Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Пепел на золотом алтаре
Кабинет директора Хогвартса казался склепом, где заживо погребли надежду.
Воздух был густым, едким от запаха перетертых трав, крови и бадьяна. На широком дубовом столе, среди обычно стрекочущих, выпускающих серебристый дым астрономических приборов, стоял раскупоренный флакон с кроветворным зельем. Серебряные механизмы замерли: тонкие спицы погнулись, хрустальные призмы треснули, когда компас крови Лили завязался в мертвый узел, отказываясь указывать направление к первенцу.
Фоукс, обычно величаво дремавший на золотом насесте, сидел нахохлившись, спрятав клюв под огненное крыло, и тихо, жалобно пощелкивал, словно чуял сквозь каменные стены холодную поступь чего-то древнего и безжалостного.
Мадам Помфри с ожесточенным упорством водила палочкой над грудью Сириуса Блэка.
Старший аврор и лорд древнейшего рода сидел на стуле, бледный до синевы. Его рубашка была разрезана, обнажая натренированный торс. Но там, где должен был красоваться обычный темный синяк от кинетического удара, на коже наливался странный, пугающий рисунок. Синевато-багровая гематома повторяла форму наконечника стрелы — руны Тейваз. Сосуды вокруг нее пульсировали неестественным, белесым светом, словно под кожу загнали осколки раскаленного стекла.
– Это не проклятие, – в десятый раз, срываясь на панический шепот, повторяла мадам Помфри. Ее руки в белых медицинских перчатках заметно дрожали. – Я перепробовала все! Реквалис, вулканические мази, зелье свёртывания, общий антидот Голапалотта... Ничего не помогает! Рана отвергает исцеляющую магию. Ткани не просто повреждены, они словно... перенасыщены чужеродным давлением. Вся его правая сторона парализована остаточным резонансом!
– Прекрати кудахтать, Поппи, – сдавленно прохрипел Сириус.
Каждое слово давалось ему с мучительным спазмом. Мужчина судорожно втянул носом воздух, но тут же закашлялся, выплюнув на платок алую сгустившуюся пену.
– Он даже... палочку не достал, – выдавил Блэк, и в его серых глазах плескалась смесь унизительного бешенства и ледяного шока. – Просто шагнул. Я не успел моргнуть. Я смотрел прямо на него, держал палец на связке заклятий... А в следующую секунду передо мной был только ветер. И удар. Словно в ребра вбили железнодорожный костыль.
– Потому что это был не дуэльный выпад, Сириус, – раздался от стены тихий, измученный голос Ремуса Люпина.
Оборотень стоял, привалившись плечом к тяжелому книжному шкафу, обхватив себя руками за плечи. Его знобило, лицо осунулось так, будто полнолуние наступило на неделю раньше срока.
– Это был удар на поражение. Точный, выверенный, рассчитанный на то, чтобы разорвать диафрагму и пробить легкое. Нас не убили только потому, что мальчик посчитал нас ничтожеством, не стоящим лишней пули.
– Замолчи, Ремус! – Годрик Поттер вскочил с дивана, сжав кулаки.
Шестнадцатилетний «Мальчик-Который-Выжил» метался по кабинету, словно загнанный в угол зверь. Его золотисто-каштановые волосы растрепались, парадная мантия с золотым шитьем Гриффиндора съехала набок, а шрам в виде буквы «V» на лбу пылал багровым пламенем.
– Хватит называть его мальчиком! Хватит превозносить этого... этого урода! Он напал на дядю Сириуса! Он угрожал моим родителям маггловским оружием и какой-то узкоглазой наемницей! Почему вы все ведете себя так, будто мы проиграли войну?! Нужно поднять Аврорат! Задействовать Отдел тайн! Дамблдор, вы верховный чародей Визенгамота! Почему мы сидим здесь, пока какой-то сквиб смеет диктовать условия роду Поттер?!
– Годрик, сядь, – глухо, не поднимая головы, произнес Джеймс Поттер.
– Папа!
– Я сказал — сядь! – рявкнул Джеймс, и в этом крике было столько первобытной, сокрушительной боли, что Годрик осекся на полуслове и отшатнулся, словно его хлестнули плетью.
Джеймс сидел за столом напротив Дамблдора, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Его пальцы судорожно впивались в волосы, выдирая пряди. Мужчину колотило крупной дрожью.
– Сквиб?.. – Джеймс поднял на сына глаза, в которых стояли злые, горькие слезы. – Ты хоть понимаешь, что несешь, щенок? Ты видел его глаза? Ты видел, как он двигался? Я ветеран двух войн, Годрик! Я дрался с Долоховым, с Яксли, я видел в бою самого Волан-де-Морта! Но когда эта женщина обнажила меч... когда сталь коснулась моей шеи...
Джеймс судорожно сглотнул, прижав пальцы к горлу, где все еще горела тонкая, как волосок, царапина от клинка Мусаси.
– Я понял, что для нее моя жизнь не стоит даже плевка. Ни щиты, ни мантия из шкуры венгерской хвостороги, ни древняя палочка Поттеров — ничто не спасло бы меня. Она могла отсечь мне голову прежде, чем импульс от моего мозга дошел бы до пальцев. Мы для них — не маги. Мы для них — мишени.
– Лили... – тихо позвал Дамблдор.
Директор сидел неподвижно, сложив пальцы домиком. В его позе не было привычного величия. Казалось, за последние два часа старик постарел еще на добрый десяток лет: морщины на его лице залегли глубже, серебристая борода казалась тусклой, а в голубых глазах за стеклами очков-половинок отражалось отражение оплывающей свечи.
Лили не ответила.
Она сидела в дальнем углу кабинета, сжавшись в комок на низком бархатном пуфе. Ее мантия была запачкана лондонской грязью, подол промок от дождя, но она словно не замечала холода. Ее взгляд был устремлен в пустоту, а руки механически, до побелевших пальцев, перебирали старый детский медальон — единственную вещь, оставшуюся от Гарри, которую она бережно хранила все эти проклятые годы.
– Альбус... – наконец раздался ее голос. Он был хриплым, сорванным, страшным в своей монотонности. – Чулан.
Дамблдор медленно моргнул:
– Что, девочка моя?
Лили подняла голову. Ее изумрудные глаза — те самые глаза, которые сегодня смотрели на нее с чужого, взрослого, высеченного из гранита лица, — были полны безумия.
– Чулан под лестницей, Альбус. Ты сказал мне... ты стоял в руинах Годриковой Лощины, держал на руках моего плачущего первенца и клялся мне! Ты говорил: «Лили, узы крови защитят его. Петуния — твоя сестра. В ее доме Гарри вырастет вдали от зависти, в любви и покое, простым ребенком, пока Годрик не исполнит пророчество»! Ты помнишь эти слова?!
– Лили, я исходил из высшего блага... – попытался мягко возразить старец.
– Он готовил для них в шесть лет! – сорвалась на истошный, леденящий душу крик женщина, вскакивая на ноги. – Его били сковородой! Его запирали в темноте среди пауков и пыли! Моего мальчика! Первенца дома Поттер! Кровь Блэков и Поттеров варила кофе мерзкому магглу Вернону Дурслю, пока мы здесь... пока мы праздновали дни рождения «Мальчика-Который-Выжил»! Пока мы пили шампанское на министерских балах и улыбались колдокамерам!
Лили бросилась к столу директора, с размаху ударив по нему ладонями. Старинные пергаменты взлетели в воздух.
– Мы бросили его в ад! А когда этот ад сгорел в Фуюки... мы даже не поехали туда! Мы просто поверили маггловской бумажке со списком сгоревших тел! Мы вычеркнули его! И теперь... теперь он смотрит на меня и говорит, что его мать умерла! Что его семья — это японский наемник и женщина с мечами!
– Успокойся, Лили, я прошу тебя, – Джеймс поднялся, пытаясь обнять жену за дрожащие плечи, но она с яростным шипением сбросила его руки.
– Не трогай меня, Джеймс! Ты хотел этого не меньше Дамблдора! Ты боялся, что сквиб опозорит имя Поттеров в палате лордов! Ты хотел чистого триумфа для Годрика!
– Я защищал нашу семью! – закричал в ответ Джеймс, его лицо побагровело. – Темный Лорд не умер тогда, мы все это знали! Если бы Пожиратели узнали, что у нас растет беспомощный ребенок, они разорвали бы его на куски ради мести!
– И в итоге его вырастили те, кто разрывает Пожирателей на куски сам, – раздался от дверей холодный, бархатный голос, сочившийся неприкрытым ядом.
Все присутствующие вздрогнули.
В тени арочного входа, бесшумно выскользнув из темноты коридора, стоял Северус Снейп.
Мастер зелий выглядел так, будто только что вернулся со свидания со смертью. Его черная мантия пахла гарью, пеплом и тем редким сортом благовоний, который Волан-де-Морт использовал в своих временных ставках для сокрытия вони разлагающейся плоти гомункула. Лицо Снейпа было землисто-серым, крючковатый нос заострился, а в темных, похожих на туннели глазах плясали отблески неподдельного, глубокого ужаса.
– Северус, – Дамблдор мгновенно подобрался, оправив мантию. – Ты вернулся от Тома?
– Да, директор, – Снейп медленно прошел в центр кабинета, не обращая внимания на яростный взгляд Годрика и испепеляющий — Сириуса. – И если вы полагаете, что наш благородный Орден находится в затруднительном положении, то спешу вас обрадовать: Темный Лорд пребывает в состоянии неконтролируемого, первобытного бешенства.
– Что произошло? – подался вперед Ремус. – Отчет из Кента...
– Отчет из Кента — это цветочки, Люпин, – криво усмехнулся зельевар, обнажив неровные зубы. – Том послал туда Эйвери, Джагсона и троих чистокровных наемников старой закалки. Им было поручено вскрыть древнее капище на холме, координаты которого Темный Лорд выудил из древних гримуаров Салазара. Они должны были забрать запечатанное ядро земли, чтобы напитать ритуал создания новой плоти для его соратников.
Снейп подошел к столу и бросил на полированное дерево обугленный обломок маски Пожирателя Смерти, покрытый сетью тончайших, оплавленных трещин.
– Джагсон вернулся ползком. Буквально. Без палочки, без воспоминаний, с выжженными до основания магическими каналами. Темный Лорд лично применил к нему Легилименцию максимальной глубины, пытаясь вырвать хоть каплю информации. И знаете, что он там увидел, директор?
В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном бьются о стекло тяжелые капли шотландского ливня.
– Он увидел зеркало, – тихо, с расстановкой произнес Снейп, и его взгляд скользнул по заплаканному лицу Лили. – Он увидел изумрудные глаза своей собственной погибели. И шрам. Тот самый шрам в виде молнии, который разорвал его сущность на куски в Хэллоуин девяносто первого года.
– Но шрам Волан-де-Морта у меня! – не выдержал Годрик, яростно ткнув пальцем себе в лоб. – Вот он! Буква «V»! Знак победы! Знак того, что я пережил Аваду!
Снейп медленно повернул голову к юноше. В его взгляде не было привычной язвительности — там была лишь бесконечная, ледяная жалость, смешанная с отвращением.
– Заткнитесь, мальчик, – прошептал Северус. – Просто заткнитесь. Вы понятия не имеете, о чем говорите. Ваш шрам — это след от рухнувшей дубовой балки и рикошета защитных чар Дореи Блэк. Тот след, который оставил в ту ночь Темный Лорд... он запечатлен не на вашей пустой голове. Он горит на челе того, кого вы все эти годы высокомерно именовали сквибом.
– Северус, объяснись, – потребовал Дамблдор, и в его голосе впервые прозвучали жесткие, командные ноты.
– Память Джагсона была изувечена не Обливиэйтом, Альбус, – зельевар повернулся к директору. – Ее словно взломали железным ломом. Но один образ выжегся в его сетчатке намертво. Юноша. Скорость, превышающая человеческие возможности в четыре, может быть, в пять раз. Он остановил смертельное проклятие не Протего. Он вычертил в воздухе скандинавский знак Терний голыми пальцами. И когда заклятие врезалось в конструкт, оно не отразилось — оно аннигилировало. Рассыпалось пеплом.
– Магия без палочки... – пробормотал Люпин, потирая виски. – Древние руны. Африканские шаманы способны на нечто подобное, но даже они используют ритуальные жезлы...
– Это не шаманизм, идиот! – резко оборвал его Снейп. – Это тауматургия Часовой Башни!
При этих словах Дамблдор заметно напрягся. Его пальцы нервно сжали край столешницы.
– Ты уверен, Северус?
– Более чем. Том в ярости перерыл свои старые записи времен его странствий по континенту. Он вспомнил. И теперь он боится, Альбус. По-настоящему боится. Потому что юноша был не один. С ним была женщина. Слуга.
Слово упало в тишину кабинета, словно каменная глыба.
– Слуга?.. – переспросил Джеймс, поднимая воспаленные глаза. – Гарри упомянул это слово. Он сказал: «Моя Слуга нашинкует вас на корм собакам». Что это значит? Она его наемница? Рабыня?
– Если бы все было так просто, Поттер, – скривился Снейп. – Вы, британские чистокровные болваны, веками сидите на своем острове, воображая, что мир магии крутится вокруг министерских циркуляров и экзаменов СОВ! Вы забыли, что за пределами нашего уютного загона существует Ассоциация Магов. Двенадцать Владык. Факультеты, изучающие глубинную ткань мира. И ритуалы... ритуалы столь чудовищные, что рядом с ними крестражи Темного Лорда кажутся детскими шалостями.
Зельевар подошел к книжным полкам и с силой выдернул толстый, затянутый в черную кожу фолиант с полустертым серебряным тиснением.
– Война за Святой Грааль, – бросил он книгу на стол перед Дамблдором. – Далекий восточный город. Фуюки. Тот самый город, где двенадцать лет назад сгорели Дурсли. Раз в шестьдесят лет там вскрывалась дыра в небесах, и семеро избранных магов призывали себе на службу Героические Души. Призраков прошлого. Величайших убийц, королей и мифических героев, обретших плоть для одной-единственной цели — сокрушить конкурентов.
Сириус Блэк попытался подняться со стула, но охнул от боли и снова рухнул обратно, тяжело дыша:
– Ты... ты хочешь сказать, что эта шлюха в кимоно... это мертвец?! Призрак?!
– Эта «шлюха», Блэк, – с ядовитым нажимом произнес Снейп, – судя по описанию стиля боя, двум катанам и крикам несчастного Эйвери, чью палочку она разрубила вместе с наручами из драконьей чешуи, — Миямото Мусаси. Величайший фехтовальщик в истории Японии. Человек, превративший убийство клинком в религию. Если бы она действительно захотела вашей смерти в том переулке, ваши расчлененные туши собирали бы совками по всему Ковент-Гардену. Никакой аврорат, никакой Орден Феникса не способен противостоять существу, чьи параметры силы и ловкости превосходят человеческие пределы в десятки раз!
– Но как? – голос Лили дрожал, слезы катились по бледным щекам, смывая грязь. – Как мой мальчик... как Гарри мог стать хозяином такого чудовища? Он был ребенком! Ему было всего семь лет, когда случился тот пожар!
Снейп замер. На мгновение его лицо потеряло маску сарказма, уступив место чему-то темному, тяжелому и глубоко погребенному.
– Фамилия, Лили, – тихо произнес Северус, глядя ей прямо в глаза. – Гарри назвал Джеймсу фамилию своего приемного отца. Как она звучала?
Джеймс нахмурился, мучительно вспоминая каждую секунду того кошмарного разговора на мостовой:
– Эмия. Он сказал: «Моего отца звали Кирицугу Эмия».
Снейп закрыл глаза. Его челюсти сжались так, что на щеках вздулись желваки.
– Пресвятая тьма... – сорвался с его губ шепот, в котором не было ничего, кроме безнадежности. – Из всех людей на этой планете... Из всех магов мира... Его подобрал именно он.
– Ты знаешь этого человека, Северус? – Дамблдор подался вперед, и в его голосе звенело неприкрытое напряжение.
– Его знал весь подпольный мир Европы и Азии, Альбус, – глухо ответил зельевар. – В документах Отдела Информации Часовой Башни он проходил под кодовым именем «Magus Killer». Убийца Магов.
Снейп оперся руками о стол, обводя тяжелым взглядом притихших магов:
– Он не был волшебником в нашем понимании. Он был наемником. Террористом. Человеком, который уничтожал магов высшего ранга сотнями. Он использовал маггловское оружие: снайперские винтовки крупного калибра, пластиковую взрывчатку, ракетные установки и пули, отлитые из его собственных ребер, несущие концепт разрушения магических каналов. Он взрывал отели с мирными жителями, чтобы достать одну цель. Он сбивал самолеты над океаном, если на борту находился опасный мертвый апостол. Он был абсолютной, прагматичной машиной смерти, лишенной чести, жалости и морали.
– И этот человек... воспитал Гарри? – прошептала Лили, прижимая ладонь ко рту в беззвучном рыдании.
– Хуже, Лили, – безжалостно добил Снейп. – Он сделал из него свое подобие. Вы выбросили мальчика за ненадобностью, посчитав его поломанной игрушкой. А Убийца Магов нашел его в углях катастрофы, увидел его пустые, искалеченные цепи и выковал из него оружие. Вы слышали, что сказал Гарри в переулке? «Time Alter». Это фамильная магия рода Эмия. Манипуляция внутренним временем. Они разгоняют собственное тело, сжигая сосуды и нервы, чтобы двигаться быстрее мысли. Гарри — не маг Хогвартса. Он боевик Часовой Башни. Личный клинок факультета Современной Магии.
– Мы должны его спасти! – вскинулся Джеймс, вскакивая на ноги. В его глазах горело отчаянное, слепое упрямство. – Мы обязаны вытащить его оттуда! Если эти ублюдки промыли ему мозги, если они превратили моего сына в убийцу... Дамблдор! Мы должны потребовать выдачи Гарри через Международную Конфедерацию Магов!
– Джеймс, замолчи и подумай хоть раз в жизни своей аврорской головой! – прошипел Снейп, делая шаг к Поттеру. – Какая Конфедерация?! Ассоциация Магов плевать хотела на Конфедерацию! Для них британское Министерство — это сборище провинциальных дикарей, прячущихся за иллюзиями! Если ты сунешься в Часовую Башню с ордером на арест, тебя пристрелят на пороге! И самое страшное... Гарри не считает себя пленником. Он назвал этот дом своей семьей.
– Но он мой брат! – выкрикнул Годрик, подходя к столу и ударяя по нему кулаком. – Я Избранный! Судьба мира зависит от меня! Если Волан-де-Морт боится его, значит, Гарри должен сражаться на нашей стороне! Он обязан помочь мне исполнить пророчество!
Снейп медленно повернулся к младшему Поттеру, и его лицо искривилось в гримасе столь неприкрытого презрения, что Годрик невольно замолчал.
– Вы поистине поразительны в своем самодовольстве, мистер Поттер, – процедил Мастер зелий. – Вы всерьез полагаете, что человек, переживший ад Фуюки, убивавший древних монстров и заключивший контракт с легендарным духом войны, бросит свою жизнь и побежит прикрывать вашу драгоценную шкуру только потому, что у вас на лбу нацарапана буква «V»? Да он пустит вам пулю между глаз раньше, чем вы успеете напыщенно пропищать свое имя!
– Северус, довольно, – властно произнес Дамблдор.
Старый волшебник поднялся во весь рост. Его мантия колыхнулась, в глазах вновь зажегся тот самый тяжелый, древний свет, который помнили те, кто сражался с ним против Грин-де-Вальда.
– Ситуация несравненно опаснее, чем мы предполагали, – директор обошел стол, остановившись перед камином. – Дело не только в обиде Гарри на семью. И не только в том, кем он стал. Дело в балансе сил. Том напуган. А напуганный Волан-де-Морт опасен вдвойне. Если он решит, что Гарри представляет для него экзистенциальную угрозу... он бросит все силы не на штурм Министерства, а на попытку уничтожить первенца Поттеров.
– И тогда начнется бойня, – глухо произнес Люпин. – На улицах маггловского Лондона.
– Именно, Ремус, – кивнул Дамблдор. – Если Пожиратели Смерти развяжут войну на территории Часовой Башни, маги Ассоциации не станут разбираться, кто из нас светлый, а кто темный. Их силовики — такие, как эта женщина Базетт, о которой упоминал Джагсон, или элитные палачи Исполнительного Отдела — сотрут в порошок и тех, и других. Устав Скрытия рухнет. И магический мир Британии будет разорван на части третьей силой, о мощи которой наше Министерство даже не подозревает.
– И что нам делать, Альбус? – тихо, с мольбой в голосе спросила Лили. Она поднялась, вытирая слезы рукавом. – Мы не можем просто оставить его там. Он мой сын. Мой первенец. Я должна... я должна хотя бы объяснить ему!
– Объяснить что, Лили? – горько спросил директор, глядя на огонь. – Что мы выбрали младшего сына, потому что пророчество показалось нам важнее материнского долга? Что мы предпочли поверить в его немощь, чтобы избавить себя от неудобного ребенка? Слова бессильны перед двенадцатью годами чулана и пепла.
Дамблдор повернулся к Ордену:
– Мы должны действовать крайне осторожно. Никаких авроров. Никаких официальных запросов в Министерство. Фадж глуп и труслив, если он узнает о существовании другой магической власти в Лондоне, начнется паника. Сириус, тебе необходим покой. Твои каналы повреждены руническим воздействием, я попрошу мадам Помфри связаться с целителями святого Мунго, но неофициально.
– Я в порядке, – сквозь зубы процедил Блэк, хотя его лоб был покрыт испариной.
– Ты едва стоишь на ногах, мальчик мой, – мягко осадил его Дамблдор. – Джеймс, Лили. Вы остаетесь в Хогвартсе под защитой школьных барьеров. Годрик продолжит тренировки. Пророчество никто не отменял, и если Том вернет себе былую силу, именно Годрику предстоит встретить его в финальной битве.
– А Гарри? – с замиранием сердца спросила Лили.
Дамблдор тяжело вздохнул, и его плечи словно опустились под непосильной тяжестью:
– С Гарри я попытаюсь поговорить сам. Не как верховный чародей. И не как глава Ордена. Я пойду к нему как старик, пришедший просить прощения за слепоту своего разума.
– Он не станет с вами говорить, директор, – подал голос Снейп, скрестив руки на груди. – Вы для него — архитектор его детского кошмара. Человек, оставивший его на пороге Дурслей с клочком пергамента в зубах.
– Возможно, Северус. Вполне возможно, – тихо ответил Альбус. – Но у меня есть то, от чего он не сможет отмахнуться. Ответы о природе той магии, которая спасла его в девяносто первом. Ритуал Дореи... я исследовал его глубже, чем говорил вам. Дорея использовала не просто магию Блэков. Она использовала древнекельтскую жертвенную привязку к родовой земле. Гарри жив не просто чудом. Он связан с этой землей куда сильнее, чем думает. И эта связь рано или поздно приведет его к истокам.
В кабинете вновь воцарилось молчание. Тяжелое, давящее, наполненное призраками неисправимых ошибок.
Годрик Поттер стоял у окна, сжимая в кармане свою палочку из остролиста. Его пальцы дрожали от злости. Впервые в жизни он чувствовал себя не героем сказки, не спасителем нации, а случайным статистом в чужой, страшной и непонятной драме. Брат, о существовании которого он едва помнил, вернулся из небытия — не жалким калекой, просящим подачек, а грозным воином, окруженным легендарными духами и древней магией. Тень старшего брата накрыла его сияющий пьедестал, превратив золотой нимб Избранного в дешевую медную жестянку.
– Я докажу... – едва слышно, одними губами прошептал Годрик в темное стекло, за которым хлестал шотландский дождь. – Я докажу, что Дамблдор не ошибся. Я — истинный герой. А ты... ты просто призрак, Гарри. И призраки должны оставаться в могилах.
***
В этот же самый миг, в десятках миль к югу, в теплом и залитом светом особняке семьи Эмия, жизнь текла своим чередом.
В просторной гостиной стоял оглушительный шум.
– Я требую реванша! – возмущенно звенел голос Ольги Марии Анимусфир.
Наследница великого рода сидела на татами, поджав под себя колени, ее серебристые волосы растрепались, а лицо пылало от возмущения. На деревянном столике перед ней лежала раскрытая доска для игры в сёги.
Напротив нее, лениво подперев подбородок ладонью и покачивая чашечкой теплого саке, сидела Миямото Мусаси. Мечница довольно щурилась, ее верная катана покоилась на коленях, а на губах играла победоносная, дразнящая улыбка:
– О-хо-хо! Маленькая звездочка снова проиграла своего генерала! Какая жалость! А ведь я даже не использовала стратегию пустоты, просто пошла пешками напролом! С тебя еще одна порция жареных креветок, госпожа аристократка!
– Ты жульничала! Ты отвлекала меня своими дурацкими байками про битву при Сэкигахаре! – шипела Ольга, однако ее пальцы уже аккуратно расставляли резные фигурки для новой партии.
На кухне звенела посуда. Широ, обвязанный белым фартуком, ловко выкладывал на гигантское блюдо золотистую темпуру. Рядом с ним Артурия, не мигая, следила за каждым кусочком, ее ахоге на макушке трепетал от нетерпения, словно локатор, настроенный на калории.
– Широ, этот баклажан выглядит абсолютно готовым к употреблению, – с королевским достоинством произнесла Король Рыцарей. – Честь требует спасти его от остывания.
– Потерпи еще две минуты, Сэйбер, – со смехом отозвался рыжеволосый юноша. – Рин как раз заваривает чай.
Гарри сидел на широком деревянном подоконнике в дальнем углу комнаты, глядя сквозь стекло на лондонские сумерки.
Рядом с ним, абсолютно не смущаясь присутствия остальных, устроилась Лизритт. Беловолосая девушка положила голову ему на колени, вытянув длинные стройные ноги вдоль подоконника, и мерно посапывала, сжимая в тонких пальцах край его черного свитера. Гарри машинально перебирал шелковистые серебряные пряди ее волос, чувствуя, как привычное, ровное тепло успокаивает магические цепи после утреннего боя.
Дверь на веранду тихо скрипнула. В комнату вошла Тосака Рин, держа в руках поднос с дымящимися чашками. Подойдя к подоконнику, она поставила одну чашку перед Гарри, оперлась бедром о стену и внимательно посмотрела на него своими чистыми аквамариновыми глазами:
– Ты слишком задумчив, Гарри. Опять думаешь об этих лесных сектантах с палочками?
– Немного, – не стал отрицать он, отрывая взгляд от окна и делая глоток терпкого зеленого чая. – Они не оставят это просто так, Рин. Я видел глаза этой женщины. Лили Поттер. В них было слишком много вины. А вина заставляет людей совершать самые иррациональные, безумные поступки. Они вернутся. Если не они, то их старик-манипулятор.
– Пусть только попробуют, – фыркнула Рин, скрестив руки на груди. В ее глазах блеснула опасная искра истинного мага Ассоциации. – Лорд Эль-Меллой уже уведомил совет Владык. Территория нашего особняка официально признана закрытой исследовательской зоной третьего уровня под совместным патронажем кафедры Современной Магии и дома Анимусфир. Любая попытка несанкционированного проникновения — будь то трансгрессия, совиная почта или шпионаж — будет караться ликви