Гений из деревни Огня
Симметрия Белого Цветка
– Фехтование — это искусство перемещения центра тяжести в пространстве с наименьшими энергетическими затратами, мастер, – ровным, чеканным голосом закончила фразу Акира. – Никакой магии, никакой поэзии. Чистая геометрия и кинематика рычагов первого рода.
Пиандао не шелохнулся. Взгляд мастера оружия оставался спокойным, но в глубине его темных, внимательных глаз промелькнула искра неподдельного интереса.
– Рычаги первого рода, говоришь? – Мастер плавно, без единого лишнего шороха ткани вынул свой меч из ножен. Черная сталь цзяня, откованная из того же метеорита, что и клинок Сокки, блеснула в сухом воздухе лагеря матовым, хищным отливом. – Тогда покажи мне твою геометрию, дитя огня.
Он не стал вставать в ритуальную стойку. Пиандао просто шагнул вперед — легко, плавно, словно скользил по льду, и кончик его клинка устремился к левому плечу Акиры. Выпад не нес в себе смертельного намерения, но в нем была идеальная линейная скорость — не менее двенадцати метров в секунду.
Акира не отступила назад.
Ее фотографическая память мгновенно разложила движение мастера на векторные составляющие. Правая нога девушки сместилась по дуге ровно на семь дюймов вправо, убирая корпус с линии атаки. Короткий черный нож в ее руке покинул ножны с сухим щелчком и встретил клинок Пиандао не в лоб, а под углом в сорок три градуса.
*ДЗИНЬ.*
Скользящий контакт. Звук удара был коротким, почти стеклянным.
Вместо того чтобы парировать силу мастера силой собственных мышц, шестнадцатилетняя сирота использовала инерцию его же выпада: ее клинок скользнул по долу цзяня, мягко отклоняя острие в каменистую почву, в то время как ее левый локоть уже шел по восходящей параболе, нацеленный точно в нервный узел под ключицей мечника.
Пиандао остановил движение за долю секунды до соприкосновения.
Лезвие Акиры замерло в дюйме от его шеи. Кончик его меча упирался в щебень у ее сапога.
– Угол сопряжения — сорок три градуса, – не сбивая дыхания, произнесла изобретательница. Ее золотые глаза смотрели прямо в зрачки мастера. – Потеря вашей кинетической энергии — восемьдесят два процента. Вектор атаки нейтрализован.
Пиандао медленно опустил клинок. На его строгом, благородном лице расплылась широкая, искренняя улыбка.
– Потрясающе, – негромко произнес он, плавно убирая меч в ножны. – Ты не фехтуешь, Акира. Ты препарируешь пространство. Но скажи мне: откуда в твоем металле эта странная плотность? Я держал в руках сотни клинков из небесного железа. Этот... звучит иначе.
Он протянул открытую ладонь.
Акира на секунду заколебалась. Ее пальцы рефлекторно сжались на рукояти, но строгий, уважительный взгляд мастера развеял сомнения. Она перевернула нож рукоятью вперед и вложила его в руку Пиандао.
Мастер принял оружие двумя пальцами за точку баланса. Он поднес темное лезвие к глазам, вглядываясь в структуру металла, затем провел подушечкой большого пальца по тончайшей режущей кромке.
– Он закален не в воде и не в масле, – прошептал Пиандао, и его брови дрогнули. – Молекулярная решетка... она словно запечена изнутри единым, непрерывным импульсом. Ни единой микропоры. Где ты нашла такое пламя?
– Курганы Воинов Солнца, – спокойно ответила Акира. – Драконы Ран и Шо. Их термическое дыхание обладает идеальной термодинамической чистотой. Полное отсутствие копоти, стопроцентное усвоение углерода. Это не просто закалка. Это структурная трансформация сплава.
– Ты видела живых драконов? – раздался сзади густой, низкий голос, в котором звенела глубина древних колоколов.
Акира и Пиандао обернулись.
Из центрального шатра, опираясь на плечо Зуко, вышел генерал Айро.
Старик изменился до неузнаваемости. Тюрьма сожгла все наносное, обнажив стальной каркас легендарного полководца. В его широких плечах, в тяжелой поступи, в львином разлете седых бровей читалась та самая несокрушимая мощь, которая когда-то заставила дрогнуть неприступные стены Ба Синг Се.
Но его глаза... В них не было ярости завоевателя. В них плескалась бесконечная, теплая мудрость океана, повидавшего слишком много бурь.
– Она не просто видела их, дядя, – Зуко осторожно поддержал старика за локоть. Принц выглядел преображенным: следы слез высохли, но в его осанке больше не было той надрывной, колючей гордости изгнанника. Он обрел свою опору. – Акира помогла нам с Аангом пройти ритуал. Без ее расчетов мы не смогли бы синхронизировать Танец дракона.
Айро подошел к шестнадцатилетней девушке.
Он был невысок, но от него исходило такое плотное, осязаемое физическое тепло, что Акира невольно сделала полшага назад, привычно оценивая дистанцию безопасности.
Старик остановился в двух шагах. Он не стал кланяться по протоколу двора Огня. Он просто посмотрел на нее — на ее растрепанные черные волосы, на забинтованный палец, на пятна графита на щеке и на ее яркие, пылающие янтарем глаза.
– Ты пахнешь не ладаном столицы и не парадным порохом, дитя мое, – мягко произнес Дракон Запада. – Ты пахнешь настоящим огнем. Огнем, который плавит металл для плуга и согревает дом холодной ночью. Я много слышал о тебе от духов и беженцев. Сирота из предгорий, которая объявила войну дыму.
– Я не объявляла войну дыму, генерал, – сухо отозвалась Акира, хотя кончики ее пальцев мелко дрогнули от неожиданной теплоты в его голосе. – Дым — это просто продукт неполного сгорания углеводородов. Свидетельство низкого КПД имперской индустрии. Я борюсь не с дымом, а с неэффективностью систем, построенных на слепом разрушении.
Айро тихо, раскатисто рассмеялся — тем самым глубоким, утробным смехом, от которого вокруг сразу становилось уютнее.
– Неэффективность систем! – Старик повернулся к Пиандао, весело подмигнув мастеру меча. – Ты слышал, друг мой? Наша великая империя, повергшая мир в столетний кошмар, для этой девочки — всего лишь плохо спроектированный чайник с дырявым носиком!
– И с заклинившим аварийным клапаном, – невозмутимо добавила Акира. – Который взорвется через сорок восемь часов, если мы не перекроем подачу топлива.
Смех Айро мгновенно угас.
Лицо старого генерала стало строгим и собранным. Он обвел взглядом лагерь Ордена Белого Лотоса.
Сокка, Катара, Тоф и Суюки уже подошли ближе, встав полукругом вокруг шатра. С холмов спустились царь Буми, крутящий в пальцах круглый булыжник, мастер Пакку, опирающийся на ледяной посох, и мрачный, словно грозовая туча, Джонг Джонг.
– Время пришло, – произнес Айро, и его голос разнесся над каменной долиной, заставив смолкнуть даже ветер. – Завтра в полдень комета Созина коснется верхних слоев атмосферы. Мой брат Озай готовится совершить то, чего мир не видел со времен сотворения стихий: стереть целый континент с лица земли. Мы должны занять свои места на доске пай-шо.
– В шатре развернута тактическая карта, – Пиандао вернул нож Акире рукоятью вперед. – Прошу всех внутрь. Нам предстоит решить судьбу этого мира.
***
Внутри командного шатра Белого Лотоса пахло жасминовым чаем, старым пергаментом и оружейным маслом.
В центре стоял массивный стол из песчаника, на котором лежала гигантская шелковая карта четырех наций. Десятки деревянных резных фишек — белые лотосы, алые драконы, синие волны и зеленые барсукокроты — обозначали дислокацию войск.
Акира подошла к столу первой.
Ее фотографическая память за секунду просканировала карту, сопоставив ее с собственными расчетами.
– Диспозиция критическая, – начала девушка, не дожидаясь, пока генералы займут места. Она оперлась кулаками о край каменной столешницы, ее черные волосы упали на лоб. – По нашим баллистическим расчетам, воздушная армада Озая выйдет из закрытых ангаров Кальдеры завтра на рассвете. Скорость дирижаблей типа «Левиафан» с попутным термическим ветром составит сорок пять узлов. Точка входа в воздушное пространство Царства Земли — побережье Улунского леса.
Она ткнула тонким пальцем в изрезанную бухтами береговую линию на западе континента:
– Здесь. Скальные пики создают восходящие потоки, идеальные для удержания тяжелых судов. Озай начнет выжигание с этой точки, двигаясь широким фронтом на восток. Если они пройдут лесной массив — континент будет обречен за сорок восемь часов.
– Но Аватара нет! – выкрикнул Сокка, сжимая кулаки. – Джун сказала, что его вообще нет в этом мире! Как мы можем остановить флот без Аанга?!
– Аватар вернется, – спокойно и твердо произнес Айро, подходя к столу и ставя глиняную пиалу с чаем прямо на изображение столицы Страны Огня.
– Это ненаучное допущение, генерал, – Акира вскинула на него свои золотые глаза. – В теории вероятностей слепая вера имеет нулевой математический вес. Мы не можем строить оборонительную операцию на надежде, что двенадцатилетний мальчик материализуется из воздуха в нужную секунду.
– Надежда — это не математика, Акира, – старик посмотрел на нее с бесконечной нежностью. – Надежда — это то, что отличает живого человека от механических часов. Аанг найдет свой путь. Но наш долг — сделать так, чтобы, когда он вернется, ему было что спасать.
Айро поднял с доски фишку с изображением белого лотоса и с глухим стуком опустил ее на центр карты — прямо на Ба Синг Се:
– Орден Белого Лотоса идет на Ба Синг Се. Мы освободим столицу Царства Земли. Город не должен оставаться в руках захватчиков в день кометы. Мы смоем позор нашего народа и вернем баланс великому городу.
– Вы вчетвером против трех дивизий гарнизона?! – ахнула Катара.
– Впятером, девочка моя, – безумно оскалился царь Буми, подбрасывая в руке булыжник величиной с дыню. – И не забывай: старые кости гремят громче, когда земля под ногами начинает танцевать! Я лично швырну статую Озая прямо в императорский дворец!
– С Ба Синг Се понятно, – Зуко шагнул вперед, его лицо было бледным, но решительным. – Но столица... Азула осталась там. Отец провозгласил себя Королем-Фениксом, а ее назначил новым Хозяином Огня. Завтра ее коронация. Если она наденет венец под кометой — власть династии станет абсолютной. Армия получит законного монарха.
– Ты прав, племянник, – Айро положил руку Зуко на плечо. – Озай — не единственный источник яда. Трон должен занять тот, чье сердце чисто. Ты должен вернуться домой, Зуко. Ты должен остановить сестру и принять корону.
– Я не смогу сделать это один, – принц опустил глаза. – Азула... она гений огня. А под кометой ее синее пламя станет несокрушимым.
– Ты пойдешь не один, – Катара шагнула к нему, ее синие глаза пылали холодной, непреклонной решимостью. – Я иду с тобой. Магия воды против ее огня. Мы остановим ее вместе.
Зуко посмотрел на девушку из Племени Воды, и на его лице промелькнула глубокая благодарность. Он молча кивнул.
– Отлично. Две задачи распределены, – раздался резкий, металлический голос Акиры.
Девушка достала из кармана свой латунный хронометр и с сухим щелчком открыла крышку:
– Но главное уравнение остается нерешенным. Воздушный флот. Сорок дирижаблей. Если они сожгут Царство Земли — освобождение Ба Синг Се и коронация Зуко потеряют всякий смысл. Пепелищу не нужны короли и свободные столицы.
Она обвела взглядом замерших подростков:
– Кто пойдет на перехват флота?
В шатре повисла тяжелая тишина. Мастера Белого Лотоса переглянулись. Их силы были на пределе: пятеро стариков брали на себя штурм миллионного мегаполиса, Зуко и Катара улетали в самое сердце вражеской империи.
Сокка медленно выпрямился.
Парень из Южного Племени Воды снял со спины свой метеоритный меч, положил его на каменный стол и поднял подбородок. В его глазах больше не было мальчишеской веселости. Там был взгляд командира, потерявшего отца на войне и принявшего груз ответственности за весь мир:
– Мы пойдем.
Он повернулся к Суюки и Тоф:
– Я, Суюки и Тоф. Мы возьмем угнанный угловой дирижабль или перехватим их на подлете на Аппе.
– Твой меч не прорубит броню сорока кораблей, Сокка, – заметил Пиандао, глядя на своего ученика с гордостью и тревогой.
– Меч — нет, – раздался спокойный голос Акиры.
Она подошла к Сокке, встала рядом с ним плечом к плечу и положила свою забинтованную руку на эфес его меча:
– Но физика прорубит.
Все взгляды скрестились на шестнадцатилетней сироте.
– Акира? – Зуко нахмурился, в его голосе прозвучало непривычное беспокойство. – Ты... ты собираешься лететь на флот?
– Мое присутствие в столице статистически бесполезно, – ответила девушка, не глядя на принца. – Я не владею магией, чтобы противостоять Азуле, и у меня нет династических прав на трон. В Ба Синг Се достаточно магов земли и без меня. Но воздушный флот...
Она вытащила из тубуса на поясе чертежи имперских кораблей и с размаху шлепнула их на шелковую карту:
– Никто из вас не знает устройство рулевых тяг «Левиафана». Никто не знает, где находится аварийный клапан сброса перегретого спирта. Вы не сможете перехватить управление флагманом за те сорок секунд, которые у вас будут до обнаружения. Без меня эта миссия — самоубийство с нулевым КПД.
– Акира, там будет ад, – глухо произнес Зуко, делая шаг к ней. – Отец будет там. Сотни магов огня, усиленных кометой в сто раз. Небо будет гореть.
– Я знаю, – девушка наконец подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ее янтарный взгляд был ясным, твердым и абсолютно спокойным: – Я провела в этом аду четыре года, Ваше Высочество. Разница лишь в том, что тогда я пряталась под верстаком, а завтра я поднимусь на высоту двух тысяч метров с кузнечным зубилом и расчетом сопромата. Я не позволю вашему отцу сжечь это небо. Оно принадлежит не ему.
Айро долго, не мигая, смотрел на девушку.
Затем старый генерал медленно поднялся со своего места, подошел к Акире и опустил широкую, мозолистую ладонь ей на макушку — жест благословения, который в Стране Огня даровали лишь величайшим воинам перед решающим походом:
– Иди, дитя наковальни. Пусть духи стали хранят твой клинок, а твой разум останется холодным среди бушующего пламени.
***
Ночь перед кометой была тихой, душной и странно неподвижной.
Лагерь Белого Лотоса погрузился в тревожный, чуткий сон. Мастера медитировали у затухающих углей, собирая внутреннюю энергию перед рассветным штурмом.
Акира не спала.
Она сидела на плоском гранитном валуне на окраине лагеря, свесив ноги в сторону спящей долины. Рядом с ней стоял открытый ящик с инструментами, одолженными у кузнецов Белого Лотоса: тяжелые каленые зубила, ручные ножницы по металлу, мотки медной проволоки и три жестяные банки с порошковой серой и селитрой.
Она методично снаряжала абордажные пояса для Сокки, Тоф и Суюки, закладывая в брезентовые кармашки компактные термохимические запалы.
Шаги за спиной были бесшумными, но Акира даже не обернулась:
– Частота шага — один шаг в секунду. Давление на грунт — шестьдесят килограммов. Зуко.
Принц тихо усмехнулся, садясь на камень рядом с ней.
На нем были простые черные штаны и походная безрукавка. В руках он держал две глиняные кружки, от которых поднимался пар:
– Дядя заварил свой фирменный чай из корня женьшеня. Сказал, что он восстанавливает проводимость нервных волокон при переутомлении.
Акира скосила золотой глаз на кружку:
– Скорее, стимулирует выработку дофамина за счет алкалоидов. Но термический ресурс нам не повредит.
Она взяла кружку забинтованными пальцами, сделала осторожный глоток. Чай был обжигающе горячим, горьким, с терпким медовым послевкусием. Тепло мгновенно разлилось по уставшим мышцам, снимая спазм в плечах.
Несколько минут они сидели в молчании, глядя на темные очертания Великой Стены на горизонте.
Небо над ними уже начало терять свой естественный сине-черный цвет. На востоке, у самой кромки горизонта, воздух слабо фосфоресцировал зловещим, багровым маревом. Комета приближалась.
– Я боюсь не Азулы, – вдруг тихо произнес Зуко, глядя на пар над своей кружкой.
Акира повернула к нему голову:
– Твоя сестра — самый опасный дуэлянт империи. Бояться ее — статистически обоснованная реакция.
– Нет, – принц покачал головой. – Я боюсь того, кем я должен стать, если мы победим.
Он сжал кружку ладонями:
– Я изгнанник. Я предатель своего народа. Три года я гонялся за Аватаром, разрушал деревни, кричал о своей потерянной чести. А теперь... я должен вернуться и сесть на трон, с которого правили сто лет тираны. Народ Страны Огня... они ненавидят меня. Для них я сломанная ветвь правящего дома.
– Народ Страны Огня оболванен государственной пропагандой и запуган тайной полицией, – жестко отрезала Акира.
Она отставила чай и повернулась к нему всем корпусом:
– Послушай меня, Зуко. Внимательно послушай. В моей деревне не было героев. Не было пламенных речей о мировом господстве. Там жили кузнецы, ткачи, крестьяне, которые выращивали огненные лилии и чинили сломанные телеги. Мой отец не хотел завоевывать Царство Земли. Он хотел, чтобы у него не отбирали уголь для броненосцев. Моя мать не хотела величия империи. Она хотела, чтобы ее дети не задыхались от угольного чада.
Она протянула руку и ткнула пальцем в его широкую грудь:
– Ты нужен им не как победоносный полководец. Им тошно от полководцев. Ты нужен им как человек, который выключит эту проклятую топку. Который скажет солдатам: бросьте копья, возвращайтесь к наковальням и полям. Ты сломанный принц? Прекрасно. Значит, ты знаешь, каково это — быть сломанным. Целые люди вроде твоего отца умеют только давить других. Исправлять умеют лишь те, кто сам был разбит на куски и собрал себя заново.
Зуко слушал ее, не дыша.
Его единственный здоровый глаз блестел в предрассветных сумерках, отражая багровый свет приближающейся кометы. Он медленно поднял руку, коснулся пальцами ее забинтованной ладони, лежащей на его груди, и тихо выдохнул:
– А ты? Что будешь делать ты, когда все закончится?
Акира на секунду замерла.
Вопрос застал ее врасплох. Ее мозг, привыкший рассчитывать операции на часы и минуты вперед, внезапно наткнулся на чистый, белый лист.
«После».
Этого слова не существовало в ее формулах последние четыре года. Было только «выжить» и «остановить».
– Я... – она опустила глаза на свои загрубевшие пальцы. – Я построю двигатель. Настоящий.
– Двигатель? – переспросил принц.
– Тепловой реактор замкнутого цикла, – в ее голосе внезапно зазвучала та самая мечтательная, чистая нота, которую она так тщательно прятала от всего мира. – Без открытого огня. Без копоти. Он будет работать на разнице температур кипения спиртовых смесей. А потом... я построю летательный аппарат с жестким крылом. Не шар, не пузатый дирижабль, зависящий от взрывоопасного газа. Аппарат, который будет летать за счет аэродинамического профиля крыла. Как птица. Без всякой магии воздуха. Чтобы любой человек — маг, не-маг, крестьянин, сирота — мог подняться в небо и увидеть этот мир без дыма.
Зуко смотрел на нее, и на его обожженном лице медленно расплылась самая теплая, самая нежная улыбка, какую она когда-либо видела:
– Я дам тебе лучшую верфь в столице, Акира. Все склады, весь металл, всех мастеров, каких ты попросишь. Ты построишь свои крылья. Клянусь тебе честью Хозяина Огня.
– Не бросайся государственным имуществом до коронации, Ваше Высочество, – проворчала девушка, но руку не отняла. Ее щеки едва заметно вспыхнули. – Сначала доживи до завтрашнего заката. Твоя сестра будет бить молниями без предупреждения. Помни: не пытайся остановить разряд мышцами. Пропусти его сквозь желудок, как учил Айро. Замкни контур в землю.
– Я помню, – кивнул Зуко.
Он полез в карман своей безрукавки и достал небольшой предмет на тонком шелковом шнурке.
Это был амулет из темно-синей яшмы, оправленный в чеканное серебро. В центре камня был выгравирован древний символ пламени Солнечных Воинов — не имперский трезубец Озая, а круглая, гармоничная спираль жизни.
– Это принадлежало моей матери, – Зуко протянул амулет ей. – Она носила его, когда жила в провинции. Возьми.
– В ювелирных изделиях нет функциональной ценности... – начала было Акира по привычке.
– Возьми, Акира, – мягко перебил ее принц, осторожно надевая шнурок ей на шею.
Холодный камень коснулся ее кожи под воротом безрукавки, тут же начав впитывать тепло ее тела.
Девушка замолчала. Ее пальцы машинально нащупали гладкую поверхность яшмы.
Она подняла на него глаза, сделала глубокий вдох и... тихо, вполголоса запела.
Не гимн оружейников. Не марш литейщиков.
Это была древняя колыбельная западных островов — та самая, которую пели матери своим детям перед началом сезона тайфунов, когда небо чернело от шторма, а в хижинах дрожали ставни:
– *Спи, мой огонь, укрывайся золой,* *Ветер холодный шумит над землей.* *Утро настанет, растает туман,* *Вспыхнет заря над простором полян...* *Сталь остывает, железо молчит,* *Сердце живое во тьме не сгорит...*
Ее голос, чистый, серебряный, лишенный всякого металла, плыл над замершим лагерем, улетая к багровеющим звездам.
Зуко слушал, закрыв глаза, и в этот момент из его души ушел последний страх перед завтрашним днем.
***
Рассвет разорвал горизонт не золотом и не лазурью.
Небо вспыхнуло кроваво-красным, зловещим пожаром.
Гигантский багровый болид, волоча за собой чудовищный хвост из раскаленных газов и космической пыли, вошел в верхние слои атмосферы планеты. Воздух мгновенно стал сухим, горячим, словно мир накрыли циклопическим раскаленным колпаком. Дышать стало тяжело — каждая частица кислорода словно была заряжена статическим электричеством.
Комета Созина пришла.
Лагерь Белого Лотоса пришел в движение.
Мастера уже строились на вершине холма. Царь Буми с безумным хохотом разминал пальцы, мастер Пакку закручивал вокруг себя водяные спирали из бурдюков, а Айро стоял во главе отряда, и вокруг его кулаков с гулким, львиным ревом пульсировало стократно усиленное пламя.
– Пора! – крикнул Сокка, затягивая ремни на седле Аппы.
– Зуко, Катара — на дирижабль! – скомандовала Акира.
Они стояли на стартовой площадке. Рядом пыхтел трофейный скоростной дирижабль Белого Лотоса, готовый доставить принца и мага воды в столицу империи.
Катара крепко обняла брата:
– Береги себя, Сокка. Не лезь на рожон.
– Я никогда не лезу на рожон! – соврал Сокка, хлопнув ее по спине. – Я просто тактически падаю в нужные места!
Катара подошла к Акире. Маг воды посмотрела на невысокую изобретательницу, чьи янтарные глаза сейчас полыхали отраженным кометным светом, и без лишних слов крепко сжала ее в объятиях:
– Верни мне брата, механик. И вернись сама.
– Вероятность успешного возвращения — восемьдесят семь процентов при соблюдении мер безопасности, – глухо пробормотала Акира в плечо девушки, но неловко похлопала ее по спине в ответ. – Не подставляйся под молнии, Катара. Заземляй воду.
Зуко подошел последним.
Он встретился взглядом с Акирой. Никаких слов больше не требовалось. Все расчеты были сделаны, все формулы сошлись.
Принц лишь коротко коснулся пальцами яшмового амулета на ее груди, развернулся и взбежал по трапу корабля.
Трап поднялся. Винты дирижабля взревели, и красно-золотой корабль стрелой унесся на запад — навстречу пылающей столице и безумной принцессе.
– Наш выход! – крикнула Суюки, запрыгивая в седло зубра.
Тоф уже сидела внутри, вцепившись руками в борта:
– Ненавижу летать! Ненавижу высоту! Но если эти летающие консервные банки посмеют сжечь хоть одно дерево в моем царстве — я лично сомну их в чайные ложки!
Акира взлетела на борт Аппы последней, захлопнув за собой кожаный клапан сумки с взрывчаткой.
Она достала свой хронометр.
*ЩЕЛК.*
Стрелка дрожала. Температура окружающей среды подскочила на двенадцать градусов по Цельсию за последние двадцать минут.
– До контакта с армадой Озая — сорок две минуты! – ее голос перекрыл рев кометного ветра. – Аанг еще не появился, а значит, мы — единственный рубеж обороны континента! Сокка — курс на Улунский лес! Выжимай из зубра максимальную тягу!
– ЙИП-ЙИП! – заорал Сокка во всю мощь своих легких, взмахнув поводьями.
Аппа издал могучий, яростный рев, взмахнул исполинским хвостом и рванулся в багровое, горящее небо.
***
Улунский лес предстал перед ними кошмаром наяву.
Циклопические каменные столбы — древние карстовые пики высотой в сотни метров — торчали из зеленого моря джунглей, словно гигантские клыки чудовища.
Но джунгли уже не были зелеными.
Они горели.
С запада, закрывая половину горизонта, надвигалась стальная стена.
Акира прильнула к подзорной трубе, и ее сердце пропустило удар.
Их было не сорок.
Их было сорок пять.
Гигантские бронированные «Левиафаны» шли клиновидным строем, рассекая багровый воздух тремя эшелонами. Во главе клина шел колоссальный, вдвое больший остальных флагман — личный дредноут Хозяина Огня, чья носовая часть была выкована в форме оскаленной пасти огнедышащего дракона.
На нижних подвесных галереях