзила свой скипетр в невидимый купол антитрансгрессии Пожирателей Смерти. Пространственные чары темных магов разлетелись на куски, словно хрустальный бокал под ударом кузнечного молота. Осколки магии осыпались сверкающим дождем, мгновенно сжигая защитные контуры самих нападавших.
А в следующий миг в самый центр площади рухнул метеор.
Удар пришелся точно между двумя шеренгами Пожирателей Смерти. Каменные плиты мостовой вздыбились, разлетаясь градом шрапнели. Из клубов поднявшейся пыли и дыма взметнулись два сверкающих лезвия.
– Божественный стиль двух мечей: ПУСТОТА! – победный, безумный крик Мусаси перекрыл панику темных магов.
Лазурное хаори мечницы мелькнуло смазанным пятном.
За одну десятую секунды катана и вакидзаси нанесли шестнадцать ударов. Восемь боевиков Внутреннего Круга даже не успели вскинуть палочки — их деревянные орудия, щиты и зачарованные мантии были рассечены вместе с костями и мышцами. Кровь брызнула фонтанами на стены домов, когда расчлененные тела рухнули в пыль.
– ВРАГИ! ЭТО АССОЦИАЦИЯ! – истошно заорал Долохов, вскидывая палочку для фирменного фиолетового пламени.
Он не успел закончить жест.
Перед ним возникла Базетт Фрага Макремитц. Ирландка не использовала заклинаний. Ее правый кулак, окутанный тяжелым свинцовым светом древних кельтских рун усиления, врезался прямо в челюсть темного дуэлянта со скоростью звука. Раздался хру