где мы
Искушение проклятого бога
В подвальном помещении одного из заброшенных складов на окраине Сеула пахло сыростью, дорогой кожей и безумием. Чон Тхе Гю сидел на полу, прислонившись спиной к холодной бетонной колонне. Он не спал уже двое суток. Его глаза, обведенные темными кругами, лихорадочно блестели в тусклом свете единственной лампочки. Вокруг него были разложены фотографии, вырезки из газет и странные, пугающие наброски, сделанные углем — все они изображали одну и ту же женщину.
Он чувствовал её присутствие еще до того, как услышал шаги. Воздух в подвале внезапно стал плотным, как смола, а температура упала так резко, что изо рта вырвалось облачко пара. Тхе Гю замер, его сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь в ушах тяжелым молотом.
Дверь, запертая на несколько замков, медленно отворилась, хотя никто не касался засовов. В дверном проеме, окутанная тьмой коридора, стояла она. Кан Би На. В своем неизменном черном пальто, с волосами, которые казались темнее самой ночи, и взглядом, способным превратить душу в пепел.
Тхе Гю не поднялся. Он медленно опустился на колени, не сводя с неё глаз, в которых плескалось нечто среднее между религиозным экстазом и полным саморазрушением.
– Ты пришла, – прошептал он, и его голос сорвался. – Я знал, что ты не сможешь устоять перед таким беспорядком, который я устроил.
Би На медленно вошла в комнату. Её каблуки четко и властно отстукивали ритм по бетонному полу. Она остановилась в нескольких шагах от него, оглядывая хаос, который он сотворил вокруг себя.
– Ты выглядишь жалко, Тхе Гю, – её голос был подобен ледяному шелку. – Самовлюбленный эстет превратился в цепного пса, который воет на луну. Ты думал, что если убьешь еще нескольких невинных, я прибегу к тебе, как послушная горничная?
Тхе Гю пополз к ней. Это не было унизительным для него — в его искаженном восприятии это было высшим проявлением признания её власти. Он приблизился к её ногам, чувствуя исходящий от неё жар преисподней, и осторожно, почти благоговейно, коснулся пальцами носка её туфли.
– Я не выл на луну, Би На, – он поднял голову, глядя на неё снизу вверх. – Я строил тебе храм. Каждая капля крови, которую я пролил за эти дни, была молитвой. Я хотел, чтобы ты почувствовала мой голос в своем аду.
Би На почувствовала, как внутри неё, за броней демонического безразличия, что-то шевельнулось. Это было любопытство, смешанное с раздражающим, но неоспоримым влечением. Она видела тысячи грешников. Они молили о жизни, они проклинали её, они сходили с ума от страха. Но этот человек... он не боялся. Он упивался своим проклятием. Он смотрел на неё не как на судью, а как на смысл своего существования.
– Ты — безумец, – она протянула руку и схватила его за подбородок, заставляя смотреть ей прямо в глаза. – Твоя душа настолько черна, что даже в Геенне для тебя придется искать отдельный угол. Ты понимаешь, что я должна была убить тебя еще в тот момент, когда ты коснулся моей одежды в прошлый раз?
Тхе Гю перехватил её руку. Его ладони были холодными, но пальцы сжимали её запястье с удивительной силой. Он не отстранился, когда увидел, как её зрачки расширяются, заполняя всю радужку непроглядной тьмой. Вместо этого он прижал её ладонь к своим губам.
– Тогда убей, – он поцеловал её пальцы, каждый сустав, каждую линию на коже, которая пахла металлом и чем-то неземным. – Но сначала признай. Ты вернулась не ради правосудия. Ты вернулась, потому что тебе было скучно без меня. Тебе не хватает этого зеркала, Би На. Тебе не хватает того, кто видит в тебе не монстра, а божество.
Би На почувствовала, как по её телу пробежала электрическая искра. Этот смертный осмеливался играть с ней на равных, будучи при этом полностью в её власти. Она рывком освободила руку, но только для того, чтобы запустить пальцы в его спутанные волосы и с силой дернуть назад, обнажая его горло.
– Ты слишком много о себе возомнил, Чон Тхе Гю, – прошипела она, наклоняясь к его уху. – Я могла бы стереть тебя из реальности одним щелчком пальцев. Твое существование — лишь мимолетная искра в моей вечности.
– Но эта искра обжигает тебя, – парировал он, задыхаясь от близости её тела. – Ты чувствуешь это? Твое человеческое сердце, этот сосуд, который я для тебя подготовил... оно бьется быстрее. Ты не можешь это контролировать.
Би На замерла. Он был прав. Сердце Кан Би На, которое она считала лишь досадным придатком, сейчас колотилось в груди, как сумасшедшее. Этот мужчина, этот убийца и нарцисс, нашел способ пробиться сквозь её демоническую сущность к остаткам человечности, которые еще теплились в этом теле.
– Ты — самый опасный яд, с которым я сталкивалась, – признала она, и её голос стал тише, приобретая опасные, интимные нотки. – Другие грешники просто гниют. Ты же... ты прорастаешь сквозь кости.
Она отпустила его волосы и медленно опустилась на пол, прямо напротив него. Теперь они были на одном уровне. В тусклом свете подвала их тени на стене сплетались в одно причудливое чудовище.
– Я смотрела на море и думала о том, как легко было бы забыть о тебе, – начала Би На, и Тхе Гю затаил дыхание. – Но тишина там была слишком правильной. Слишком пустой. В ней не было того скрежета, который издает твоя душа, когда ты смотришь на меня.
Тхе Гю снова потянулся к её рукам. На этот раз она не оттолкнула его. Он взял её ладони в свои, покрывая их мелкими, лихорадочными поцелуями. Его губы обжигали её кожу, и Би На почувствовала, как её воля начинает таять, уступая место чему-то темному и жадному.
– Ты вернулась, – повторил он, как мантру. – Ради меня.
– Ради того, чтобы увидеть твой конец, Тхе Гю, – она приблизилась к его лицу, и их дыхание смешалось. – Но, возможно... я позволю этому финалу быть долгим.
Тхе Гю улыбнулся — искренне, без тени своей обычной фальши. Он отпустил её руки и обхватил её лицо, притягивая к себе.
– Я хочу, чтобы ты знала, – прошептал он в её губы. – Я убил её не просто так. Я убил её, чтобы освободить место для тебя. Я знал, что придет кто-то великий. Я ждал тебя всю жизнь, сам того не осознавая.
– Ты убил её из эгоизма, – Би На прикусила его нижнюю губу, чувствуя вкус крови. – Но этот эгоизм привел тебя ко мне. И это единственный грех, который я готова смаковать бесконечно долго.
Их поцелуй был похож на столкновение двух тектонических плит. Это была не любовь в человеческом понимании, это была аннигиляция. Тхе Гю чувствовал, как его сознание растворяется в её тьме, как каждый нерв в его теле кричит от боли и наслаждения одновременно. Би На же упивалась его человеческой хрупкостью, его отчаянием, которое подпитывало её силу.
Она повалила его на холодный пол, её пальцы рвали его рубашку с невероятной легкостью. Тхе Гю не сопротивлялся. Он подставлял свое тело под её удары и ласки, чувствуя себя наконец-то целым.
– Ты мой, – прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи. – Твоя душа принадлежит мне по праву, но я хочу, чтобы и каждая клетка этого тела знала своего господина.
– Я всегда был твоим, – выдохнул он, выгибаясь навстречу её прикосновениям. – Еще до того, как ты спустилась на эту землю. Ты — мой ад, Би На. И я не хочу другого рая.
В этот момент Би На поняла, что этот смертный действительно интересен. Он не был просто очередной жертвой. Он был соучастником. Он был тем, кто мог выдержать её истинную суть, не отводя взгляда. И ради этого стоило вернуться из любого отпуска, ради этого стоило задержаться в этом скучном, сером мире.
Она смотрела на него — на этого человека, который ползал у её ног и целовал её руки, — и чувствовала не презрение, а странное, извращенное родство. Они были двумя сторонами одной медали, двумя хищниками, которые нашли друг друга в лесу, полном овец.
– Ты будешь моим самым любимым грешником, Тхе Гю, – сказала она, и в её глазах вспыхнул багровый свет. – Я буду терзать тебя, я буду ломать тебя каждый день, и ты будешь благодарить меня за это.
– Да, – он притянул её к себе для нового поцелуя. – Пожалуйста. Сделай это.
Подвал наполнился звуками, которые не предназначались для человеческих ушей. Тьма сгустилась, скрывая их от мира, превращая заброшенный склад в алтарь, где дьявол и его самый преданный последователь слились в едином экстазе разрушения.
Чон Тхе Гю наконец-то нашел то, что искал в своих картинах и коллекциях. Он нашел живое воплощение хаоса. А Кан Би На нашла то, чего не ожидала встретить среди людей — искру, способную согреть даже ледяное сердце демона.
Когда через несколько часов Би На поднялась и начала поправлять одежду, Тхе Гю всё еще лежал на полу, тяжело дыша и глядя в потолок с выражением абсолютного счастья.
– Не надейся, что теперь я буду мягче с тобой в суде, – бросила она через плечо, направляясь к выходу.
Тхе Гю приподнялся на локтях, его глаза сияли.
– Я на это и не надеюсь. Напротив, я жду самого сурового приговора. Ведь чем строже судья, тем слаще наказание.
Би На остановилась у двери и на мгновение обернулась. На её губах играла та самая пугающая улыбка, которая когда-то заставила его сердце замереть.
– Ты действительно стоил того, чтобы вернуться, Чон Тхе Гю. Готовься. Наше следующее свидание будет в зале суда. И поверь... оно будет незабываемым.
Она исчезла в темноте коридора, и температура в подвале медленно начала возвращаться к норме. Тхе Гю откинулся назад, закрыл глаза и коснулся своих губ. Они всё еще горели.
Он победил. Он заставил богиню спуститься к нему. И теперь, что бы ни случилось дальше — тюрьма, смерть или вечные муки — он знал, что он больше не одинок в своем безумии. У него был свой личный демон, и этот демон только что признал его равным.
– Я буду ждать, Би На, – прошептал он в тишину. – Я всегда буду ждать тебя.
В ту ночь Сеул спал спокойно, не подозревая, что в его недрах заключен союз, способный разверзнуть землю. А в маленьком подвале на окраине человек, который любил только себя, наконец-то обрел покой в руках той, кто пришла его уничтожить. И это была самая изысканная шутка, которую когда-либо играла судьба.