Где то ангелы кричат..
Эхо разбитых зеркал и шёпот белого пепла
Тишина в покоях Шадоу Милка была обманчивой. Она не приносила покоя, а лишь давила на барабанные перепонки, заставляя слышать биение собственного сердца. Пьюр Ванилла лежал неподвижно, чувствуя, как липкая смесь на его бёдрах подсыхает, стягивая кожу. Шадоу, свернувшийся рядом клубком, казался сейчас не грозным кукловодом, а сломанной марионеткой, у которой перерезали все нити.
Однако покой длился недолго. За дверью, в бесконечных коридорах замка, послышались тяжелые, ритмичные шаги, от которых, казалось, вибрировал сам фундамент. Это не был мягкий ход слуг или механический стук кролика. Это был шаг того, кто привык сокрушать империи.
– Шадоу! Ты здесь, паршивый обманщик? – голос Бернинга Спайса прогрохотал сквозь массивную дверь, словно удар молота по наковальне. – Твои кролики-переростки перепутали коридоры и забрели в мою кузницу. Если ты сейчас же не заберёшь свой хлам, я переплавлю их в столовые приборы!
Шадоу Милк вздрогнул, его глаза мгновенно распахнулись. Прежняя уязвимость исчезла, сменившись привычной маской ядовитого раздражения, хотя его пальцы всё ещё судорожно сжимали край простыни.
– Проклятье… – прошипел он, вскакивая с кровати. – Только этого тирана мне не хватало.
Ванилла попытался сесть, но резкая боль внизу живота заставила его глухо охнуть и прижать ладонь к лицу. Шадоу бросил на него быстрый, колючий взгляд, в котором на мгновение промелькнула тень вины, тут же скрытая за холодным безразличием.
– Лежи и не высовывайся, Чистейший, – бросил он, накидывая на свои плечи остатки какой-то темной мантии. – Если он увидит тебя в моей постели… он не просто убьёт нас, он будет смеяться над этим следующие сто лет, пока будет разрушать мир.
Но дверь не стала ждать, пока Шадоу соизволит её открыть. Один мощный удар — и засов, который Пьюр Ванилла так осторожно закрывал несколько часов назад, вылетел вместе с куском дерева. В комнату ввалился Бернинг Спайс. Его длинные чёрные волосы дымились, а татуированное, мускулистое тело источало жар, от которого воздух в комнате мгновенно стал сухим и душным.
– Что здесь за вонь? – Бернинг Спайс скривился, втягивая носом воздух, пропитанный запахом пота, вазелина и афродизиака. – Шадоу, ты что, опять варил свои ядовитые зелья в постели?
Он не успел договорить. Его взгляд упал на Пьюр Ваниллу, который, побледнев до синевы, пытался прикрыться простынёй, хотя его нагота и так была очевидна. На шее Святого горели свежие засосы, а на плече — чёткий след от зубов.
– О… – Спайс замер, его глаза расширились. – О-о-о. Так вот оно что. Ты пристроил своего «святошу» к делу, Шадоу?
– Проваливай, Спайс! – Шадоу Милк в один прыжок оказался между Бернингом и кроватью, его острые зубы оскалились в диком оскале. – Это не твоё дело! Убирайся в свою кузницу и разрушай там что хочешь, пока я не превратил твои мозги в овсянку!
Бернинг Спайс расхохотался — громко, хаотично, его смех напоминал треск лесного пожара.
– Ты?! Превратишь мои мозги?! – он сделал шаг вперёд, возвышаясь над худощавым Шадоу. – Ты, который только что кувыркался с этим куском сахара? Ты выглядишь как побитая собака, Шадоу!
В этот момент за спиной Бернинга Спайса, бесшумно левитируя, появилась Этернал шугар. Её розовые кудри невесомо колыхались в воздухе, а нимб над головой сиял мягким, обманчиво-нежным светом. Она сложила свои ангельские крылья за спиной, и её хвост медленно качнулся из стороны в сторону.
– Ой, мальчики, почему вы так шумите? – её слащавый голос был подобен патоке, которая медленно заливает всё вокруг. – Я летела мимо и почувствовала такой… терпкий аромат. Неужели Шадоу наконец-то нашёл себе игрушку поинтереснее,