Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Отголоски чужой войны
Двенадцать лет тишины разбились на тысячи хрустальных осколков, когда в кабинете директора Хогвартса остыл след черного дыма.
В полумраке, освещаемом лишь мерцанием серебряных приборов и багровыми всполохами из камина, стояла гнетущая тишина. Лили Поттер сидела в глубоком бархатном кресле, спрятав лицо в дрожащих ладонях. Ее плечи судорожно вздрагивали, но слез не было — внутри все выжгло ледяным ужасом запоздалого осознания.
Джеймс мерил шагами кабинет от одного стеллажа с древними фолиантами к другому. Его мантия старшего аврора была расстегнута, галстук сбит набок, а пальцы то и дело сжимали рукоять палочки из красного дерева до побелевших костяшек.
– Это безумие, Альбус, – глухо, с хрипотой в голосе бросил Джеймс, в десятый раз останавливаясь перед столом Дамблдора. – Ты лично заверял нас, что магическое ядро Гарри рассыпалось! Ты сказал, что он обречен быть сквибом! А теперь из Кента приходят сводки, в которых черным по белому написано: пятеро чистокровных магов, прошедших обе кампании Волан-де-Морта, были разорваны в клочья за несколько секунд! Без палочек! Каким-то призраком со шрамом в виде молнии!
– Я исходил из тех данных, которые предоставила мне диагностика в ту страшную ночь, мальчик мой, – мягко, но без привычной благодушной улыбки ответил Альбус Дамблдор. Его руки, унизанные старинными кольцами, покоились на полированной столешнице, а взгляд поверх очков-половинок был тяжелым, как гранитная плита. – Магия Дореи и жертвенный ритуал исказили саму ткань реальности в детской комнате. То, что я принял за угасание ядра, вполне могло быть его катастрофической мутацией. Но куда важнее другое... осколок души Тома.
При этих словах Лили резко вскинула голову. Ее глаза, воспаленные и покрасневшие, уставились на верховного чародея с неприкрытой болью:
– Вы думаете... вы хотите сказать, что Гарри попал под влияние Волан-де-Морта?! Что темная магия поглотила моего сына?!
– Я ничего не утверждаю, Лили, – тихо вздохнул старик. – Но факты говорят сами за себя. Пятеро Пожирателей Смерти, отправленных Томом на поиски древних источников силы за пределами наших барьеров, были нейтрализованы с чудовищной, профессиональной жестокостью. Палочки уничтожены, воспоминания выжжены ментальным вмешательством, а магловская полиция передала тела военным экспертам. Это не почерк испуганного шестнадцатилетнего мальчика. Это почерк наемного убийцы.
Дверь кабинета со скрипом отворилась, и в комнату быстрым, пружинистым шагом вошел высокий юноша.
Годрику Поттеру едва исполнилось шестнадцать, но он уже выглядел как готовый символ сопротивления. Густые каштановые волосы, чуть тронутые небрежностью, открытое, уверенное лицо и четкий, багровый шрам на лбу в форме латинской буквы «V» — клеймо избранности, растиражированное сотнями выпусков «Ежедневного пророка». За его плечами висела мантия с золотым гербом Гриффиндора, а на поясе покачивалась дуэльная палочка из остролиста и пера феникса.
– Мама, папа, – голос Годрика звучал взволнованно, но за этой тревогой сквозило привычное юношеское бахвальство. – В гостиной только и говорят, что об экстренном созыве Ордена. Сириус и Ремус ждут внизу. Что стряслось? Пожиратели прорвали внешний периметр Лондона? Волан-де-Морт пошел на штурм?
Джеймс замер, глядя на младшего сына, и его лицо мучительно скривилось.
– Нет, Годрик, – тихо произнесла Лили, поднимаясь с кресла и подходя к сыну. Она положила руку ему на плечо, и пальцы ее едва заметно дрожали. – Это... это касается твоего брата.
Годрик нахмурился. На его молодом лице отразилось искреннее, неподдельное недоумение:
– Моего... кого? Вы о Гарри? О том сквибе, который погиб в Японии? При чем тут он? Его нет уже больше десяти лет.
Эти беспечные, равнодушные слова ударили Лили сильнее любого проклятия. Она сама, собственными руками позволила стереть память о старшем сыне из жизни семьи, убедив Годрика, что у него никогда не было соперника за родительскую любовь, что первенец просто несчастно угас в далекой магловской стране.
– Он жив, Годрик, – отрезал Джеймс, и в его голосе прорезались командные интонации аврора. – И он находится в Лондоне. Мы отправляемся за ним. Немедленно.
Дамблдор медленно поднялся из-за стола, его длинная серебристая борода колыхнулась:
– Будьте осторожны, Джеймс. Место, где произошла стычка, граничит с владениями так называемой Ассоциации Магов. Мы столетиями избегали контактов с Часовой Башней не просто так. Их законы жестоки, их тауматургия чужда нашему пониманию, а их отношение к тайне магии граничит с религиозным фанатизмом. Если Гарри стал частью их мира... он может встретить вас не как семью, а как нарушителей границы.
– Мне плевать на их законы! – сорвался Джеймс, стукнув кулаком по ладони. – Он мой сын! Мой первенец! Я верну его домой, чего бы мне это ни стоило!
***
Лондонское утро следующего дня в особняке семьи Эмия началось не с привычных споров о меню, а с запаха жженого сахара, озона и пороха.
Гарри сидел за массивным дубовым столом в мастерской подвала. Перед ним в разобранном виде лежали узлы тяжелого пистолета, детали рунического стабилизатора и стопка зачарованных пуль из холодного железа, в сердечники которых он вручную вплавлял крошечные руны Турисаз. Его пальцы двигались с точностью часового мастера, не знающего спешки.
Рядом, скрестив ноги прямо на верстаке и подперев щеку кулаком, сидела Миямото Мусаси. Мечница сменила свое роскошное бирюзовое хаори на свободный домашний свитер крупной вязки, позаимствованный из гардероба Гарри, который безнадежно сползал с одного плеча, открывая гладкую загорелую кожу. В свободной руке она держала шпажку с трехцветными данго, щедро политыми сладким соусом, и задумчиво отправляла лакомство в рот.
– Знаешь, Гарри-кун, – протянула воительница, облизывая сладкие губы и с прищуром наблюдая за его работой, – эти вчерашние господа в масках... Они ведь были совсем пустыми. Ни боевого духа, ни стойкости в стойке. Размахивали своими палочками так, словно это веера на празднике любования сакурой. Тьфу! Даже уличные разбойники в провинции Оми дрались с большим достоинством.
– Они привыкли к абсолютной власти над теми, кто не способен дать отпор, Мусаси, – спокойно отозвался Гарри, загоняя капсюль в гильзу легким нажатием пресса. – В их замкнутом мирке нет понятия взаимного уничтожения. Для них заклинание — это щелчок пальцами, а не перегрузка магических цепей, грозящая вскипятить собственную кровь.
– И именно поэтому они слабы, – в дверях мастерской бесшумно возникла Лизритт.
Гомункул Айнцбернов была одета в свое неизменное платье горничной. В руках она несла глубокую фарфоровую чашку, от которой поднимался густой пар с ароматом жареного ячменя и корицы. Подойдя к Гарри со спины, она плавно, словно большая белая кошка, перегнулась через его плечо, поставила чашку на свободный край стола и обвила руками его шею, опустив подбородок на его темную макушку.
– Лиз, я работаю с взрывчатыми составами, – не отрываясь от калибровки пружины, заметил юноша, но его голос звучал мягко.
– Гарри не взорвется, – невозмутимо парировала девушка, чуть плотнее прижимаясь к его спине своим прохладным телом. – У Гарри идеальный контроль. Селла говорит, что прижиматься к мужчинам на работе неприлично. Но Селла сейчас на третьем этаже гладит простыни для гостьи из Анимусфир и ворчит, что аристократки слишком много требуют. Значит, я могу быть здесь.
Мусаси звонко хихикнула, спрыгивая с верстака и подходя ближе:
– О да, наша маленькая белая звездочка все еще дуется! Между прочим, Гарри-кун, она проснулась ни свет ни заря и уже успела трижды заглянуть на кухню, проверяя, спустился ли ты. Кажется, кто-то окончательно потерял покой после вчерашнего героического спасения!
Словно в подтверждение ее слов, на деревянной лестнице, ведущей в подвал, раздался отчетливый, нервный стук каблуков.
– Я вовсе не потеряла покой, дикарка! – раздался возмущенный, звонкий девичий голос, еще до того, как его обладательница показалась в проеме.
Ольга Мария Анимусфир спустилась в мастерскую, держа спину неестественно прямо, словно находилась на официальном приеме в кабинете ректора Часовой Башни. Ее серебристо-белые волосы были безупречно уложены, строгий синий мундир факультета Астромантии застегнут на все пуговицы, но легкие тени под сапфировыми глазами и слегка припухшие веки выдавали бессонную ночь.
– Доброе утро, Ольга, – Гарри поднял голову и тепло улыбнулся девушке. – Чай на столе, Широ обещал закончить с рисовой кашей через двадцать минут. Как твои магические цепи после вчерашней перегрузки монолита?
Ольга на секунду запнулась, сбитая с толку этой простой, искренней заботой, в которой не было ни капли политического расчета. Ее щеки мгновенно тронул едва заметный румянец, но она тут же сердито нахмурилась, пытаясь вернуть маску холодной надменности:
– Мои цепи в полном порядке, Эмия! Род Анимусфир обладает великолепной регенерацией праны! Я спустилась сюда исключительно по делу. Отец прислал ответ на мою утреннюю депешу.
Она достала из кармана запечатанный пергамент с астрономической печатью из синего сургуча.
– Лорд Марисбилли выражает признательность за сохранение семейного достояния. Однако... внешняя разведка Часовой Башни зафиксировала серию несанкционированных трансгрессий в районе Вестминстера. Британское Министерство Магии подняло на ноги свой оперативный отдел. Они ищут кого-то. И, судя по координатам их поисковых чар, след ведет к южным пригородам. К нам.
Гарри на секунду замер. Металлическая затворная рама пистолета с сухим, хищным щелчком встала на свое место.
– Значит, до них дошло, – тихо произнес он, глядя на свое отражение в вороненой стали оружия.
– Они посмеют сунуться сюда? – Мусаси мгновенно подобралась, ее янтарные глаза сверкнули опасным, звериным огнем, а пальцы сами собой легли на рукоять верного клинка. – На территорию великой Ассоциации?
– Эти глупцы слишком невежественны, чтобы понимать разницу между своими детскими прятками и настоящей войной магов, – с презрением фыркнула Ольга Мария, но в глубине ее зрачков мелькнуло беспокойство. Она подошла ближе к столу, бессознательно сокращая дистанцию до Гарри. – Они думают, что если закроются своими чарами ненаносимости, то весь мир будет играть по их правилам. Если они нарушат границу нашего сектора, Бартмелой сотрет их в порошок, не слушая никаких оправданий!
– Бартмелой здесь ни при чем, – Гарри поднялся из-за стола, одним движением убирая собранное оружие в скрытую кобуру под мышкой. Лизритт неохотно отпустила его шею, но тут же сделала шаг в сторону, занимая позицию у него за правым плечом. – Они пришли не за землями Ассоциации. Они пришли за мной.
– Гарри, – Ольга Мария вдруг сделала шаг вперед и импульсивно схватила его за рукав черной водолазки. Ее пальцы судорожно сжались на плотной ткани. – Не смей... не смей делать глупостей. Ты спас монолит моего дома. Ты... ты студент класса Эль-Меллоя! Ты находишься под защитой рода Анимусфир! Если эти дикари попытаются забрать тебя силой, я... я прикажу стражам звездного купола уничтожить их на месте!
Гарри посмотрел на нее сверху вниз. Гордая, вечно пытающаяся казаться взрослой и неприступной наследница одного из величайших родов мира сейчас смотрела на него с неприкрытым, отчаянным страхом потерять ту надежность, которую он подарил ей вчера на залитом кровью холме.
Юноша медленно поднял руку и мягко, кончиками пальцев, коснулся ее прохладной щеки. Ольга вздрогнула, замерла, но не отстранилась, лишь прерывисто выдохнула, когда его большой палец легко огладил ее скулу.
– Никто меня не заберет, Ольга, – спокойно произнес Гарри. – Мой дом здесь. С вами. Я не позволю призракам из чужого гроба диктовать мне, как жить.
Мусаси, наблюдавшая за этой сценой, довольно сощурилась, словно кошка, объевшаяся сливок, а Лизритт с абсолютным спокойствием кивнула, подтверждая слова своего господина:
– Гарри никуда не уйдет. Если чужие люди попытаются увести Гарри, я возьму боевую алебарду и отрублю им ноги. Селла говорит, что калеки медленнее ходят. Это логично.
Ольга Мария нервно сглотнула, ее лицо окончательно залила пунцовая краска от близости юноши, но она нашла в себе силы не опустить взгляд:
– Просто... будь осторожен, дурак.
***
Воздух над рыночной площадью Ковент-Гарден был пропитан моросящим дождем, запахом влажного камня, жареных каштанов и выхлопных газов старых лондонских кэбов. Обычные маглы спешили по своим делам, кутаясь в непромокаемые плащи и прячась под зонтами, не замечая, как пространство вокруг небольшого антикварного переулка слегка дрожит и плывет, словно разогретый асфальт в июльский зной.
Для человека, не обладающего магическим зрением, переулок Святого Мартина казался тупиком, заваленным мусорными баками и ящиками из-под овощей. Но для мага там отчетливо пульсировал скрытый барьер — граница нейтральной зоны между закрытыми анклавами Ассоциации и магловским Лондоном.
Из тумана, бесшумно и плавно, соткались четыре фигуры в глубоких дорожных плащах из плотной шерсти.
Джеймс Поттер шел первым. Его взгляд метался по мостовой, палочка была спрятана в широком рукаве, готовая к мгновенному броску. Слева от него держался Сириус Блэк — его крестный брат выглядел старше своих лет, в черных волосах серебрились седые пряди, а в серых глазах горел тот самый опасный, безрассудный огонь, который когда-то сделал его лучшим дуэлянтом выпуска. Позади них бесшумной тенью ступал Ремус Люпин, чье обостренное чутье оборотня тревожно улавливало запахи, заставлявшие шерсть на загривке вставать дыбом.
Замыкала шествие Лили. Ее зеленые глаза лихорадочно осматривали старинные вывески лавок, руки судорожно сжимали сумочку из драконьей кожи, где лежали флаконы с успокоительными зельями и родовые артефакты дома Поттеров.
– Ремус? – шепотом бросил Джеймс через плечо. – След здесь?
– Запахи... странные, Джим, – глухо отозвался Люпин, втягивая носом влажный воздух. – Пахнет порохом, морозным железом и... цветами вишни. Но прана здесь неестественно плотная. Земля буквально гудит. Это не магия Министерства. Мне кажется, нам не стоит углубляться дальше. Мы на чужой территории.
– Плевать, – процедил Сириус, сжимая челюсти. – Компас крови Лили указал прямо на этот переулок. Если мой крестник здесь, в лапах этих континентальных чернокнижников, я вытащу его, даже если придется разнести весь этот магловский квартал!
– Никто ничего разносить не будет, Сириус! – резко оборвала его Лили. – Мы здесь не для войны. Мы пришли поговорить с сыном!
– Разговаривать с мертвецами — дурная примета, господа волшебники.
Голос прозвучал не из переулка. Он раздался прямо над их головами, спокойный, глубокий и лишенный малейших эмоций.
Четверо магов мгновенно вскинули палочки, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
На чугунном карнизе второго этажа старинного викторианского здания, абсолютно не обращая внимания на моросящий дождь, стоял юноша. Черное пальто строгого армейского покроя распахнуто, открывая темную водолазку и перевязь скрытой кобуры. Руки спрятаны в карманах. Мокрые от дождя черные волосы облепили лоб, но даже сквозь темные пряди отчетливо, словно раскаленный штемпель, горел тонкий зигзаг шрама.
И изумрудные глаза. Точь-в-точь такие же, как у Лили, но холодные, чистые и непостижимо древние, словно застывший озерный лед.
– Гарри!.. – крик Лили сорвался на всхлип. Она сделала шаг вперед, роняя сумочку в грязь, ее руки потянулись к нему в инстинктивном материнском порыве. – Боже мой... Гарри! Живой... Ты действительно жив!
Джеймс застыл, его палочка дрогнула и опустилась к земле. Горло перехватило спазмом. Перед ним стоял не искалеченный сквиб, не жалкий сирота, образ которого мучил его ночами все эти годы. Перед ним стоял молодой воин, в чьей осанке читалась абсолютная, звериная готовность к бою.
Юноша даже не шелохнулся. Он плавно, без единого звука спрыгнул с пятиметровой высоты, приземлившись на мостовую с грацией крупного хищника.
В ту же секунду воздух позади него подернулся багрово-золотой дымкой, и в реальный мир шагнула женщина.
Мусаси встала чуть левее Гарри, заложив большие пальцы за широкий пояс кимоно, из-под которого хищно выглядывали рукояти двух катан. Ее насмешливый, колючий взгляд янтарных глаз мгновенно оценил стойки всех четверых, безошибочно выделив опасные точки и траектории ударов.
– О-хо-хо... – протянула мечница, склонив голову набок. – А вот и гости из сказочного леса пожаловали. И палочки наготове держат. Какое вопиющее отсутствие вежливости при первой встрече!
– Опустите оружие, – ровным, сухим тоном произнес Гарри, глядя поверх голов пришедших. – Вы находитесь в полутора милях от юрисдикции Департамента Общественного Порядка Часовой Башни. Ваши маскировочные чары трещат по швам, а следящие конструкты Ассоциации уже взяли ваши сигнатуры на прицел. Назовите причину вторжения, или я буду вынужден устранить угрозу нарушению Скрытия.
– Гарри, сынок, что ты такое говоришь?! – Джеймс сделал шаг вперед, его лицо побелело от шока и нахлынувшего гнева. – Какое устранение?! Я твой отец! Это твоя мать! Мы искали тебя... мы думали, ты погиб в Фуюки!
– Мой отец умер семь лет назад в префектуре Мияма, – отчеканил юноша, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. – Его звали Кирицугу Эмия. А людей, стоящих передо мной, я не знаю.
– Гарри, пожалуйста, прекрати! – зарыдала Лили, не сдерживая слез, текущих по щекам вперемешку с дождем. – Мы знаем, что виноваты перед тобой! Мы совершили страшную, чудовищную ошибку! Дамблдор ошибся в диагнозе, мы думали, что спасаем тебя от опасности, от пожирателей, от зависти к магии Годрика... Мы оставили тебя у Петунии только ради твоей безопасности!
– Ради моей безопасности? – Гарри чуть приподнял бровь. Впервые на его лице промелькнула тень эмоции — горькая, убийственная усмешка. – Запереть четырехлетнего ребенка в чулане под лестницей? Заставлять его готовить на всю семью в возрасте шести лет и избивать сковородой за пригоревший бекон? Вы считаете это безопасностью, миссис Поттер?
Лили отшатнулась, словно от физического удара. Ее рука метнулась ко рту, в глазах застыл немой, первобытный ужас.
– Петуния... она... она клялась... – прошептала женщина, задыхаясь.
– Довольно, – резко бросил Сириус, выходя вперед и заслоняя собой убитую горем крестницу. Его палочка снова поднялась, целясь в грудь Гарри. – Парень, я не знаю, чем тебе промыли мозги эти узкоглазые колдуны и эта шлюха с мечами, но ты вернешься с нами! Ты наследник древнейшего благородного рода Поттер! Твой брат — герой магической Британии! Ты вернешься в Хогвартс, и Дамблдор во всем разберется! Инкарцеро!
С кончика палочки Блэка сорвались толстые серебряные путы, с шипением рассекая воздух.
– Сириус, нет! – вскрикнул Люпин.
Но Гарри даже не вздрогнул.
– Time Alter: Double Accel.
Мир утонул в вязкой патоке замершего времени. Серебряные веревки застыли в воздухе в двух ярдах от его груди, двигаясь со скоростью улитки.
Гарри не стал доставать пистолет. Движением, смазанным до невидимости, он шагнул вправо, пропуская заклинание мимо себя, и в ту же долю секунды его левая рука начертила в воздухе руну Тейваз — стрелу победы и сокрушительного прорыва.
Сброс ускорения.
Вспышка алого пламени ослепила волшебников. Заклинание Сириуса вдребезги разбилось о невидимый кинетический клин, а сам Гарри возник прямо перед крестным отцом. Движение было столь быстрым, что воздух позади юноши хлопнул, как при выстреле.
Один точный, выверенный удар основанием ладони с начертанной руной в солнечное сплетение Блэка.
Воздух с хрипом вырвался из легких Сириуса. Защитная мантия из драконьей кожи не спасла — кинетический импульс праны прошел сквозь ткань, врезавшись прямо в диафрагму. Взрослый, тренированный дуэлянт согнулся пополам и рухнул на колени, хватая ртом мокрый воздух и не в силах поднять палочку.
– Сириус! – взревел Джеймс, вскидывая палочку: – Экспеллиармус!
Но завершить взмах ему не позволила сталь.
Холодное лезвие катаны замерло ровно в миллиметре от сонной артерии Джеймса Поттера. Мечница стояла сбоку от него, удерживая длинный клинок одной правой рукой с абсолютной, пугающей легкостью. На ее губах не было и следа прежней улыбки — лишь холодное лезвие взгляда, от которого у старшего аврора пересохло в горле.
– Я бы не советовала дергаться, господин с палочкой, – тихо, с убийственной лаской произнесла Мусаси. – Одно лишнее движение пальцев — и твоя голова покатится по этой грязной мостовой быстрее, чем ты успеешь вспомнить имя своего бога. Мой Мастер был слишком добр, что оставил твоего друга в живых. Я такой добротой не отличаюсь.
Ремус Люпин замер на месте, подняв раскрытые ладони. Его звериное чутье буквально вопило о том, что перед ними стоит не человек. Сущность женщины с мечом пылала такой колоссальной, древней мощью, что внутренний волк Люпина забился в самый дальний угол его естества, скуля от первобытного страха перед воплощенным божеством битвы.
– Не двигайся, Джеймс... – хрипло выдохнул оборотень. – Она убьет тебя. Она убьет нас всех за долю секунды.
Лили упала на колени в грязь рядом с задыхающимся Сириусом, поднимая заплаканное лицо к старшему сыну:
– Гарри... пожалуйста... Мы любим тебя... Мы все исправим! Мы заберем тебя из этого кошмара! Твой брат Годрик... он так хочет увидеть тебя!
Гарри медленно опустил взгляд на женщину, давшую ему жизнь.
В его зеленых глазах не было ненависти. В них не было даже злости. Там была лишь бесконечная, леденящая душу пустота отчуждения.
– Вы опоздали на двенадцать лет, миссис Поттер, – его голос звучал тихо, но каждое слово падало на мостовую с тяжестью свинцовой пули. – Тот ребенок, который плакал в чулане и молил родителей забрать его, давно умер. Его кости истлели в огне Фуюки. Меня спас человек, который не спрашивал, есть ли у меня магия. Он просто плакал от счастья, что я остался жив. Меня вырастил брат, который делил со мной последнюю чашку риса. И рядом со мной те, кто готов пойти за мной в самый глубокий круг ада.
Юноша сделал шаг назад, заложив руку за борт пальто.
– Передайте Дамблдору и вашему министерству. Это мое первое и последнее предупреждение. Если хоть один ваш эмиссар, аврор или шпион приблизится к особняку Эмия или попытается нарушить границы Часовой Башни — я больше не стану использовать удары ладонью. Я буду стрелять на поражение. А моя Слуга... нашинкует вас на корм бездомным собакам Ист-Энда.
– Слуга?.. – в ужасе прошептал Люпин, цепляясь за незнакомый термин.
– Мусаси, уходим, – скомандовал Гарри, разворачиваясь спиной к поверженным врагам. – Нас ждет завтрак. Широ наверняка уже разогрел кашу.
Мечница плавно, с элегантным щелчком загнала катану в ножны, бросила на оцепеневших волшебников насмешливый взгляд и послала им воздушный поцелуй:
– До свидания, лесные господа! В следующий раз приносите с собой что-нибудь повкуснее палочек, а то с вами даже драться скучно!
Воздух вокруг юноши и мечницы подернулся рябью. Рунический конструкт скрытия вспыхнул бледным серебром, и в следующее мгновение переулок опустел. Остались лишь моросящий дождь, стоны Сириуса, пытающегося вздохнуть, и надрывные, полные безысходного отчаяния рыдания Лили Поттер, эхом разлетающиеся по мокрому серому камню лондонской брусчатки.
***
Кабинет директора Хогвартса вновь встретил их похоронной тишиной.
Альбус Дамблдор слушал отчет Ремуса Люпина, не перебивая. Его руки, лежащие на столе, казались восковыми, а взгляд голубых глаз потерял всякий блеск, став тусклым и безжизненным.
Годрик Поттер стоял у окна, сжимая в руке свою дуэльную палочку так, что побелели пальцы. На его щеках горели красные пятна уязвленной гордости и мальчишеской ярости.
– Он ударил дядю Сириуса?! – выкрикнул юный «Мальчик-Который-Выжил», резко оборачиваясь к родителям. – Сквиб посмел поднять руку на чистокровного мага и старшего аврора?! Да кем он себя возомнил?! Папа, почему ты не применил боевые чары?! Почему не связал его и эту сумасшедшую девку?!
– Замолчи, Годрик! – впервые в жизни Джеймс Поттер повысил голос на своего золотого мальчика. В голосе отца звучали такой сокрушительный надлом и ярость, что юноша отшатнулся, онемев от неожиданности. – Ты ничего не понимаешь! Ни черта не понимаешь!
Джеймс тяжело опустился на стул, закрыв лицо ладонями.
– Он даже не взглянул на меня, Альбус... – глухо простонал мужчина. – Он смотрел на нас, как на грязь под ногами. На пустые тени. Его скорость... его движения... Мерлин великий, он двига