Гарри Эмия - мастер второй сэйбер
Шутка Второго мага и пепел иллюзий
Древний гранитный монолит, закрывавший зев катакомб под башней Святого Михаила, сопротивлялся долго. Он был вытесан в те далекие эпохи, когда воздух Британских островов еще дрожал от истинного эфира, а слова, произносимые жрецами, имели вес физической массы. Но века увядания Мистерии и неумолимое давление чудовищной, ядовитой тьмы, вливавшейся в щели камня из костяной палочки Темного Лорда, сделали свое дело.
С глухим, утробным стоном, похожим на хруст ломающегося позвоночника титана, каменная плита раскололась.
Клубы вековой, спрессованной пыли, пахнущей сухой лавандой, холодным железом и застоявшимся озоном, вырвались наружу, смешиваясь с едким черным дымом костра Пожирателей Смерти. Земля под ногами волшебников мелко задрожала, когда древние защитные чары, державшие курган более четырнадцати столетий, с сухим стеклянным звоном осыпались невидимыми осколками.
– Свершилось... – благоговейно, со слезами экстаза на глазах прошептала Беллатриса Лестрейндж, упав на колени прямо в разрытую грязь траншеи. Ее тонкие пальцы с обломанными черными ногтями впились в край расколотой плиты. – Мой Лорд... Вы сломали печати старых богов! Сила королей теперь принадлежит вам!
Антонин Долохов и Корбан Яксли синхронно опустили палочки, тяжело дыша. Их мантии промокли от ледяного дождя и пота: непрерывное поддержание темных рассекающих проклятий в течение четырех часов истощило даже их закаленные ядра. Но в глазах чистокровных боевиков горел хищный, фанатичный огонь. Они стояли на пороге истинного величия. Там, внизу, в недрах холма Гластонбери, покоилось то, ради чего стоило предать забвению и Министерство, и Хогвартс, и всю суету последних десятилетий.
Оружие Эпохи Легенд. Меч или чаша, способные стереть в пыль саму концепцию Героических Душ.
Волан-де-Морт медленно опустил руку. Его костяная палочка слабо дымилась, испуская тонкие струйки зеленоватого фосфоресцирующего дыма. Змеиное лицо Темного Лорда было бледно даже больше обычного, но ноздри хищно раздувались, втягивая воздух, выходивший из расселины.
– Наконец-то, – прошипел он, и этот шепот перекрыл шум завывающего над курганом ветра. – Жалкие глупцы из Часовой Башни думают, что правят миром лишь потому, что привязали к своим поводкам мертвых воинов. Но мертвецы принадлежат мне. Я — повелитель небытия. Я тот, кто перешагнул через саму смерть.
Он шагнул вперед, взмахом мантии развеяв остатки ядовитого тумана.
– За мной. Только избранные. Остальным — держать круговую оборону. Если хоть одна маггловская крыса или ищейка Ассоциации приблизится к подножию холма — убивать на месте.
Спускаясь по выбитым в монолитной породе ступеням, Волан-де-Морт ощущал, как в его висках нарастает странное, вибрирующее давление. Это не было похоже на обычную магию, к которой он привык в стенах замков и министерских залов. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным плотностью, от которой перехватывало дыхание, словно они погружались на дно океана, полного застывшего света.
Следом за ним, с зажженными *Люмосами* на палочках, ступали Беллатриса и Долохов. Круги бледного света выхватывали из темноты стены коридора, сложенные из циклопических базальтовых блоков. На них не было ни паутины, ни плесени. Не было даже пыли. Время словно отказалось входить в эту крипту, застыв у самого порога.
Коридор внезапно оборвался, открывая гигантский восьмиугольный зал.
Потолок терялся во тьме, но стены зала мягко светились сами по себе — в них были вкраплены кристаллы горного хрусталя размером с человеческий торс, внутри которых медленно, завораживающе пульсировали золотые и лазурные нити первородной праны. В центре зала, на ступенчатом возвышении из полированного белого мрамора, покоился постамент.
Он был пуст.
Ни резного саркофага великого монарха. Ни сияющего золотом ковчега. Ни скелетов древних стражей в истлевших кольчугах. Ни грозного оружия, воткнутого в камень в ожидании достойной руки.
Лишь идеальная, стерильная пустота, в которой гулким эхом отдавался каждый шаг пришельцев.
– Что... что это значит? – растерянно пробормотал Долохов, опуская палочку. Его грубое, изрытое шрамами лицо вытянулось. – Где алтарь? Где гробница? Нас обманули древние манускрипты?
– Молчать! – рявкнул Волан-де-Морт, но в его голосе впервые за долгие годы прорезалась предательская, истерическая нотка.
Темный Лорд метнулся к постаменту, словно коршун, взметнув полы своей черной мантии. Его красные глаза лихорадочно ощупывали гладкий белый мрамор. Он ожидал скрытых тайников, пространственных карманов, наложенных чар невидимости высшего порядка — чего угодно, что соответствовало бы паранойе великих волшебников прошлого.
Но на гладкой, отполированной до зеркального блеска поверхности мраморного куба лежало лишь два предмета.
Обычный, слегка помятый бумажный стаканчик из-под кофе с логотипом круглосуточной маггловской заправки где-то на окраине Рединга.
И аккуратный, плотный прямоугольник белоснежного картона с золотым тиснением по краям — визитная карточка, прижатая к камню медной монеткой достоинством в два пенса.
Беллатриса, подошедшая к возвышению с благоговейным ужасом, непонимающе уставилась на стаканчик:
– Мой Лорд... Это... это ритуальный сосуд древних кельтов? Он сделан из странного пергамента...
– Это мусор, идиотка! – сорвался на визг Волан-де-Морт.
Его бледная рука с длинными острыми ногтями метнулась к постаменту. Схватив картонный прямоугольник, он поднес его к самым глазам.
Карточка была покрыта идеальным, каллиграфическим почерком, выведенным фиолетовыми чернилами, которые слабо пахли лавандой и... клубничным лимонадом.
Текст гласил:
*«Дорогой расхититель гробниц (или кем бы ты ни был — напыщенным некромантом, скучающим лордом с амбициями или просто заблудившимся идиотом без чувства прекрасного)!*
*Если ты читаешь эту записку, значит, ты потратил кучу сил, времени и своей бесценной темной энергии на то, чтобы расковырять эту великолепную кельтскую пробку. Поздравляю! Твое упорство достойно лучшего применения, например, в ландшафтном дизайне.*
*Вынужден тебя огорчить: великое тайное имущество придворного шута и мага цветов Мерлина, равно как и неприкосновенный стратегический запас его любимых безделушек, было полностью конфисковано в счет погашения карточного долга еще в славном 1542 году от Рождества Христова. Не стоило ему блефовать с четырьмя тузами на руках против владельца истинного Калейдоскопа.*
*Все артефакты, мечи, зачарованные котлы и даже тот забавный золотой гребень с инкрустацией были успешно заложены, проданы, частично подарены одной милой девушке в Часовой Башне и потрачены на покупку отличного французского вина и сладостей.*
*В качестве утешительного приза оставляю тебе две пенни (на них в Лондоне можно купить разве что коробок спичек, но ты ведь любишь огонь, правда?) и искренний совет: найди себе нормальное хобби. Захват мира через раскопки старых помоек — это дурной тон, прошлый век и полнейшая безвкусица.*
*С наилучшими пожеланиями из вечности,* *Киш Schur Зелретч Швайнорг.* *Мастер Второй Магии, Маршал Волшебников и просто человек, которому сегодня было чертовски скучно.*
*P.S. Мерлин просил передать: если ты найдешь здесь его любимый шерстяной шарф, не трогай его, он жутко колется».*
Волан-де-Морт стоял неподвижно.
Воздух вокруг него словно заледенел. Секунды падали в бездну тишины, тяжелые и вязкие, как ртуть. Лицо Темного Лорда побелело до оттенка могильного мела, ноздри сузились, а в алых зрачках застыло выражение столь чудовищного, парализующего ступора, словно его только что ударили по лицу мокрой половой тряпкой на глазах у всей магической Британии.
– Мой Лорд?.. – робко, с замиранием сердца позвала Беллатриса, сделав полшага назад. – Что... что там написано? Это заклинание пробуждения титанов?
Волан-де-Морт медленно опустил руку с запиской.
Затем его плечи мелко, судорожно затряслись. По залу разнесся тихий, сиплый звук, похожий на предсмертный хрип удушаемого зверя.
– Карточный... долг? – выдавил он. Голос сорвался на ультразвук, вены на лыпом черепе вздулись черными узлами. – КАРТОЧНЫЙ ДОЛГ?!
Он скомкал визитку в кулаке, и из его пальцев брызнуло яростное серое пламя, мгновенно испепелившее картон.
– ШУТКА?! КАКОЙ-ТО СТАРЫЙ БРОДЯГА... ПОСМЕЛ ОСТАВИТЬ МНЕ... МНЕ, ВЕЛИЧАЙШЕМУ ТЕМНОМУ МАГУ ВСЕХ ВРЕМЕН... МУСОР ИЗ-ПОД МАГГЛОВСКОГО ПОЙЛА?!
– Мой Лорд, успокойтесь! – вскрикнул Долохов, инстинктивно вскидывая защитные щиты, потому что неконтролируемая прана Волан-де-Морта начала буквально взрывать воздух вокруг.
– АВАДА КЕДАВРА! – взревел Темный Лорд, в слепой, безумной ярости хлестнув смертельным лучом прямо в мраморный постамент.
Изумрудная молния врезалась в белый камень.
Но вместо того чтобы разлететься на куски, постамент лишь слабо мигнул. По мрамору пробежала короткая рябь лазурного света, с легким чпокающим звуком поглотила смертельное проклятие без остатка и... выбросила обратно маленькую мыльную пену, которая с тихим хлопком лопнула прямо перед носом Волан-де-Морта, обдав его лицо мелкими брызгами с ароматом клубники.
Темный Лорд застыл, ослепленный этим окончательным, изощренным унижением.
***
В этот же самый миг, бесконечно далеко от сырых холмов Сомерсета — за пределами физического пространства, времени и законов земной физики — сияло вечное солнце.
Цветочные поля Авалона колыхались под легким, ласковым ветром, не знавшим ни осеннего увядания, ни зимней стужи. Миллиарды лепестков всех мыслимых оттенков — от нежно-розового до переливающегося серебра — источали сладкий, пьянящий аромат покоя. В центре этого бескрайнего сада возвышалась тонкая, словно выточенная из лунного света башня без дверей и лестниц.
На ее вершине, на открытой террасе, устланной шелковым ковром, стоял низкий столик из белого ясеня.
За столиком сидели двое.
Один из них — высокий мужчина с роскошной гривой снежно-белых волос, струившихся по плечам подобно водопаду, — был облачен в свободное одеяние цвета утренней зари. В его длинных, тонких пальцах с идеальным маникюром веером были зажаты пять игральных карт с рубашками, переливающимися всеми цветами радуги. На губах Мерлина блуждала та самая невыносимо самодовольная, лукавая улыбка полуинкуба, которая когда-то сводила с ума рыцарей Круглого Стола и заставляла леди Гвиневру запускать в придворного чародея серебряными кубками.
Напротив него, небрежно развалившись в плетеном кресле и закинув ногу на ногу, сидел старик.
На вид ему можно было дать лет семьдесят, но в крепком, жилистом теле, скрытом под строгим черным сюртуком викторианской эпохи и темно-красным плащом, чувствовалась мощь, способная сдвигать континенты. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а в глубоких глазницах горели два рубина — алые, древние глаза истинного вампира и первопроходца параллельных миров.
В правой руке Киштур Зелретч Швайнорг держал тяжелый хрустальный бокал с багровым вином урожая шестнадцатого века, а левой небрежно поигрывал своей тяжелой тростью с навершием из черного обсидиана.
Прямо в воздухе между ними висела гигантская, идеально круглая линза из застывшего эфира — окно Второго Магического Искусства, транслировавшее события из крипты Гластонбери в режиме реального времени и с идеальной четкостью.
Звук яростного вопля Волан-де-Морта, искаженный пространственным эхом, долетел до террасы, прозвучав как писк рассерженного комара.
– О-хо-хо-хо! – Зелретч запрокинул голову и от души, громогласно расхохотался, расплескивая вино из бокала. – Ты видел это, Мерлин?! Ты видел его лицо?! Клянусь кровью Багряной Луны, это стоило тех двух пенсов, которые я одолжил у нищего на вокзале Ватерлоо! Он действительно ожидал найти там твой святой Грааль!
Мерлин тихо, мелодично рассмеялся, прикрыв нижнюю часть лица картами. Его фиолетовые глаза искрились неподдельным восторгом:
– Ах, Киштур, ты бессердечный старый монстр. Этот бедный змееподобный юноша так старался. Он потратил столько жизненных сил, принес в жертву несчастных ворон, перерыл тонны исторического мусора... И ради чего? Ради того, чтобы получить уведомление о конфискации имущества за неуплату по карточным счетам четырехсотлетней давности!
– А нечего было лезть в чужие кладовки! – старик с удовольствием отпил вина. – И вообще, технически я не соврал. Ты действительно проиграл мне права на аренду этого кургана, когда мы играли в бридж в Женеве. Помнишь? Ты утверждал, что у тебя козырный туз, а это оказалась иллюзия из пыльцы фей!
– Это была не иллюзия, а тактическая метафора, – с невинным видом парировал Маг Цветов, сбрасывая на стол комбинацию: фулл-хаус из трех королей и двух дам. – К тому же, мой дорогой Маршал, признайся честно: ты ведь оставил там тот кофейный стаканчик только для того, чтобы окончательно довести его до удара?
– Разумеется, – оскалился Зелретч, сверкнув белыми клыками. – Современный дизайн придает древним развалинам особый шарм. К тому же, кофе на той заправке был на редкость отвратительным. Настоящая пытка для вкусовых рецепторов. Пусть этот бледный червь приобщается к маггловской культуре.
Мерлин перевел взгляд на линзу Калейдоскопа, где бесновался Волан-де-Морт, безуспешно осыпающий проклятиями нерушимый свод зала:
– И все же, Киштур... Ты ведь вмешался не просто ради дешевого балагана. Твое внимание редко привлекают столь мелкие песчинки. Британское изолированное сообщество волшебников веками варилось в собственном соку, никому не мешая. Почему именно сейчас?
Зелретч перестал улыбаться. Его алые глаза сузились, в них на мгновение промелькнула бездна бесконечных вероятностей, миров и временных линий, которые он наблюдал каждую секунду своего бессмертного существования.
– Потому что эта песчинка посмела полезть своими грязными лапами туда, где сходятся нити более интересной пьесы, – тихо, веско произнес Второй Маг. – Этот мир... эта конкретная ветвь... она уникальна, Мерлин. Мальчик Поттеров, которого выбросили на помойку собственные родители, не просто выжил. Он стал сыном Кирицугу Эмии.
– Ах, маленький Гарри, – лицо Мерлина смягчилось, на нем появилось выражение искренней, почти отеческой не