Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Сталь, звезды и пепел рода
Ночной Лондон за окном особняка казался нарисованным тушью по мокрому серому шелку. Капли дождя лениво чертили полосы по стеклу, разбивая огни далеких газовых и электрических фонарей на дрожащие янтарные искры. В комнате пахло высушенными горными травами, оружейным маслом и тонким, едва уловимым ароматом цитрусового бергамота, исходившим от заваренного Рин чая.
– ...караться ликвидацией без права на апелляцию, – закончила Тосака Рин, и в ее голосе прозвучало то самое высокомерие истинной наследницы европейского магического рода, перед которым пасовали даже старшие кураторы Часовой Башни. – Совет Владык уже утвердил протокол. Если их птицы или эти нелепые серебряные призраки-посланники пересекут радиус пятисот метров от поместья, контур «Небесного Зеркала» сожжет их эфирные оболочки быстрее, чем старик Дамблдор успеет моргнуть.
Гарри тихо усмехнулся, сделав еще один глоток. Горячая жидкость приятно согревала горло, разгоняя остаточную фантомную боль в лобной доле, где старый шрам все еще слабо пульсировал, словно остывающее клеймо.
– Ты недооцениваешь слепоту людей, опьяненных собственной святостью, Рин, – произнес он, не поворачивая головы. – Они искренне верят, что совершают благо. Для них мир за пределами их заколдованного острова — просто дикое поле, населенное заблудшими овцами, которых нужно вернуть в загон. А я для них — сорвавшаяся с поводка собственность.
На его коленях шевельнулась Лизритт. Беловолосая девушка недовольно повела плечом, словно разговоры о чужих людях мешали ее безмятежному сну, и уткнулась носом в ткань его свитера еще глубже.
– Чужие люди пахнут пылью и старыми пергаментами, – не открывая глаз, сонно пробормотала гомункул. – И они шумные. Селла сказала, что если они придут снова, она выльет на них ведро концентрированного щелока для полировки серебра. Щелок разъедает мантии. Это практично.
В глубине гостиной раздался звонкий смех Мусаси, сопровождаемый грохотом передвигаемых деревянных фигурок:
– О-хо-хо! Вот видишь, маленькая белая звездочка, даже Лиз понимает толк в уличной тактике! Шах твоему золотому генералу! Сдавайся, Ольга-тян, твой звездный флот окружен пехотой из провинции Микава!
– Перестань называть меня «Ольга-тян»! – послышался в ответ яростный, сдавленный шепот Ольги Марии Анимусфир. – Я без пяти минут бакалавр астромантии! И вообще... это была тактическая жертва! Сейчас созвездие Орла вступит в фазу оппозиции, и я смету твоих крестьян с доски!
– В сёги нет созвездий, глупая ты девочка, – с нескрываемым удовольствием парировала мечница. – Здесь есть только острие клинка и дистанция до шеи врага!
Широ, стоявший в дверях с большим деревянным подносом, уставленным глубокими тарелками с дымящимся рисом, жареными баклажанами и мисо-супом, покачал головой с безмятежной, чисто японской улыбкой:
– Если вы не закончите партию через минуту, темпура остынет. Артурия уже съела половину своей порции прямо со сковороды, и если мы промедлим, спасать будет нечего.
– Я лишь исполняла свой долг по обеспечению провиантом авангарда, Широ! – донесся из кухни строгий, исполненный рыцарского достоинства голос Короля Былого и Грядущего.
Гарри мягко провел ладонью по волосам Лизритт:
– Поднимайся, соня. Пора ужинать. Завтра будет долгий день.
***
Утро следующего дня в Часовой Башне началось с экстренного вызова на двенадцатый подземный ярус — в кабинет декана факультета Современной Магии.
Сырой воздух коридоров, освещенных тусклыми магическими сферами алхимического фосфора, вибрировал от необычайного оживления. Студенты из аристократических семей жались к стенам, шепотом переговариваясь и бросая косые, опасливые взгляды на идущую группу.
Впереди ровным, чеканным шагом шел Гарри Эмия. На нем было строгое пальто с серебряными руническими застежками и перевязью модифицированного пистолета под левой подмышкой. Рядом с ним, заложив руки в карманы форменных брюк, шагала Базетт Фрага Макремитц. Ирландка выглядела предельно собранной, ее лицо застыло каменной маской полевого оперативника, готового к ликвидации цели в любой момент.
Слева от Гарри, задрав нос и нарочито громко цокая каблуками сапожек по каменным плитам, шествовала Ольга Мария. Наследница дома Анимусфир надела парадную мантию глубокого сапфирового цвета, расшитую серебряными созвездиями, а в руке сжимала фамильный звездный скипетр.
Замыкала шествие Мусаси. Мечница шла в материализованной форме, не скрывая своего присутствия, в своем полном боевом облачении эпохи Бакумацу. Ее яркое лазурное хаори с белыми треугольниками на рукавах колыхалось в такт шагам, а длинная катана и вакидзаси на поясе тихо позвякивали, распространяя вокруг ауру столь чудовищного боевого духа, что у проходивших мимо магов перехватывало дыхание, а магические цепи инстинктивно сжимались в спазме страха.
Массивная дубовая дверь кабинета лорда Эль-Меллоя II распахнулась без стука.
Вейвер Вельвет даже не поднял головы. Он сидел за столом, погребенный под лавиной официальных писем из Министерства иностранных дел Великобритании, нот протеста и древних пергаментов с сургучными печатями. В зубах лорда дымилась толстая сигара, а глаза за прямоугольными стеклами очков налились свинцовой тяжестью от бессонницы.
– Вы заставили меня ждать, – глухо прохрипел Вейвер, сбрасывая пепел в тяжелую медную чашу. – Хотя, зная вашу привычку устраивать вокруг себя стихийные бедствия, я должен быть благодарен, что вы не взорвали по дороге мост Ватерлоо.
– Профессор, мы пришли сразу, как только получили вашу депешу, – спокойно отозвался Гарри, останавливаясь перед столом. – Что произошло?
Вейвер тяжело вздохнул, вытащил из стопки пергамент из тончайшей телячьей кожи, скрепленный золотой печатью с изображением феникса и гербом Хогвартса, и швырнул его на край стола.
– Это прибыло полтора часа назад. Не через нашу почту, разумеется. Старый дурак Дамблдор умудрился отправить его через официальное дипломатическое представительство британской короны. Он задействовал маггловский протокол чрезвычайных ситуаций шестнадцатого века, о существовании которого в Ассоциации не вспоминали со времен Великой Реставрации.
Ольга Мария брезгливо приподняла край пергамента кончиком своего скипетра:
– Какая архаичная безвкусица... И чего же требует этот директор захолустной школы для детей, прячущихся в шотландских лесах?
– Он не требует, Ольга. В этом-то и проблема, – Вейвер выпустил густую струю дыма под своды потолка. – Он просит. Вежливо, витиевато, с отвратительным количеством лицемерия. Он запрашивает «дипломатическую встречу на нейтральной территории для урегулирования недоразумения, связанного с похищенным подданным магического сообщества Великобритании — Гарольдом Джеймсом Поттером».
Мусаси звонко фыркнула, оперевшись ладонью на рукоять меча:
– Похищенным? Ха! Да этот старый лис совсем выжил из ума от сидения в своем замке! Кто кого похитил? Гарри-кун сам выбирает, где ему жить, кого защищать и чью стряпню есть!
– Для их законов он остается несовершеннолетним наследником рода Поттеров, – отрезала Базетт, ее сухой голос звучал жестко. – По британскому кодексу 1707 года, глава рода имеет абсолютную власть над потомками до достижения ими семнадцати лет. Если Поттер-старший заявит свои права, их Визенгамот признает Гарри беглецом.
– Плевать совет Владык хотел на их Визенгамот, – внезапно раздался холодный, властный голос от массивного арочного окна.
Тени в углу кабинета дрогнули, и в круг света шагнул мужчина в безупречном белом костюме европейского покроя. Его длинные серебристые волосы были аккуратно собраны на затылке, а на холеном, аристократическом лице застыло выражение бесконечной, снисходительной скуки.
– Отец! – вздрогнула Ольга Мария, мгновенно выпрямляя спину и сжимая скипетр так, что побелели костяшки.
Марисбилли Анимусфир. Владыка Астромантии. Один из двенадцати правителей Часовой Башни и человек, чье влияние простиралось далеко за пределы магического мира.
– Здравствуй, Ольга, – даже не взглянув на дочь, небрежно бросил лорд. Его холодные, расчетливые глаза впились в лицо Гарри. – Мистер Эмия. Я ознакомился с отчетом о вашей вчерашней операции в Кенте. Монолит моего дома был стабилизирован за четыре секунды до критического резонанса. Использовать кельтские руны в качестве заземления для проекции звездных координат... Грубо. Неэстетично. Варварски.
Ольга Мария побледнела, готовая сгореть от стыда, но Марисбилли неожиданно тонко улыбнулся:
– Но невероятно эффективно. Мой факультет не видел столь блестящего полевого решения со времен покойного Норриса. И самое главное — вы сохранили в тайне расчеты проекта «Халдея». Если бы этот холм взлетел на воздух, комиссия Атласа заморозила бы мои счета на полвека.
– Я защищал не ваши счета, лорд Анимусфир, – ровно ответил Гарри, выдерживая тяжелый взгляд великого мага. – Я защищал мирных людей и свою спутницу.
– Мотивы не имеют значения в мире истинной тауматургии, имеет значение лишь результат, – Марисбилли перевел взгляд на Вейвера. – Лорд Эль-Меллой. Ответ на депешу Хогвартса уже составлен моим секретариатом. Встреча состоится. Сегодня в полдень.
– Что?! – Ольга Мария забыла о страхе перед отцом, ее глаза расширились. – Зачем?! Почему мы должны снисходить до переговоров с этими лесными дикарями?! Мы должны отправить туда отряд силовиков и вышвырнуть их обратно за их барьеры!
– Потому что, глупая девочка, политика требует изящества, – холодно оборвал ее отец. – Британское Министерство слабо, но их так называемый Темный Лорд начал выходить из-под контроля. Если эта война переплеснется на улицы маггловского Лондона, Церковь вмешается первой. А когда палачи Священного Грааля начинают чистить улицы, страдают все. Мы дадим им эту встречу. И на ней мы продемонстрируем разницу между теми, кто играет с деревянными палочками, и теми, кто держит в руках законы мироздания.
Марисбилли повернулся к Гарри:
– Вы пойдете туда, мистер Эмия. С вами пойдет моя дочь как официальный представитель дома Анимусфир, мисс Макремитц как представитель исполнительного трибунала и ваш... фамильяр. Покажите им, кем вы стали. Растопчите их иллюзии так, чтобы у них отпало малейшее желание приближаться к землям Ассоциации.
Гарри медленно выдохнул. Внутри его груди, в переплетении магических цепей, зашевелился знакомый, ледяной огонь.
– Как прикажете, милорд.
***
Местом для переговоров был выбран заброшенный павильон викторианской обсерватории на холме в южной части Гринвичского парка.
Здание из красного кирпича с полусферическим медным куполом, давно покрывшимся зеленой патиной, стояло в стороне от туристических троп. Для обычных лондонцев павильон был закрыт на вечную реставрацию, но под его фундаментом проходила мощная лей-линия, контролируемая родом Анимусфир. Барьеры скрытия здесь были столь плотными, что даже звуки внешнего мира не долетали до разбитых окон, сменяясь глухой, давящей тишиной склепа.
Гарри стоял в центре круглого зала, прямо под прорезью купола, сквозь которую лился тусклый, серый дневной свет. Под его ногами на выщербленном мозаичном полу покоилась массивная латунная плита с выгравированными знаками зодиака.
Справа от него, оперевшись бедром о полуразрушенный постамент телескопа, стояла Мусаси. На этот раз мечница накинула поверх кимоно длинный черный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим ее лицо, но пальцы ее правой руки лежали на рукояти катаны с пугающей, расслабленной привычностью. Базетт замерла у входа, заложив руки за спину, ее короткие каштановые волосы едва колыхались от сквозняка.
Ольга Мария сидела на единственном уцелевшем дубовом кресле с высокой спинкой, положив ногу на ногу и сжимая свой скипетр обеими руками. Ее лицо было бледным, но губы сжаты в узкую, презрительную линию.
Ровно в полдень воздух в противоположном конце зала всколыхнулся.
Сначала появился запах — едкий, сладковатый аромат лимонных леденцов, старой шерсти и жженого воска. Пространство со стоном натянулось, словно пересохшая кожа, и из вспышки золотисто-алого пламени соткались четыре фигуры.
Дамблдор шел впереди.
Великий светлый маг был облачен в парадную мантию глубокого фиолетового цвета, усыпанную серебряными звездами и полумесяцами. В правой руке он держал легендарную Бузинную палочку, кончик которой слабо мерцал успокаивающим теплым светом. За его правым плечом, с палочкой наготове и взглядом загнанного волка, держался Джеймс Поттер. Слева стояла Лили — ее лицо казалось постаревшим на двадцать лет, глаза опухли от непрекращающихся слез, а пальцы судорожно сжимали фамильный флакон с зельем памяти.
А позади них, высоко вздернув подбородок и с неприкрытым вызовом озираясь по сторонам, стоял Годрик Поттер. На юном «Мальчике-Который-Выжил» была парадная алая мантия гриффиндорского дуэльного клуба, а шрам в виде «V» на лбу был тщательно открыт, словно боевой орден.
– Какое прискорбное запустение, – мягко, глубоким старческим голосом произнес Дамблдор, осматривая покрытые паутиной стены обсерватории. – Это место знало лучшие времена, когда люди еще смотрели на звезды с благоговением, а не с холодной жаждой расчетов.
– Люди, которые смотрели на звезды с благоговением, умерли от чумы триста лет назад, старик, – ледяным тоном отозвалась Ольга Мария, даже не шелохнувшись в своем кресле. – Вы находитесь в секторе номер четыре юрисдикции Ассоциации Магов. Ваше присутствие здесь — акт чрезвычайного снисхождения со стороны Владыки Анимусфир. Изложите суть вашего прошения за три минуты, или барьеры этого здания свернутся внутрь вместе с вашими телами.
Джеймс Поттер сделал яростный шаг вперед, его палочка дернулась вверх:
– Следи за языком, девчонка! Ты говоришь с верховным чародеем Международной Конфедерации Магов и кавалером ордена Мерлина первой степени!
– Джеймс, успокойся, – мягко, но властно остановил его Дамблдор, коснувшись плеча аврора.
Старик перевел свой пронзительный, васильковый взгляд поверх голов женщин и остановил его на Гарри.
Юноша стоял неподвижно. Черное армейское пальто, руки в карманах, холодные зеленые глаза, в которых не читалось абсолютно ничего. Ни боли. Ни узнавания. Ни ненависти.
– Здравствуй, Гарри, – тихо, с бесконечной печалью произнес Дамблдор. – Двенадцать лет я нес в сердце тяжесть принятого тогда решения. Двенадцать лет я молился о том, чтобы узы крови защитили тебя от тьмы, поглотившей наш мир. И сегодня, видя тебя живым, сильным и здоровым... я благодарю небеса за то, что они сохранили твою жизнь.
– Небеса здесь ни при чем, мистер Дамблдор, – голос Гарри прозвучал глухо, разрезая тишину зала, как скальпель. – Меня сохранил человек, который вытащил меня из горящих обломков, пока вы пили чай в Шотландии. И он не молился. Он вскрывал свои собственные вены, чтобы напитать праной мои разорванные цепи.
Лили не выдержала. Издав сдавленный стон, женщина бросилась вперед, упав на колени прямо на холодные латунные плиты в трех шагах от сына:
– Гарри... сыночек... Посмотри на меня! Я твоя мама! Я знаю, что мы виноваты... Мерлин видит, я готова ползти за тобой на коленях через всю Англию! Но ты не должен оставаться здесь! Эти люди... они используют тебя! Они сделали из тебя оружие! Посмотри на себя — в твоих глазах нет жизни! Ты носишь маггловское оружие, ты говоришь как наемник! Вернись домой... В Годриковой Лощине твой дом, твоя детская комната... Мы сохранили ее! Мы сохранили все твои игрушки!
Гарри медленно опустил взгляд на рыдающую женщину.
Внутри него что-то шевельнулось — слабое, фантомное эхо чужой боли, оставшейся от четырехлетнего мальчика, который когда-то любил тепло этих рук. Но это эхо утонуло в ледяном океане памяти Фуюки. В запахе горелой человеческой плоти. В голосе Кирицугу, учившего его разбирать снайперскую винтовку в абсолютной темноте. В тепле ладони Мусаси, когда они стояли спиной к спине против обезумевших Слуг.
– Детская комната? – тихо переспросил Гарри. – Игрушки? Вы действительно думаете, миссис Поттер, что шестнадцатилетнему человеку, прошедшему войну за Святой Грааль, нужны деревянные лошадки? Где вы были, когда Дурсли запирали меня в чулане на трое суток без воды за то, что я случайно разбил тарелку? Где были ваши родовые чары, когда Вернон ломал мне пальцы дверью кладовки?
Джеймс побледнел так, словно из него выкачали всю кровь:
– Лили не знала... Нам говорили... Нам докладывали, что у тебя все хорошо! Фигг писала...
– Арабелла Фигг писала то, что от нее требовал директор, – безжалостно отрезал Гарри, переводя взгляд на Дамблдора. – Не так ли, верховный чародей? Вам нужен был сломленный, послушный ребенок, готовый упасть на колени перед своим сияющим братом, когда пробьет час пророчества. Вы выбросили меня, как бракованный материал, решив, что уничтоженное ядро делает меня мусором.
– Гарри, мальчик мой, ты не понимаешь всей картины... – Дамблдор сделал шаг вперед, его Бузинная палочка слабо качнулась, выпуская тончайшие ментальные эманации примирения и благоговения.
Старый волшебник применил тончайшую пассивную легилименцию, пытаясь нащупать струны раскаяния и детской тоски в душе юноши.
Это было его фатальной ошибкой.
В ту же секунду магические цепи в теле Гарри вспыхнули ледяным синим пламенем. Защитный контур, выстроенный Аодзаки Аоко для предотвращения ментального взлома, сработал мгновенно.
– Назад, старик! – рявкнул Гарри.
Руна Турисаз соткалась в воздухе перед его грудью из чистой кинетической ярости. Ударная волна ментального отката с оглушительным треском ударила обратно по палочке Дамблдора. Старика отшатнуло на два шага назад, его борода взметнулась, а из носа директора Хогвартса потекла тонкая струйка крови.
– Альбус! – вскрикнул Джеймс, вскидывая палочку: – Экспеллиармус!
– Довольно! – раздался визгливый, полный юношеской спеси крик.
Годрик Поттер выскочил из-за спины отца, его лицо было искажено гримасой ярости и уязвленного самолюбия. Он направил свою палочку из остролиста прямо в переносицу Гарри:
– Ты... ты грязный предатель! Как ты смеешь поднимать руку на директора?! Ты сквиб! Урод, которому просто повезло найти каких-то темных колдунов! Я — Годрик Поттер! Я победил Волан-де-Морта в колыбели! Вся магическая Британия молится на меня! Ты должен был целовать землю, по которой мы пришли сюда, чтобы забрать тебя из этой помойки! На колени перед родом Поттер! Империо!
Воздух в павильоне обсерватории замер.
Непростительное заклятие. Запретная магия, карающаяся пожизненным заключением в Азкабане, сорвалась с кончика палочки «Мальчика-Который-Выжил» в приступе детской истерики.
– Годрик, нет! – в ужасе закричала Лили, попытавшись перехватить руку сына, но было поздно.
Мутно-серебристый луч подчиняющего проклятия понесся в лицо Гарри.
Но он не долетел.
– Time Alter: Triple Accel.
Мир обратился в застывшую смолу. Пылинки зависли в воздухе. Луч заклинания Годрика полз вперед со скоростью улитки, мерцая отвратительным, гнилостным светом принуждения.
Гарри даже не стал вынимать руки из карманов. Он просто сместился на полшага влево.
А в следующее мгновение ткань пространства перед Годриком разорвалась с грохотом рухнувшей скалы.
Капюшон черного плаща Мусаси слетел с ее головы. Ее янтарные глаза полыхали первобытным, демоническим пламенем Божественного Отражения. Она не стала обнажать сталь — это было бы слишком милосердно.
Слуга класса Сэйбер преодолела разделявшее их расстояние за нулевую долю секунды.
Окованная железом рукоять ее вакидзаси с чудовищной силой врезалась Годрику Поттеру прямо в кисть руки, державшую палочку.
Раздался сухой, тошнотворный хруст ломающихся костей.
Палочка из остролиста и пера феникса разлетелась на тысячи мелких щепок, брызнув кровью из разорванного запястья Избранного. В ту же секунду Мусаси, провернувшись на пятке, нанесла хлесткий удар ладонью в грудь юноши, вложив в него кинетический импульс, достаточный, чтобы пробить каменную стену.
Годрик даже не успел закричать.
Его тело со свистом сорвалось с места, пролетело через весь зал обсерватории и с глухим ударом впечаталось в массивную чугунную колонну, удерживавшую купол. Колонна покрылась глубокими трещинами, а «Мальчик-Который-Выжил», закатив глаза и хрипя от сломанных ребер, мешком сполз на разбитый пол, истекая кровью.
– Годрик! – истошно взвыл Джеймс, бросаясь к неподвижному телу сына.
– Стой, где стоишь, щенок из аврората, – раздался ледяной голос Базетт.
Ирландка стояла в боевой стойке древних кельтских воинов. Ее кулаки были окутаны тяжелым, свинцовым светом рунического усиления, а на шее пульсировала родовая метка Фрага. Воздух вокруг нее сгустился настолько, что Джеймса буквально прижало к полу невидимой гравитационной волной.
Мусаси медленно повернулась к застывшим магам. Ее длинная катана плавно, с мягким шелестом покинула ножны ровно на треть. Острие сияло лазурным светом Пустоты — концепта меча, способного рассечь саму судьбу.
– Мерзкий червь, – тихо, с леденящей душу яростью произнесла мечница. Ее голос вибрировал от колоссальной духовной мощи Героической Души, заставляя вибрировать медные листы купола. – Ты посмел направить проклятие рабства на моего Мастера? На человека, чья душа чище первого снега на вершине Фудзи? Если бы мы были на поле боя, я бы содрала с тебя кожу живьем, нарезав ее на ремни для своих сандалий. Радуйся, ублюдок, что мой господин запретил мне убивать мусор в этом городе.
Дамблдор стоял, не шевелясь. Его руки мелко дрожали, Бузинная палочка была опущена. Великий волшебник смотрел на Мусаси, и в его древних глазах впервые за полвека плескался чистейший, первобытный ужас.
Он понял.
Перед ним стоял не человек. Перед ним стояло стихийное бедствие. Осколок эпохи богов и героев, запечатанный в женском теле, рядом с которым вся магия Хогвартса и Министерства казалась возней мошек в луже грязи.
Ольга Мария медленно поднялась со своего кресла. Ее каблуки гулко ударили по латунной плите. Подойдя к стоящему на коленях Джеймсу, который в ужасе пытался наложить на хрипящего сына заживляющие чары, юная наследница Анимусфир смерила его взглядом, полным абсолютного, уничтожающего презрения:
– Применение подчиняющих чар высшей категории к подданному Часовой Башни в присутствии члена Совета Владык.
Ольга взмахнула скипетром, и над ее головой вспыхнула серебряная голограмма официальной печати Ассоциации:
– Официальным решением дома Анимусфир и кафедры Современной Магии: род Поттер объявляется враждебной сущностью четвертого ранга. Если хоть один представитель вашей фамилии, вашего ордена или вашего министерства пересечет черту Большого Лондона — вы будете уничтожены на месте без предупреждения силами трибунала. Ваш «Избранный» жив лишь потому, что грязь от его внутренностей испачкала бы нашу мозаику. Забирайте это ничтожество и убирайтесь вон.
Лили Поттер сидела на коленях, закрыв лицо руками. Она не смотрела на раненого Годрика. Она смотрела на Гарри.
Ее старший сын сделал два шага вперед, остановившись над ней.
– Послушайте меня в последний раз, миссис Поттер, – тихо произнес юноша. Его голос был спокойным, лишенным даже следа злобы, и именно это спокойствие убивало женщину вернее любого клинка. – Вы сделали свой выбор тридцать первого октября девяносто первого года. Вы выбрали пророчество. Вы выбрали славу. Вы выбрали жизнь одного сына ценой предательства другого. Живите с этим выбором. Защищайте своего золотого мальчика от его собственной спеси, пока Волан-де-Морт не оторвал ему голову. Но больше никогда... слышите меня? Никогда не смейте называть меня своим сыном.
Гарри развернулся, накинув капюшон пальто:
– Базетт, Ольга, Мусаси. Уходим. Здесь слишком воняет гнилью.
– С превеликим удовольствием, Гарри-кун! – весело отозвалась мечница, моментально вернув себе привычный беззаботный тон и пряча клинок в ножны с элегантным щелчком. – К тому же, Широ обещал на обед гречневую лапшу с уткой, а я ненавижу, когда бульон остывает!
Воздух вокруг четверки задрожал. Рунический конструкт мгновенного перемещения вспыхнул ослепительным лазурным сиянием, и в следующее мгновение в центре зала остались лишь сквозняк, запах озона и стоны умирающей надежды.
Джеймс Поттер упал на колени рядом с хрипящим Годриком, лихорадочно заливая ему в рот рябиновый отвар. Его руки были в крови собственного сына, мантия разорвана, а взгляд метался по пустым стенам обсерватории.
– Альбус... – простонал Джеймс, поднимая на директора полные слез и бессилия глаза. – Что нам делать?.. Что мы натворили?..
Альбус Дамблдор медленно опустился на разбитую ступеньку постамента. Его плечи были согнуты,