Гнев
Сквозь пелену лжи и тени
Тяжелые шаги Юки затихли наверху, и вместе с ними из гостиной ушла та удушающая, первобытная мощь, которая заставляла само мироздание прогибаться под его волей. Но тишина, воцарившаяся внизу, была еще страшнее. Она была пропитана запахом гари, озона и горьким привкусом предательства.
Я попытался пошевелиться. Тело отозвалось резкой вспышкой боли в плече, там, где магическая пуля Юки прошила плоть и доспех маны. Это была не просто рана — это было клеймо. Мой сын не просто ранил меня, он показал, что моя защита для него — не более чем тонкая бумага.
С трудом, опираясь на уцелевший край дубового стола, я поднялся на ноги. Колени подгибались. Хэ Ин всё еще сидела на полу, её плечи мелко дрожали, а взгляд был прикован к пятну крови на ковре. Она выглядела так, словно её мир, выстроенный из дорогих тканей, нежных слов и материнской слепоты, в одночасье превратился в пепел.
А в углу, сжавшись в комок, сидел Сухо. Мой «золотой мальчик». Мой младший сын, чьи серые глаза, всегда казавшиеся мне отражением моей собственной силы, теперь были полны лишь животного страха и остатков ядовитой злобы.
Я сделал шаг к нему. Шаг был тяжелым, словно я шел по дну океана.
– Сухо, – мой голос прозвучал как скрежет ржавого металла. – Посмотри на меня.
Младший вздрогнул, но головы не поднял. Его пальцы судорожно вцепились в разодранную рубашку.
– Зачем ты это сделал? – я остановился в двух шагах от него, чувствуя, как внутри закипает не ярость Теневого Монарха, а усталость обманутого отца. – Чего ты хотел добиться этой ложью? Ты хоть понимаешь, что ты чуть не разрушил жизнь своего брата? Ты обвинил его в самом страшном преступлении, какое только можно представить.
Сухо наконец поднял голову. В его глазах не было раскаяния — только загнанная в угол ненависть. На его шее уже проступали багровые пятна от пальцев Юки.
– А что мне оставалось делать?! – вдруг выкрикнул он, и его голос сорвался на истерический фальцет. – Вы все только и делаете, что смотрите на него! «Идеальный альфа», «наследник», «гений»! Даже если ты, папа, делал вид, что любишь меня больше, ты всё равно сравнивал нас! Я видел это в твоих глазах каждый раз, когда он входил в комнату!
– О чем ты говоришь, Сухо? – Хэ Ин подняла на него заплаканное лицо. – Мы давали тебе всё. Мы сдували с тебя пылинки. Я покупала тебе любую вещь, стоило тебе только взглянуть на неё...
– Мне не нужны были твои шмотки, мама! – Сухо оскалился, и в этот момент он стал пугающе похож на Юки, но в искаженном, гротескном варианте. – Мне нужно было, чтобы он перестал быть таким... совершенным. Я хотел, чтобы вы возненавидели его так же сильно, как я ненавижу его уверенность. Вчера в клубе... я просто хотел, чтобы он помог мне подставить одного человека из ассоциации. Чтобы у меня были свои рычаги давления. А он... он просто посмеялся надо мной. Он сказал, что я «пустое место с красивым лицом».
Сухо всхлипнул, вытирая нос тыльной стороной ладони.
– Я хотел уничтожить его. Я думал, если я скажу, что он тронул меня... ты, отец, сотрешь его в порошок. Ты ведь так дорожишь моей «чистотой», – в его голосе проскользнула неприкрытая издевка. – Я не думал, что он окажется сильнее тебя. Никто не думал.
Я смотрел на него и чувствовал, как во мне что-то окончательно ломается. Моя слепота была преступной. Я видел в нем хрупкого омегу, нуждающегося в защите, а вырастил манипулятора, который готов был сжечь собственный дом ради каприза.
– Ты лгал нам в лицо, – тихо произнес я. – Ты плакал на этом диване, зная, что Юки ни в чем не виноват. Ты смотрел, как я собираюсь убить твоего брата, и молчал.
– Я хотел победить! – Сухо вскочил на ноги, его трясло. – Но теперь... теперь он отнял у меня всё. Ты слышал его? Он лишил меня сил! Я не чувствую маны, папа! Сделай что-нибудь! Верни мне мои силы! Ты же Монарх! Ты должен...
– Я ничего тебе не должен, Сухо, – отрезал я, и мой тон заставил его осечься. – Юки прав в одном: тени не любят мягкость. И они не любят лжецов.
Я повернулся к Хэ Ин, которая всё еще сидела на полу, потерянная и сломленная.
– Вставай, – сказал я ей. – Нам нужно привести дом в порядок. Если это вообще возможно.
– Джинву... – она протянула ко мне руку, её пальцы дрожали. – Что нам делать? Он... он ведь не шутил. Юки... он другой. Он сильнее нас всех.
– Он не просто сильнее, – я посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. – Он занял трон, который я даже не успел ему предложить. Он не стал ждать наследства, он просто взял его боем.
Я подошел к окну. Осколки стекла хрустели под моими домашними туфлями. Снаружи была ночь, тихая и равнодушная к нашей семейной драме. Но я чувствовал, как по городу, по самой ткани реальности, расходятся волны маны Юки. Он не просто заперся в комнате. Он расставил свои тени повсюду.
– Папа, пожалуйста... – Сухо подошел сзади, пытаясь коснуться моего локтя. – Ты не можешь оставить всё так. Он же сумасшедший! Он ударил маму! Он выстрелил в тебя!
Я резко обернулся, и Сухо отшатнулся от холода в моем взгляде.
– Он ударил её за то, что она бросилась на него, ослепленная твоей ложью. Он выстрелил в меня, потому что я собирался напасть на него, не разобравшись в ситуации. Он защищался, Сухо. А вот что делал ты?
Младший сын открыл рот, но не нашел слов. Его лицо исказилось в гримасе обиды, той самой, которая раньше заставляла меня смягчаться. Но теперь она вызывала лишь брезгливость.
– Иди в свою комнату, – сказал я ледяным тоном. – Завтра начнется твоя новая жизнь. Та, которую Юки для тебя определил. Обычная школа, обычные люди. И никакой магии. Если я увижу, что ты пытаешься манипулировать кем-то снова... я сам позабочусь о том, чтобы ты пожалел о своем рождении.
Сухо попятился. Его глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слезы бессильной ярости. Он развернулся и бросился прочь, его шаги гулко отдавали в пустом коридоре.
Я подошел к Хэ Ин и помог ей подняться. Её щека уже начала синеть — след от удара Юки был четким и страшным.
– Нам нужно поговорить, – прошептала она, прижимаясь к моему плечу. – Мы потеряли их обоих, Джинву. Одного — в его ненависти, другого — в его силе.
– Мы потеряли их гораздо раньше, Хэ Ин, – я закрыл глаза, вдыхая запах её духов, смешанный с запахом озона. – Мы просто были слишком заняты собой, чтобы это заметить.
Я чувствовал, как рана на плече затягивается, но в душе зияла пустота. Система молчала. Мои тени, такие как Иггрис и Берг, не подавали знаков, словно ждали приказа от нового господина. Это было странное, пугающее чувство — быть королем без армии в собственном замке.
– Ты правда думаешь, что он заберет корпорацию? – спросила Хэ Ин, немного отстранившись.
– Он уже её забрал, – ответил я. – Юки умнее нас обоих. Он наверняка подготовил документы еще до того, как вошел в этот дом. Он альфа до мозга костей, Хэ Ин. Доминантный, жестокий и абсолютно эффективный. Он не оставляет хвостов.
Я посмотрел на потолок, словно мог видеть сквозь перекрытия своего старшего сына.
– Он не просто хочет власти. Он хочет преподать нам урок. И, судя по всему, этот урок только начинается.
– А если он... если он сделает что-то с Сухо? – в голосе Хэ Ин снова проснулась мать «золотого мальчика».
– Сухо заслужил каждый шрам, который Юки может ему оставить, – жестко сказал я. – И если ты снова попытаешься его выгородить, ты пойдешь против Юки одна. Я больше не буду участвовать в этой лжи.
Хэ Ин вздрогнула, словно я ударил её. Она медленно кивнула, осознавая, что прежний мир рухнул окончательно.
Я оставил её в гостиной и медленно пошел вверх по лестнице. Каждый шаг давался с трудом. Я остановился перед дверью комнаты Юки. Оттуда не доносилось ни звука, но я чувствовал за дверью присутствие чего-то колоссального, темного и ледяного.
Я поднял руку, чтобы постучать, но замер. Что я ему скажу? Извинюсь? Попрошу вернуть власть? Или потребую объяснений?
– Входи, старик, – раздался из-за двери хриплый голос Юки. – Я знаю, что ты там стоишь.
Я нажал на ручку и вошел.
Комната Юки была погружена в полумрак. Единственным источником света была неоновая вывеска на стене и экран ноутбука. Сын сидел в кресле, закинув ноги на стол. Он уже снял рубашку, и в свете неона его татуировка на плече казалась живой, шевелящейся массой теней. На его спине действительно виднелись глубокие царапины — следы чьих-то ногтей, подтверждающие его слова о ночи в клубе.
– Зачем ты лишил их сил? – спросил я, останавливаясь у порога.
Юки медленно повернул голову. Его небесно-голубые глаза светились в темноте.
– Чтобы они научились ценить то, что имели, – просто ответил он. – Мать жила в иллюзии, что магия и деньги могут скрыть гниль в характере Сухо. Сухо жил в иллюзии, что он неприкасаем. Я просто убрал декорации.
– Ты мог просто поговорить со мной, – сказал я, чувствуя себя бесконечно старым.
Юки усмехнулся, и в этой усмешке была вся горечь последних лет.
– Поговорить? С Теневым Монархом, который видит только то, что хочет видеть? Ты бы мне не поверил, отец. Тебе нужны были доказательства силой. Ты сам учил меня, что в нашем мире слова стоят дешево. Только сила имеет значение.
Он встал и подошел ко мне. Он был выше, шире в плечах, и его аура теперь доминировала над моей без всяких усилий.
– Ты сам создал этот порядок, – Юки положил руку мне на здоровое плечо. Его хватка была железной. – Ты создал мир, где тени служат одному человеку. Теперь этот человек — я. А ты... ты можешь наконец-то отдохнуть. Ты так долго тащил этот груз, что перестал замечать, как он тебя ломает.
– Ты ненавидишь меня? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.
Юки долго молчал. Его взгляд смягчился лишь на мгновение, прежде чем снова стать ледяным.
– Нет, отец. Я тебя не ненавижу. Я просто разочарован. Но не волнуйся. Я исправлю всё, что вы испортили. Я сделаю эту семью сильной. Даже если мне придется сломать вам кости, чтобы они срослись правильно.
Он отпустил мое плечо и вернулся к столу.
– А теперь уходи. У меня много дел. Завтра юристы привезут бумаги на подпись. И скажи маме, чтобы не смела заходить к Сухо ночью. Он должен прочувствовать свое одиночество.
Я вышел из комнаты, чувствуя, как дверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком.
В коридоре было темно. Я стоял один, Монарх без тени, отец без сыновей, муж, чей брак трещал по швам. Внизу послышался плач Хэ Ин. Где-то в глубине дома Сухо наверняка проклинал всех нас.
А наверху, в тишине, новый король уже переписывал историю нашего рода.
Я спустился вниз, сел в кресло напротив разбитого окна и стал ждать рассвета. Первого рассвета в мире, где я больше не был самым сильным существом на планете. И, как ни странно, вместе с болью и позором, я почувствовал странное облегчение.
Тень наконец-то поглотила свет, но в этой тьме, возможно, впервые за долгое время, появилась надежда на правду. Каким бы жестоким ни был этот путь.