Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Крещение прахом и слово искупления
Хруст раздробленной челюсти Антонина Долохова прозвучал подобно выстрелу мелкокалиберного пистолета.
Один из опаснейших дуэлянтов Британии, чье невербальное проклятие веками наводило ужас на аврорат, не успел даже завершить взмах палочки. Удар зачарованного кулака Базетт Фраги Макремитц, усиленный древней кельтской руной Турисаз, вошел точно в нижнюю челюсть мага, впечатав осколки костей в основание черепа. Тело темного волшебника подбросило в воздух на пять футов и с глухим стуком швырнуло на мостовую. Долохов был мертв еще до того, как его плечи коснулись запекшейся в пламени брусчатки.
– Первый пошел, – холодно бросила ирландка, даже не сбив дыхания и мгновенно уходя в полуприсед, пропуская над собой веер смертоносных багровых проклятий.
Пожиратели Смерти дрогнули.
Они привыкли к войне по правилам Министерства: к дуэльным стойкам, к театральным выкрикам псевдолатинских формул, к неспешному обмену цветными лучами из-за могильных плит. Но то, что обрушилось на них в это промозглое утро в Годриковой Лощине, не имело ничего общего с волшебством их закрытого мирка.
Это была фабрика по утилизации живой силы, спроектированная лучшими умами Часовой Башни и закаленная в пожаре Фуюки.
– Твари! Грязнокровки! – истошно завизжала Беллатриса Лестрейндж, ее черные глаза пылали безумием загнанного зверя. – *Круцио! Авада Кедавра! Редукто!*
Она хлестала палочкой во все стороны, порождая вихрь из изумрудных и багровых лучей, способный в считанные секунды выкосить целый взвод авроров.
Но ее заклинания врезались в пустоту.
– Слишком медленно, ведьма! – веселый, серебряный смех Миямото Мусаси прозвенел прямо над ухом фанатички.
Беллатриса в ужасе дернулась, но увидела лишь смазанный росчерк бирюзового шелка. Вакидзаси мечницы описал идеальную дугу снизу вверх. Правая кисть Лестрейндж — та самая, что сжимала палочку из грецкого ореха, — взлетела в воздух в фонтане алой артериальной крови.
Беллатриса даже не успела закричать от болевого шока.
В следующее мгновение Мусаси провернула корпус на носке сапога, и второй клинок — длинная катана, несущая в себе концепт абсолютного небытия стиля Нито-рю, — чисто, без малейшего сопротивления снес темной волшебнице голову. Лицо Беллатрисы так и застыло с выражением истерического удивления, пока ее тело, сделав два судорожных шага, не рухнуло на залитые кровью камни.
– Семнадцать секунд, – небрежно бросила мечница, встряхнув клинком и сбивая капли крови на подол мертвого плаща. – А пафоса было на целую феодальную войну.
В это же время на противоположном фланге разворачивался кошмар иного порядка.
Остатки Внутреннего Круга — Корбан Яксли, Уолден Макнейр и пятеро опытных наемников — попытались построить круговую оборону, возводя щиты *Протего Диаболика*. Инфернальное черное пламя взметнулось стеной, отрезая их от нападавших.
– Держите круг! – орал Яксли, захлебываясь гарью. – Ни один смертный не пройдет сквозь пламя преисподней!
– Trace on, – спокойный, будничный голос раздался прямо сквозь гул огня.
Широ Эмия шагнул вперед. Вдоль его предплечий вспыхнули ярко-синие электрические контуры, пережигая воздух запахом озона. В обеих руках юноши из вихря искр соткались два изогнутых клинка — Каншо и Бакуя, черный и белый мечи инь и ян.
– Согласование структуры. Проекция: разрушение барьера.
Широ метнул клинки в огненный щит. В полете мечи вошли в резонанс, притягиваясь друг к другу с колоссальной силой, и в точке их пересечения пространство схлопнулось. Древнее темное пламя разорвало, словно дешевый ситец, обнажив испуганные лица чистокровных магов.
Следом за мечами шагнула Артурия.
Король Рыцарей не стала тратить время на слова. Невидимый клинок в ее руках взметнул ураган сжатого воздуха *Wind King's Barrier*. Ударная волна колоссальной плотности буквально смела защитников: кости магов ломались под тканью мантий, зачарованные амулеты взрывались на груди, не выдерживая давления истинной святой праны эпохи богов. Яксли и Макнейр были впечатаны в каменную ограду кладбища с такой силой, что гранитные плиты раскололись, а их тела безжизненными тряпичными куклами сползли в мокрую траву.
Все было кончено меньше чем за сорок секунд.
Из тридцати элитных боевиков Темного Лорда не выжил ни один. Площадь перед коттеджем Поттеров была усеяна телами в черных лохмотьях, воздух пропитался тяжелым, металлическим запахом свежей крови и паленой шерсти.
И посреди этого безмолвного побоища, у подножия расколотого крыльца, стоял один-единственный выживший.
Лорд Волан-де-Морт.
Темный Лорд медленно поднялся из грязи, куда его отбросило ударной волной снайперского выстрела. Его черная мантия промокла, змеиное лицо было перепачкано глиной и пеплом, а костяная палочка в руке мелко, предательски дрожала. Алые глаза существа, когда-то бывшего Томом Реддлом, метались по сторонам, отказываясь принимать чудовищную реальность.
Его гвардия... Его чистокровная элита, которую он собирал десятилетиями... Уничтожена за мгновения существами, чья магия не подчинялась законам волшебного мира.
– Нет... – сдавленно, с шипением вырвалось из его безгубого рта. – Это невозможно... Вы не можете быть магами... Вы демоны... Вы маггловские выродки!..
Взгляд Реддла метнулся к калитке.
Сквозь редеющий дым к нему медленно шел юноша.
Гарри Эмия опустил снайперскую винтовку, передав ее подошедшей бесшумной тенью Лизритт. На юноше был плотный бронежилет поверх темной водолазки, армейские штаны, заправленные в тяжелые ботинки, и перчатки из плотной огнеупорной кожи. В его облике не было ни капли аристократического лоска дома Поттеров. Лишь холодная, математическая функциональность профессионального ликвидатора.
Шрам на его лбу не горел. Он был мертв, сер и неподвижен. Но глаза... изумрудные глаза Гарри смотрели на Волан-де-Морта с таким абсолютным, нечеловеческим безразличием, что у Темного Лорда внутри все заледенело. Так смотрят не на врага. Так смотрят на гнилую колоду, которую пора бросить в печь.
– Гарольд... – прохрипел Волан-де-Морт, отступая на шаг назад и упираясь спиной в разбитую колонну крыльца. – Ты... Ты ведь несешь мою кровь! Моя сила спасла тебя в ту ночь! Твоя мать... твой жалкий отец... они выбросили тебя! Мы можем править вместе! Я знаю тайны бессмертия... Я поделюсь с тобой этим миром!
Гарри продолжал идти вперед. Его шаги по гравию звучали размеренно, словно удары маятника старинных часов.
– Бессмертие? – голос юноши прозвучал тихо, но от него по спине Темного Лорда пробежали ледяные мурашки. – Ты называешь бессмертием гниение разорванной души в искусственной плоти? Ты — паразит, Реддл. Червь, возомнивший себя драконом лишь потому, что закопался глубже других в навозную кучу.
– УБЛЮДОК! – сорвался на визг Волан-де-Морт.
Инстинкт самосохранения вытеснил остатки разума. Вскинув палочку, он вложил в удар всю оставшуюся у него нечестивую мощь:
– *АВАДА КЕДАВРА!*
Ослепительный, чудовищный сноп изумрудного огня толщиной в бревно вырвался из кончика кости, устремляясь в лицо Гарри с расстояния в десять шагов. Это заклинание могло пробить гранитную скалу.
– Time Alter: Triple Accel, – шепнул Гарри.
Мир замер.
Зеленый луч смерти превратился в неподвижную световую колонну, застывшую в воздухе. Капли грязи, летевшие из-под сапог Волан-де-Морта, повисли в пространстве.
Магические цепи Гарри вспыхнули серебряно-голубым пламенем, разгоняя нервную систему и кровоток втрое быстрее физического предела. Юноша сделал простое, выверенное движение влево — на ширину ладони. Смертоносный луч пролетел мимо, лишь слегка опалив край его плеча и с шипением растворившись в воздухе позади.
Гарри сократил дистанцию в один смазанный рывок.
– Сброс, – выдохнул он, возвращаясь в нормальный поток времени.
Палочка Волан-де-Морта с сухим треском переломилась пополам — Гарри ударил ребром ладони по запястью мага, выбивая оружие и дробя лучевую кость.
Темный Лорд захрипел от боли, попытавшись взмахнуть левой рукой с длинными когтями, чтобы выцарапать противнику глаза.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Его правая рука в черной перчатке метнулась вперед железным захватом. Пальцы юноши сомкнулись на лице Волан-де-Морта, намертво перехватив челюсть, нос и лоб чудовища.
Сила удара была такова, что затылок Темного Лорда с грохотом впечатался в каменную колонну крыльца, выбив из кладки облако серой известковой пыли.
– А-а-а-гх! – захлебнулся собственным криком Волан-де-Морт.
Он бился в стальной хватке, царапал когтями кевларовый жилет Гарри, пытался пустить беспалочковые проклятия, но юноша стоял несокрушимой скалой. Гарри нависал над поверженным монстром, глядя прямо в его выпученные, налитые багровой кровью глаза сквозь просветы между своими пальцами.
– Ты осквернил землю моих предков, – тихо, без гнева произнес Гарри. – Ты разорвал законы природы, цепляясь за иллюзию жизни. Но ты забыл главное правило материи, Реддл: все, что имеет начало, имеет и конец.
– П-пусти... – булькал Волан-де-Морт, чувствуя, как его кости черепа начинают трещать под неумолимым давлением. – Я... бессмертен... Я вернусь... крестражи...
– Твои крестражи будут найдены и сожжены, – холодно оборвал его Гарри. – Но твое тело умрет здесь. И не от магии волшебников.
Гарри глубоко вздохнул. Его левая рука поднялась, пальцы сложились в древний жест экзорцизма Святой Церкви — знак очищения, которому его обучила Базетт по закрытым архивам Исполнительного Отдела. Тот самый ритуал, которым бескомпромиссные палачи вроде Кирея Котомине стирали в небытие древних упырей и разложившихся магов вроде Зокена Мато.
Таинство Крещения. *Kyrie Eleison*.
Концептуальное оружие, не наносящее физического урона праведным, но сжигающее дотла любую оскверненную душу, любой труп, искусственно удерживаемый в мире живых против воли Гайи.
Под кожей ладони Гарри, сжимавшей череп Волан-де-Морта, разгорелся ослепительный, невыносимо чистый белый свет.
Это была не магия. Это было Таинство.
– *Kyrie Eleison...* – негромко, на чистой латыни начал читать Гарри. Его голос зазвучал с чудовищным резонансом, перекрывая ветер и треск догорающих руин.
Волан-де-Морт замер. В его глазах вспыхнул такой первобытный, космический ужас, которого он не испытывал даже в ночь своего первого падения.
– *...Christe Eleison,* – продолжал Гарри, и белый свет проник сквозь кожу мага, заливая его череп изнутри. – *Qui tollis peccata mundi, miserere nobis...*
– НЕТ! ПРЕКРАТИ! ОНО ЖЖЕТ! ОНО ЖЖЕТ ДУШУ! – истошно, нечеловеческим голосом завыл Темный Лорд.
Из его глазниц, из ноздрей и приоткрытого рта ударили лучи ослепительного белого сияния. Это не было физическое пламя. Это было концептуальное отрицание скверны. Святое Таинство распознало тело Волан-де-Морта как то, чем оно являлось на самом деле: искусственно слепленный из праха предков, крови врага и темных чар гомункул, вместилище гнилого огрызка некогда человеческой души.
– *...Per sanctam resurrectionem tuam, libera eum, Domine,* – голос Гарри звенел сталью приговора. – *Ты не имеешь права на дыхание. Ты не имеешь права на эту землю. Возвратись в прах, из которого ты был украден!*
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х!
Вопль Волан-де-Морта перешел в ультразвук.
Плоть на его лице под пальцами Гарри начала буквально осыпаться серыми, невесомыми хлопьями. Белый свет выжигал клетки, разрушал связи между атомами, растворял черную кровь в ничто. Кожа лопалась, обнажая кости, но и сами кости тут же рассыпались в тончайшую белую пыль.
Темный Лорд таял, словно кусок воска, брошенный в доменную печь.
– *CREDO IN UNUM DEUM!* – выкрикнул Гарри последнее слово формулы, до упора вливая святую силу Таинства в остатки черепа монстра.
Ослепительная вспышка белого света озарила Годрикову Лощину, на секунду превратив утро в полуденный зной.
Раздался сухой, стеклянный треск — словно лопнул гигантский хрустальный сосуд.
А затем наступила абсолютная, звенящая тишина.
Гарри медленно разжал пальцы.
Из его руки на запятнанные кровью ступени крыльца высыпалась лишь горсть сухого, серого пепла. Ни костей. Ни мяса. Ни лоскута черной мантии. Тело лорда Волан-де-Морта было стерто из физической реальности до последнего атома, полностью очищено и предано забвению.
Легкий осенний ветер налетел со стороны кладбища, подхватил серый прах и развеял его над мокрой травой сада, не оставив от величайшего ужаса Британии даже следа.
Гарри опустил руку, медленно выдохнул облачко пара и повернулся.
***
На крыльце разрушенного дома стояла Лили Поттер.
Она видела все. От первого выстрела крупнокалиберной винтовки до последней молитвы экзорцизма, превратившей чудовище в пыль. Женщина опиралась дрожащей рукой о дверной косяк, ее пальцы судорожно сжимали ткань платья на груди, а по бледным, осунувшимся щекам непрерывным потоком катились слезы.
– Г-гарри... – сорвался с ее пересохших губ едва слышный шепот. – Сынок...
Гарри замер у подножия лестницы. Его взгляд скользнул по ее лицу — по этим изумрудным глазам, точь-в-точь таким же, как у него самого, в которых сейчас плескалась такая бездна запоздалого раскаяния, боли и мольбы, что любой другой сломался бы под ее тяжестью.
Но Гарри Эмия не был любым другим.
Его лицо оставалось маской из холодного мрамора. Ни один мускул не дрогнул на его щеках.
– Не называйте меня так, миссис Поттер, – ровно, без единой капли ненависти или тепла произнес он. – Я предупреждал вас в Гринвиче. Мое имя — Гарри Эмия. И я здесь не ради вас.
Из прихожей, волоча ноги и скуля от боли, выполз Джеймс Поттер.
Глава рода был бледен как смерть, его пальцы судорожно зажимали пробитый бок, из которого сквозь лохмотья мантии сочилась темная кровь. Увидев пепел на ступеньках и стоящего над ним юношу, Джеймс замер, его разбитые очки съехали набок:
– Гарри... Ты... Ты спас нас... Ты уничтожил его... Мальчик мой... Прости меня... Мерлин, прости меня, если сможешь...
– Я не спасал вас, мистер Поттер, – Гарри даже не посмотрел на отца, его взор был устремлен в глубину разрушенной прихожей.
Там, сжавшись в комок под разбитым зеркалом, сидел Годрик. «Мальчик-Который-Выжил» прижимал к груди культю раздробленной Мусаси правой руки, его лицо было мокрым от слез и соплей, а штаны промокли от пережитого ужаса. Избранный герой магической Британии дрожал мелкой дрожью, не смея поднять глаз на старшего брата.
– Я пришел сюда, – тихо продолжил Гарри, и его голос разносился над мертвой тишиной двора, – потому что под этим домом лежит прах Дореи Блэк. Женщины, которая отдала свою жизнь и сожгла свои магические каналы в тридцать первом году, чтобы защитить четырехлетнего ребенка. Ребенка, которого вы спустя два года выкинули в чулан под лестницей маггловского дома, посчитав сломанным мусором.
Лили судорожно всхлипнула, закрыв лицо ладонями:
– Гарри, пожалуйста... Мы верили Дамблдору... Мы думали, что так будет безопаснее...
– Дамблдор мертв как лидер, – отрезал юноша. – А вы мертвы как семья. Вы предали кровь предков ради газетных передовиц и фальшивого пророчества. Вы вырастили труса, который бросает непростительные заклятия в спину, а при первом запахе пороха мочится под себя.
Гарри сделал шаг назад, поворачиваясь к ним спиной:
– Земля Годриковой Лощины чиста. Память Чарлуса и Дореи защищена. Долг крови закрыт навсегда. Если кто-то из вас посмеет приблизиться к моему дому в Лондоне, к Часовой Башне или потревожить людей, которые стали мне настоящей семьей... я не стану использовать Таинства. Я просто отдам приказ на зачистку.
– Гарри, постой! – в отчаянии вскрикнула Лили, делая шаг вперед и оступаясь на разбитых ступенях. Она упала на колени прямо в мокрую грязь, протягивая к нему дрожащие руки: – Умоляю тебя! Позволь мне хотя бы взглянуть на тебя... Позволь искупить...
– У вас нет того, чем можно искупить двенадцать лет чулана, миссис Поттер, – бросил он через плечо. – Живите с тем, что вы создали.
К ступеням подошла Базетт. Ирландка присела на корточки рядом с хрипящим Сириусом Блэком, прижатым к земле черными кольями проклятий, быстро проверила пульс на его шее и достала из кармана серебряный шприц-тюбик с концентратом праны Ассоциации:
– Он выживет, если ваши целители успеют за двадцать минут. Каналы повреждены, но я заблокировала некроз руной Альгиз. Скажите спасибо вашему старшему сыну — он запретил добивать свидетелей.
В небе над деревней раздался гул разрываемого пространства.
Ольга Мария плавно опустилась на землю, убрав свечение скипетра. Ее лицо было строгим, аристократичным, но в сапфировых глазах читалась глубокая, искренняя гордость за Гарри. Она подошла к юноше, встав по правую руку от него:
– Пространственный купол снят. Сигналы бедствия Ордена Феникса наконец достигли Шотландии. Через три минуты здесь будет весь аврорат и их драгоценный директор.
– Тогда нам пора, – кивнул Гарри.
Мусаси легко подбежала к нему, убирая клинки в ножны с чистым, мелодичным щелчком. Мечница лукаво улыбнулась, бесцеремонно взяв Гарри под руку и прижавшись к его плечу всем телом:
– Отличная работа, мой господин! Это было прямо как в старых хрониках Киото: пришел, снес головы злодеям, очистил святилище молитвой и ушел в закат! Широ, ты видел, как он его за лицо ухватил?! Чистое искусство!
Широ подошел ближе, мягко улыбнувшись брату:
– Отец гордился бы тобой, Гарри. Ты закончил дело чисто.
Артурия молча встала рядом, ее невидимый клинок исчез, а изумрудный взор был полон уважения:
– Память воинов этого дома отомщена достойно. Твоя бабушка была великой женщиной, Гарри Эмия.
Лизритт подошла последней, протягивая Гарри влажную салфетку, чтобы стереть пятна пепла с его пальцев:
– У Гарри грязные руки. Но дыхание ровное. Лизритт проверила: пульс семьдесят два удара в минуту. Гарри готов к возвращению домой.
Вся группа развернулась и направилась к границе антитрансгрессионной зоны, где их ждали зачарованные автомобили Ассоциации.
И в этот самый момент воздух на краю деревенской площади с громоподобным хлопком взорвался.
Из вихря золотого пламени вышагнул Альбус Дамблдор.
Директор Хогвартса был без своей обычной парадной мантии — он был одет в дорожный темный плащ, его седая борода растрепалась от бешеной скорости полета, а Бузинная палочка в правой руке гудела от колоссальной концентрации боевой магии. Следом за ним с хлопками трансгрессировали Кингсли Бруствер, Аластор Грюм и десяток лучших авроров Министерства.
– Всем стоять на месте именем Закона!.. – начал было греметь Грюм своим хриплым, рычащим басом, вращая волшебным глазом во все стороны.
Но слова застряли у старого аврора в глотке.
Вся процессия Министерства замерла в немом, сковывающем ужасе.
Перед ними лежала Годрикова Лощина. Тридцать трупов элитных боевиков Волан-де-Морта — цвет чистокровных темных родов, которых Министерство не могло поймать два десятилетия, — лежали обезглавленными, разорванными и раздавленными в грязи.
Адское пламя было потушено. Родовой коттедж Поттеров уцелел.
У крыльца на коленях рыдала Лили Поттер, сжимая в объятиях изуродованного, стонущего Годрика. Рядом истекал кровью Джеймс.
А у калитки стояла группа из семи человек.
Юноша в армейском жилете с зелеными глазами, мечница в бирюзовом хаори, двое слуг, наследница величайшего Дома Часовой Башни и элитный силовик трибунала.
Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку.
Его лицо, обычно излучавшее спокойную, всеведущую мудрость, сейчас казалось серым, как могильная плита. В выцветших голубых глазах за очками-половинками больше не было лукавых искр. Там была лишь беспросветная, леденящая тьма осознания полного, сокрушительного краха.
Пророчество было мертво.
Избранный лежал сломанным калекой в луже собственной мочи.
А мальчик, которого он выбросил на мороз ради высшего блага... Мальчик стоял перед ним, держа руки в карманах, и смотрел на величайшего мага столетия как на досадную помеху на дороге.
– Гарольд... – тихо, надтреснутым старческим голосом позвал Дамблдор, сделав неверный шаг вперед. – Что... что здесь произошло? Где Волан-де-Морт?
Гарри остановился у калитки. Он даже не повернул головы целиком — лишь скользнул по старику холодным, презрительным взглядом через плечо:
– Волан-де-Морта больше нет, директор. Его тело развеяно по ветру. Его армия уничтожена. А ваш карточный домик рухнул.
– Но... крестражи... – растерянно пробормотал старик, его пальцы на палочке побелели. – Он вернется... Пророчество гласит...
– К черту ваше пророчество, старик, – Гарри открыл дверцу черного автомобиля представительского класса, на капоте которого слабо мерцал герб Дома Анимусфир. – Оставшиеся осколки души Реддла будут найдены и уничтожены Исполнительным Отделом Часовой Башни в течение месяца. Без вашего участия. Без ваших жертв. И без ваших манипуляций.
Гарри сел на заднее сиденье.
Мусаси грациозно скользнула следом за ним, хлопнув дверцей и показав остолбеневшему Грюму язык через тонированное стекло. Лизритт устроилась с другой стороны, тут же положив голову Гарри на плечо.
Широ, Артурия, Базетт и Ольга заняли вторую машину.
Тяжелые моторы взревели низким, басовитым рыком зачарованной маггловской механики.