Гений из деревни Огня
Энтропия возмездия
Вибрация началась за семь минут до того, как человеческое ухо смогло различить в утреннем тумане свист рассекаемого воздуха.
Акира стояла на подвесной консоли третьего перевернутого яруса храма, зажав между коленями латунную трубку ручного барометра. Ее пальцы в перчатках из мягкой тюленьей кожи, подаренных Хакодой после побега из Кипящей Скалы, замерли на регулировочном винте. Тончайшая стрелка прибора дрогнула, качнувшись влево на четыре деления шкалы, а затем стальная линейка, лежавшая на верстаке, отозвалась мелким, сухим дребезжанием.
– Частота — шестнадцать герц, – негромко произнесла шестнадцатилетняя изобретательница, и ее янтарно-золотые глаза мгновенно сузились, превратившись в два щелевидных окуляра. – Инфразвуковая волна высокой амплитуды. Источник — группа тяжелых поршневых установок.
Она выпрямилась, не тратя времени на проверку повторных показаний, и резко свистнула сквозь зубы — коротко, пронзительно, как подают сигнал на имперских верфях при обрыве швартового троса.
– ПОДЪЕМ! Воздушная тревога! Эшелон атаки — север-северо-запад!
Через три секунды из жилых гротов выскочил Сокка, на ходу натягивая перевязь с бумерангом и путаясь в штанинах. За ним кубарем выкатился Чит Санг с зажатым в кулаке огромным тесаком, а следом бесшумно, словно сотканный из теней, скользнул Зуко. Палаши принца уже покинули ножны, послав в сумрак коридора хищные матовые блики.
– Где они?! – крикнул Сокка, моргая от резкого утреннего света.
– В мертвой зоне облачности над верхним карнизом ущелья, – Акира указала кончиком своего черного метеоритного ножа на плотную серую завесу, закрывавшую небо над каньоном. – До выхода на дистанцию прицельного бомбометания — две минуты сорок секунд. Судя по акустическому профилю, не менее четырех линейных дирижаблей типа «Левиафан».
– Азула, – процедил Зуко. Мышцы на его шее натянулись, как стальные ванты. – Она вычислила вектор нашего отхода.
– Не вычислила, а проложила прямую линию по карте от точки последнего радиоконтакта, – бросила Акира, сгребая свои чертежи в непромокаемый кожаный тубус и затягивая ремни на груди. – Элементарная линейная интерполяция. Любой штабной писарь справился бы за час. Аппа не поднимет одиннадцать человек против ветра в узком ущелье! Мы превратимся в мишень с нулевой маневренностью!
Из верхних залов по винтовой лестнице сбежали Аанг, Катара и Тоф. Слепая девочка едва коснулась босыми ступнями мраморных плит площадки, как ее лицо исказилось от напряжения:
– Не четыре! Их шесть! Они сбрасывают что-то тяжелое на верхний обод!
*ГРО-О-ОМ!*
Свод ущелья разорвало чудовищным, оглушительным ударом.
Верхняя пагода Западного Храма Воздуха — архитектурный шедевр, державшийся на отрицательном угле наклона более восьми столетий, — брызнула во все стороны тысячетонными гранитными глыбами. Сквозь клубы развороченного тумана и пыли вниз устремился ливень горящей смолы. А вслед за ним, рассекая дым хищным бронированным носом, вынырнул головной дирижабль с эмблемой золотого дракона на алом борту.
На носовой площадке флагмана, прямо под хищным острием тарана, стояла одинокая тонкая фигура в лакированных темно-красных доспехах.
Азула не отдавала команд голосом.
Она сделала один широкий, безупречный разворот корпуса, и с ее вытянутых пальцев сорвался колоссальный сноп синей плазмы.
Электрическая дуга прочертила ущелье слепящей кривой, ударив точно в основание центральной несущей колонны, соединявшей жилые террасы с отвесной скалой. Перегретый гранит взорвался изнутри — влага, веками копившаяся в порах камня, мгновенно превратилась в пар сверхвысокого давления, разорвав монолит на сотни острых обломков.
– КОЛОННА ИДЕТ! – закричала Акира, перекрывая гул рушащегося храма. Ее фотографическая память в десятую долю секунды наложила схему внутренних напряжений на падающую громаду. – Тоф, сорок пять градусов вправо! Подбей основание левого пилона на три фута, смести вектор падения наружу, в пропасть! Если она рухнет на плац — отрежет проход к ангару!
Тоф не стала спорить. Впервые за все время она даже не съязвила в ответ на командный тон сироты. Обе ее ладони с чудовищной силой впечатались в пол.
*ХРЯСЬ!*
Земля вздыбилась. Из монолитной скалы вырвался каменный клин, под углом вонзившийся в падающий тридцатиметровый столб. Колоссальная гранитная колонна накренилась, чиркнула по краю террасы, срезав угол парапета, и с ревом ухнула в километровую бездну, подняв со дна каньона вихрь седого праха.
– Хакода! – перекрикивая свист падающих камней, крикнул Зуко, блокируя мечами град горящих щепок. – Наш трофейный дирижабль в нижнем доке! Вы должны уходить на нем!
– А как же вы?! – крикнул вождь Водного Племени, закрывая щитом пригнувшегося Тео и Дьюка.
– Аппа не сможет взлететь с полным весом в этом дыму! – Акира подскочила к Хакоде, силой толкая его в сторону аварийного тоннеля. – Воздух перенасыщен углекислым газом, подъемная сила зубра упадет на сорок процентов! Дирижабль на спиртовых котлах прошьет этот дым за счет принудительной тяги! Забирайте каторжников, детей и раненых! Мы отвлечем огонь флагмана на себя!
– Сокка! – Хакода схватил сына за плечи, глядя ему прямо в глаза сквозь завесу гари.
– Уходи, отец! – Сокка перехватил бумеранг, его челюсти сжались. – Мы встретимся на Острове Угольщиков! На запасной точке! Бегите!
Хакода медленно разжал пальцы, бросил короткий, полный тяжелой боли взгляд на Катару, затем на Акиру:
– Берегите друг друга.
Чит Санг, подхватив под мышки Дьюка и Тео, первым ринулся вниз по винтовой лестнице к нижнему доку, где стоял угнанный флагман «Феникс-4». Воины Бато и Хакода последовали за ним.
В ту же секунду над их головами снова полыхнуло синим.
Азула спрыгнула с носа зависшего дирижабля прямо на разрушенный парапет, скользя на струях собственного реактивного пламени. Ее доспехи блестели, волосы были идеально уложены, но в расширенных золотых зрачках плясало холодное, стеклянное безумие загнанного в угол зверя.
– Беглецы, предатели и бродячий цирк, – пропела она, и ее голос перекрыл рев пожара. – Как мило, что вы собрались в одном месте. Мне даже не придется тратить топливо на поиски ваших жалких костей.
Она вскинула руку, целясь разрядом молнии прямо в спину уходящего Хакоды.
– А ВОТ И НЕ УГАДАЛА! – взревел Аанг.
Мальчик взмыл в воздух на воздушной подушке, взмахнул планером и послал навстречу молнии чудовищный клиновидный вихрь. Поток воздуха отклонил траекторию искрящегося луча — синий заряд с шипением вонзился в гранитные ступени за спиной вождя, оплавив камень в черное стекло, но Хакода и остальные успели захлопнуть за собой тяжелые дубовые двери нижнего тоннеля.
Стена между ними и основной группой рухнула — второй бомбовый залп с верхних дирижаблей накрыл лестничный марш, навсегда отрезав путь вниз.
Отряд оказался расколот.
– Путь эвакуации закрыт! – крикнула Акира, выхватывая свой черный клинок и вставая в полутора шагах за левым плечом Зуко. – Остался только один вектор! Взлетная площадка Аппы на западном карнизе! Дистанция — сто двадцать ярдов через зону поражения!
– Зузу, – прошептала Азула, медленно переводя взгляд с Аватара на брата. На ее губах расплылась ядовитая, кривая усмешка. – Ты привел с собой эту уличную крысу? Думаешь, пара формул спасут тебя от огня короны?
– Я больше не бегу от тебя, Азула, – ответил Зуко.
Принц шагнул вперед, его палаши опустились, кончики лезвий коснулись камня. Он не встал в атакующую стойку школы Озая. Он сделал глубокий, ровный вдох животом — медленный, плавный, циклический.
Когда Азула выбросила вперед обе руки, выпустив двойной хлыст синей ярости, Зуко не стал уклоняться.
Он шагнул навстречу удару, закручивая корпус по логарифмической спирали. Его левый палаш мягко, по касательной траектории встретил синее пламя, перенаправляя кинетическую энергию атаки по кругу, а из правого кулака вырвался чистый, ослепительно золотой вихрь первородного огня драконов.
Синее и золотое столкнулись в центре террасы.
*БА-А-А-АХ!*
Ударная волна спрессованного воздуха разорвала облака тумана над ущельем. Температурный градиент был настолько чудовищным, что мраморная плитка под ногами принца и принцессы покрылась сеткой радиальных микротрещин.
Азула отшатнулась на два шага, ее идеальная стойка на мгновение дрогнула. На ее лице промелькнуло не просто удивление — суеверный, дикий ужас перед силой, которой она не понимала, огнем, который не нес в себе разрушения, но обладал плотностью литой бронзы.
– ОТСТУПАЕМ! – скомандовал Зуко, не опуская клинков. – К АППЕ! ЖИВО!
Катара взмахнула руками, подняв из разбитого пожарного резервуара храма гигантскую водяную завесу. Вода с шипением ударила в раскаленные плиты, создав плотный, непроницаемый экран из белого пара.
– Бегом! – Сокка толкнул Аанга к мосту.
Акира замыкала отход. Она бежала, низко пригнувшись, держа клинок у бедра, ее глаза фиксировали каждый треск под ногами:
– Мост потерял сорок процентов несущей способности! Шаг с интервалом в две секунды, не входить в резонанс! Тоф, держи правый трос!
Они вырвались на дальнюю платформу в тот самый момент, когда из нижних ярусов с оглушительным паровым ревом вылетел угнанный «Феникс-4». Корабль Хакоды на форсаже пробил строй вражеских дирижаблей, увлекая за собой троих преследователей в сторону открытого океана.
Аппа уже ждал их, испуганно переступая тяжелыми лапами по вибрирующему карнизу.
– ЙИП-ЙИП! – крикнул Аанг, запрыгивая в седло.
Зубр взмахнул могучим хвостом, оторвался от крошащегося камня и рухнул в бездну ущелья, чтобы через секунду, поймав восходящий поток холодного воздуха, взмыть в небо, оставляя за спиной пылающие руины древнего святилища.
Азула стояла на краю обрыва, сжимая кулаки до крови. Синий огонь трещал вокруг ее пальцев, но она не стала стрелять вслед.
Ее дирижабли не могли догнать зубра в открытом небе, а ее взгляд — пустой, остекленевший, полный ярости и подступающего безумия — был устремлен на уходящую в облака точку.
***
Они разбили лагерь через два дня пути на безлюдном побережье скалистого залива на западной окраине Царства Земли.
Место было мрачным, неуютным, пахнущим йодом, гниющими водорослями и мокрым сланцем. Низкие свинцовые тучи волочились по верхушкам чахлых сосен, цепляясь за острые выступы базальтовых скал. Моросил мелкий, холодный дождь — та самая противная водяная пыль, которая проникает сквозь любую парусину и оседает на металле тончайшим налетом ржавчины.
Акира ненавидела такую погоду.
Она сидела под навесом из натянутого на копья брезента, методично протирая подвижные части своего угломера промасленной ветошью. Рядом на плоском камне лежал ее черный нож, барометр и разобранный карманный хронометр.
Механизм требовал чистки: после взрыва в Храме Воздуха мельчайшая гранитная пыль проникла внутрь латунного корпуса, и секундная стрелка начала отставать на две десятых секунды в сутки. Для большинства людей это было ничем. Для Акиры это была катастрофа — брешь в порядке мироздания, трещина в фундаменте реальности.
– Семьдесят три дня, – прошептала она одними губами, вынимая анкерную вилку тонким бронзовым пинцетом. – Семьдесят три дня до кометы. А мы потеряли половину отряда, базы нет, дирижабля нет, стратегическая инициатива утрачена на сто процентов.
У костра, сложенного из сырого плавника, сидели остальные.
Огонь горел плохо. Зуко поддерживал пламя короткими, аккуратными импульсами ладоней, не давая сырому дереву заглохнуть в едкий белый дым. Но даже его новое, чистое пламя не могло разогнать тяжелую, удушливую тишину, повисшую над лагерем.
Аанг сидел, обхватив колени руками, уставившись в серую гладь океана. Сокка точил свой верный костяной бумеранг, но его движения были механическими, пустыми. Отец снова был далеко. Семья снова была разорвана.
А в трех шагах от костра, у самой кромки прибоя, стояла Катара.
Она стояла неподвижно, не замечая дождя, промочившего ее темно-синюю парку насквозь. Ее плечи были сведены, кулаки сжаты, а вокруг ее ступней морская вода вела себя странно: волны не накатывали на гальку, они замирали, превращаясь в острые ледяные иглы, и с сухим треском осыпались обратно в пену.
Зуко поднялся от костра.
Его шаги по мокрой гальке были тихими. Принц подошел к девушке, остановившись в двух шагах за ее спиной:
– Катара.
Маг воды даже не повернула головы. Ее голос прозвучал тише шелеста прибоя, но в нем было столько концентрированного холода, что Зуко невольно сжал зубы:
– Уходи, Зуко.
– Ты спасла меня в храме, – спокойно произнес юноша. – И ты помогла моему отходу на Кипящей Скале. Но ты все еще смотришь на меня так, словно я держу факел над твоим домом.
Катара резко развернулась.
Ее синие глаза, обычно такие теплые, полные материнской заботы обо всех в этой странной команде, сейчас пылали беспощадным, яростным огнем:
– А разве нет?! Твой народ сжег мой дом! Твои солдаты вырезали магов моего племени! Твой отец уничтожил все, что я любила! И ты думаешь, что если ты принес нам пару добрых слов и научился красиво махать руками вместе с Аангом, все исчезло?! Что прошлое можно просто... стереть?!
– Нет, – Зуко не отвел взгляда. Его единственный здоровый глаз смотрел на нее прямо, с тяжелой, взрослой серьезностью. – Прошлое нельзя стереть. Но его можно исправить. Я знаю, кто это сделал, Катара.
Катара замерла. Ледяные иглы вокруг ее ног перестали крошиться, застыв монолитным хрустальным кольцом:
– О чем ты говоришь?
– Человек, который возглавлял рейд на Южный Полюс. Человек, который убил твою мать, – Зуко сделал шаг ближе. – Его зовут Ян Ро. Он был командиром элитного соединения морской пехоты «Южные Захватчики». Сейчас он в отставке. Живет в провинции Фухай, на западном побережье главного острова.
В лагере стало так тихо, что слышно было, как капли дождя разбиваются о парусину навеса Акиры.
Сокка выронил точильный камень. Аанг вскинул голову, его серые глаза расширились от ужаса.
– Ты... ты знаешь, где он? – голос Катары сорвался на хрип. Вся ее фигура натянулась, как тетива боевого лука.
– Да, – твердо ответил Зуко. – И я помогу тебе найти его. Мы возьмем Аппу. Мы полетим туда прямо сейчас.
– НЕТ! – Аанг вскочил на ноги, подбегая к ним. – Катара, нет! Это неправильно! Это месть! Месть — это кривая дорога, она ничего не исправит! Монахи учили, что насилие лишь порождает новую волну насилия!
– Монахи мертвы, Аанг! – хлестко, словно пощечиной, оборвала его Катара. Ее лицо перекосило от ярости, слезы смешались с дождевыми каплями на щеках. – Твой народ уничтожен, и ты прячешься за своими поговорками! А у меня есть шанс посмотреть в глаза чудовищу, которое отняло у меня детство! И ты не посмеешь меня останавливать!
– Катара, подумай о последствиях, – Сокка подошел к сестре, осторожно протягивая руку к ее плечу. – Я тоже ненавижу его. Я помню тот день. Я помню дым над нашей хижиной. Но если ты убьешь его... кем ты станешь?
– Я стану той, кто восстановил справедливость! – отрезала она, сбрасывая руку брата.
Она повернулась к Зуко:
– Седлай зубра.
– Стоять на месте, оба, – раздался холодный, резкий голос из-под навеса.
Акира не спеша отложила пинцет. Она поднялась, поправила ремни своей кожаной безрукавки и шагнула под моросящий дождь. Вода мелкими блестящими бусинами осела на ее коротких черных волосах, но девушка даже не моргнула.
Ее янтарные глаза сканировали лица Зуко и Катары с привычной бесстрастностью инженера, осматривающего аварийный узел.
– Дистанция до провинции Фухай — четыреста пятьдесят миль по прямой, – начала Акира ровным, металлическим тоном. – При текущей силе встречного ветра и физическом истощении зубра перелет туда и обратно займет не менее сорока шести часов. Расход биохимических ресурсов группы — колоссальный. Риск обнаружения имперскими патрулями береговой обороны — шестьдесят восемь процентов. И все это ради чего? Ради ликвидации одной биологической единицы, не имеющей никакой стратегической ценности?
– Замолчи, Акира! – рявкнула Катара, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Ты ничего не понимаешь! Ты кусок железа! У тебя вместо сердца — коробка с шестеренками! Тебе плевать на людей, тебе плевать на эту войну, тебе интересны только твои проклятые механизмы! Какое право ты имеешь судить меня?!
– Мое право базируется на элементарном равенстве исходных условий, Катара, – тихо, но так отчетливо ответила Акира, что шум прибоя словно отступил назад.
Она подошла к магу воды вплотную. Разница в росте была заметной — Катара была выше на полголовы, но в этот момент шестнадцатилетняя сирота казалась вылитой из монолитного чугуна:
– Тебе было восемь лет, когда погибла твоя мать. Твой отец был жив. Твой брат был рядом. Твое племя защищало тебя, делилось с тобой тюленьим жиром и сушеной рыбой. У тебя были стены, пусть даже из снега.
Акира сделала еще полшага вперед, и ее золотые глаза впились в синие глаза Катары:
– Мне было двенадцать, когда имперские сборщики податей пришли в нашу деревню на окраине Кальдеры. Они забрали весь уголь. Весь металл. Всю еду. Мой отец отказался отдавать семейную кузницу под интендантский склад. Ночью его привязали к столбу на площади, а кузницу подожгли. Мать попыталась прорваться сквозь оцепление с ведром воды. Солдаты даже не стали тратить магию — они просто спустили на нее свору боевых варанов.
В лагере воцарилась гробовая, парализующая тишина.
Сокка замер с открытым ртом. Зуко опустил глаза, его пальцы судорожно сжались на рукоятях палашей. Аанг испуганно прижал ладони к груди.
– Я сидела под верстаком в подвале три дня, – продолжала Акира, и в ее голосе не дрогнула ни единая нота. Это была не жалоба. Это был протокол вскрытия. – Я слышала, как кричала моя мать. Я слышала, как трещали кости отца под ударами кованых сапог. А потом они ушли. И я осталась одна посреди обугленных бревен с куском метеоритного железа в кармане и нулем калорий в желудке.
Она протянула руку и коснулась пальцем груди Катары — точно напротив сердца:
– Ты думаешь, ты единственная, кто знает вкус пепла во рту? Ты думаешь, твоя боль уникальна? Нет, Катара. Твоя боль — это стандартная статистика этой войны. Миллионы сирот. Сотни тысяч сожженных домов. Если каждый из нас потратит оставшиеся семьдесят три дня на то, чтобы выслеживать персональных убийц своих родителей — этот мир сгорит дотла под кометой Созина, пока мы будем упиваться своим благородным возмездием.
Катара тяжело дышала. Ее губы дрожали, в глазах стояли слезы, но ярость в них не угасла — она лишь стала глубже, страшнее:
– И что ты сделала со своими убийцами, Акира? Ты забыла их?! Ты простила их со своими формулами?!
Акира медленно опустила руку:
– Капитан того отряда погиб через два года при штурме Ба Синг Се. Его раздавило каменной плитой катапульты Царства Земли. Второй лейтенант спился в портовых трущобах столицы и замерз в канаве прошлым летом. Их смерти не вернули мне отца. Они не склеили разбитую наковальню. Они не добавили в этот мир ни одного грамма тепла. Месть — это энтропийная яма. Ты сжигаешь тонны энергии, чтобы превратить кусок живой материи в кусок мертвой материи, а на выходе получаешь нулевой баланс и пустые руки.
– Мне плевать на баланс, – прошептала Катара, и слезы покатились по ее щекам. – Мне плевать на твои расчеты. Я лечу.
Она повернулась к зубру.
Зуко бросил тяжелый, сложный взгляд на Акиру, молча кивнул ей и последовал за Катарой.
Акира смотрела им вслед. Несколько секунд она стояла неподвижно под ледяным дождем, сжимая в кармане свой латунный хронометр. Ее внутренний счетчик продолжал тикать, но впервые в жизни шестеренки ее безупречной логики дали сбой.
Где-то глубоко внутри, под слоями формул, расчетов сопромата и железной брони цинизма, шевельнулась слепая, иррациональная, черная зависть.
У Катары была цель. У Катары было имя.
А у Акиры были только формулы и бесконечная пустота выжженной двенадцать лет назад кузницы.
– Акира? – тихо позвал ее Аанг.
Девушка резко вскинула голову, ее лицо снова затвердело, превратившись в непроницаемую маску:
– Готовь планер, Аанг. Мы летим следом.
– Что?! – удивился Сокка. – Но ты же сама сказала, что это бессмысленная трата ресурсов!
– Это недопустимая потеря контроля над ударным ядром группы, – отрезала шестнадцатилетняя изобретательница, направляясь к своему навесу и быстро собирая инструменты. – Если Катара убьет офицера в отставке, ее психоэмоциональное состояние деградирует до уровня нестабильного реактора. Мы потеряем мага воды перед решающей битвой за планету. Я не позволю двум подросткам сломать единственную боевую систему, способную остановить Озая. Шевелитесь!
***
Они настигли их на рассвете следующего дня у входа в скалистую бухту острова Шаоши.
Погода словно сошла с ума. Небо над океаном затянуло черными, грозовыми тучами, из которых хлестал яростный, косой ливень. Штормовые волны высотой в три человеческих роста с ревом разбивались о базальтовые утесы, вздымая столбы белой пены.
Аппа парил над одиноким имперским патрульным кораблем старого типа — ржавой трехтрубной канонеркой, стоявшей на якоре у мыса.
Акира и Аанг спрыгнули на мокрую палубу судна в тот самый момент, когда Катара уже снесла железную дверь капитанской рубки водяным серпом чудовищной силы.
– Катара, стой! – крикнул Аанг, приземляясь на решетчатый люк машинного отделения.
Но Катара его не слышала.
Она вошла в рубку, словно вестник судного дня. Вода повиновалась ей с пугающей, жуткой легкостью: дождь вокруг ее тела закручивался в десятки тончайших, вибрирующих лезвий, готовых рассечь сталь. Зуко стоял у входа, прикрывая ее спину от перепуганных, безоружных матросов, сжимавших швабры и ведра.
В углу рубки, за навигационным столом, трясся от ужаса пожилой офицер с окладистой бородой.
– Кто вы?! – визжал старик, прижимая к груди журнал вахты. – Что вам нужно?! Золото?! Берите все!
Катара подошла к нему. Ее рука поднялась, и капли дождя, влетевшие в разбитое окно, замерли в воздухе, превратившись в острые, как бритва, ледяные шипы, нацеленные в горло мужчины:
– Вспомни меня.
Офицер щурился, его подбородок трясся мелкой дробью:
– Я... я не знаю вас! Клянусь духами!
– Южный Полюс! – крикнула Катара, и ее голос перекрыл раскат грома за окном. – Рейд «Южных Захватчиков»! Женщина в хижине у фьорда! ТЫ УБИЛ ЕЕ!
Старик побледнел до синевы, рухнул на колени, закрывая голову руками:
– НЕТ! Это был не я! Я никогда не командовал рейдом на Полюс! Меня перевели на этот корабль три года назад из интендантской службы! Командиром «Захватчиков» был Ян Ро! Он ушел в отставку четыре года назад! Он живет в деревне за перевалом! Он выращивает капусту! ПОЩАДИТЕ!
Катара замерла.
Ледяные шипы в воздухе мелко задрожали.
Зуко шагнул вперед, положив руку на рукоять меча:
– Он говорит правду. Этот человек — не Ян Ро. Я ошибся гарнизоном. Ян Ро живет на ферме своей матери в трех милях отсюда.
Катара медленно опустила руку.
Лед с сухим звоном осыпался на железный настил пола, превратившись в обычные холодные лужи. Девушка развернулась и вышла из рубки, не сказав ни слова. Ее лицо было страшным — серым, пустым, лишенным даже ярости.
Она прошла мимо Аанга. Прошла мимо Акиры.
– Катара... – тихо позвал Аанг.
– Мы идем на ферму, – бросила она, не оборачиваясь.
***
Дом Ян Ро стоял на унылом склоне холма, среди террасных полей чахлого батата и сорняков.
Это была бедная, покосившаяся мазанка под тростниковой крышей, почерневшей от сырости. Никаких знамен. Никакой имперской роскоши. Лишь ржавый плуг во дворе, куры, прячущиеся от ливня под навесом, и запах прелого сена.
Ливень стоял стеной. Вода хлестала по глиняной тропе, размывая колеи, с неба сплошным потоком низвергались тонны холодной воды.
Из калитки вышел старик.
Он нес в руках плетеную корзину с мокрыми клубнями батата. На нем был грубый соломенный дождевик, старые холщовые штаны с заплатами на коленях. Сгорбленный, с редкими седыми волосами, прилипшими к морщинистому черепу, с мутными, подслеповатыми глазами.
Обычный, ничтожный старик, каких тысячи в любой глухой деревушке Страны Огня.
Он споткнулся о камень, корзина выпала из его рук, и клубни покатились по грязи.
– Проклятый дождь... – прошамкал он беззубым ртом, тяжело опускаясь на колени прямо в лужу и собирая грязные овощи дрожащими пальцами.
В этот момент ливень прекратился.
Не потому, что тучи рассеялись.
Акира, стоявшая на краю холма под защитой скального выступа рядом с Аангом и Зуко, почувствовала, как давление воздуха резко подскочило на сорок миллиметров ртутного столба.
Катара шагнула вперед.
Она подняла руки к черному небу.
Миллиарды капель дождя — во всем радиусе пятидесяти шагов — замерли в воздухе.
Они повисли неподвижными, прозрачными сферами, отражая серый свет молний. Время словно остановилось. Возникло ощущение чудовищного, невозможного вакуума, в котором существовали только плачущая женщина и ползающий в грязи старик.
Катара сжала пальцы.
Капли воды вытянулись, превращаясь в миллионы ослепительно острых, граненых ледяных игл. Они нацелились на старика со всех сторон — с неба, с земли, с веток деревьев, образовав вокруг него циклопический купол абсолютной смерти.
Ян Ро поднял голову.
Он увидел ледяной ад, зависший над его макушкой. Увидел девушку в синей парке, чьи глаза горели страшным, нечеловеческим светом.
И в его мутных глазах вспыхнуло