Гнев
Шёпот теней и лепестков
– Завтра... – повторил я эхом, чувствуя, как его ровное, согретое персиковым хмелем дыхание касается ключицы.
Алекс уже прикрыл глаза. Длинные светлые ресницы подрагивали, очерчивая тени на фарфоровых скулах. Он выглядел умиротворенным — впервые за те проклятые девяносто дней, что мы провели врозь, будучи пленниками чужой искаженной воли. Но внутри меня всё ещё бушевал голодный, ненасытный зверь. Не тот слепой кот, порабощенный дешевым шаманским дурманом, а истинный Монарх Теней, чье естество требовало каждую крупицу внимания своего супруга, каждый его стон, каждый вздох, чтобы окончательно запечатать в памяти: этот мужчина рядом. Он жив. Он мой. И он простил.
Я шевельнул пальцами свободной руки.
Тень под нами, сливающаяся с бархатным пледом, ожила, беззвучно растекаясь по краям поляны. Я не просто укрыл нас пологом — я выгнул пространство, смыкая границы в абсолютный карманный домен. Внешний мир перестал существовать. Время за пределами этого купола могло течь как угодно, но здесь, под раскидистыми ветвями цветущего персика, ночь принадлежала только нам. Она могла длиться столько, сколько я пожелаю. Хоть вечность.
– До завтра ещё целая бесконечность, любовь моя, – прошептал я в золотистые взлохмаченные волосы на его затылке, легко прикусывая мочку уха рядом с серебряным кольцом.
Алекс сонно, недовольно промычал, пытаясь отмахнуться:
– Джин Ву, имей совесть... Ты выжал из меня всю ману... Я пустой, как высохший колодец...
– Тогда я наполню тебя заново, – глухо усмехнулся я.
Я не дал ему ускользнуть в спасительный сон. Скользнув вперед, я плотно прижался всем телом к его спине. Моя обнаженная грудь накрыла его лопатки, очерчивая рельеф мышц, закаленных сотнями смертельных схваток. Мы идеально подходили друг другу — его рост в сто восемьдесят пять сантиметров, широкие плечи воина и моя тяжелая, гранитная мощь, способная удержать небесный свод.
Кожа Алекса пахла морской солью, терпким соком персика и тем неповторимым, сводящим с ума ароматом грозы, который принадлежал только ему.
Я провел ладонью вниз по его боку, ощущая, как под пальцами вспыхивают едва заметные лазурные искры. Его тело всё ещё помнило недавнюю разрядку, мышцы бедер мелко вздрагивали от малейшего прикосновения. Я скользнул рукой под его бедро, легко подцепил длинную мускулистую ногу и приподнял её, закидывая себе на поясницу.
Алекс судорожно втянул воздух сквозь зубы. Его веки распахнулись, в небесно-голубых глазах блеснула смесь шока, остаточной усталости и вспыхнувшего с новой силой темного пламени.
– Ты с ума сошел... – хрипло выдохнул он, упираясь локтем в подушки и пытаясь оглянуться на меня через плечо. – Мы же только что...
– Мне мало, – перебил я его, и мой голос вибрировал первобытной властью. – После трех месяцев ада мне мало одного раза, Алекс. Я хочу чувствовать тебя до тех пор, пока не сойду с ума окончательно.
Я не стал медлить. Моя ладонь скользнула между его бедер, влажными от недавней близости пальцами разводя податливую плоть, и в следующее мгновение я вошел в него снова.
Одним мощным, уверенным толчком. До самого основания.
– Ах-х!.. – сорвался с губ Алекса громкий, резкий стон, эхом раскатившийся под цветущей кроной.
Его спина мгновенно выгнулась идеальной дугой, затылок вжался мне в плечо, а пальцы судорожно сжались, комкая плотный шелк и бархат подстилки. Внутри него было невыносимо жарко, тесно и влажно. Мышцы сжались вокруг меня в спазме, пульсируя и отчаянно пытаясь привыкнуть к повторному вторжению.
– Расслабься для меня, – жарко прошептал я ему в шею, прижимаясь всем весом.
Я начал двигаться сразу. Никакой медлительности, никаких долгих прелюдий — я взял быстрый, глубокий, безжалостный темп. Каждый толчок выбивал из его легких прерывистые всхлипы, наши тела сталкивались с влажным, глухим шлепком, от которого по спине пробегали мурашки.
Я подался вперед, накрывая губами его плечо. Мой язык медленно, жадно зализывал гладкую фарфоровую кожу, пробуя на вкус бисеринки соленого пота, а затем я не удержался и с силой прикусил натянутую мышцу прямо поверх контура татуировки древнего дракона.
– Джин Ву! Черт... больно же! – зарычал Алекс, но вместо того чтобы оттолкнуть, сам сильнее подался назад, навстречу моим бешеным толчкам.
– Зато ты чувствуешь, что это я, – прорычал я в ответ, слизав выступившую крошечную капельку крови. – Больше никаких иллюзий. Только ты и я.
Его сопротивление окончательно сломалось. Алекс запрокинул голову, обнажая горло, и по его фарфоровой коже вновь побежали синие светящиеся руны Убийцы Драконов. Но магия не атаковала меня — она откликалась на мой ритм, сплетаясь с моей собственной тьмой.
Но мне было мало моих рук. Мне нужно было окружить его целиком, связать, не оставить ни единого сантиметра его тела без ласки.
– Тени, – мысленно приказал я.
Из глубокого мрака, клубившегося вокруг нас, поднялись тонкие, полупрозрачные жгуты. Они не были грубыми солдатами смерти. Это были изящные, шелковистые щупальца из чистой, прохладной эфирной материи, послушные малейшему движению моей воли.
Они бесшумно скользнули по его телу.
Первые два отростка обвились вокруг его широкой груди, дразняще скользнули по рельефным мышцам и с мягким, настойчивым давлением оплели напряженные, отвердевшие соски. Легкий холод потусторонней магии резко контрастировал с обжигающим жаром наших тел. Щупальца начали ритмично сжимать, перекатывать и потягивать чувствительные бугорки, посылая электрические разряды прямо в пах блондина.
– Господи... Джин Ву, что ты... а-а-ах! – голос Алекса сорвался на высокий, сдавленный вскрик.
Он попытался дернуться, сбросить наваждение, но еще один широкий теневой жгут скользнул вниз по его животу. Прохладная, упругая тьма бережно, но властно обхватила его пульсирующий, истекающий предсеменной влагой член у самого основания. Тени двигались сами по себе, повинуясь моему ритму: пока я вбивался в него сзади, задавая яростный, почти животный темп, живая тьма сжимала его ствол, скользя вверх и вниз, дразня головку и натягивая чувствительную кожу.
– Слишком... это слишком много! – хрипел Алекс, задыхаясь.
Его пальцы царапали плед, из небесно-голубых глаз брызнули слезы от невыносимой, перегружающей рецепторы чувствительности. Он был зажат в тиски между моим раскаленным телом и ледяным, безупречным ласкающим шелком теней.
– Терпи, любовь моя, – шептал я, ускоряя движение бедер, впечатываясь в него так глубоко, что доставал до самых сокровенных глубин. – Отдайся этому. Смотри на меня. Чувствуй меня.
Я свободной рукой перехватил его челюсть, заставляя повернуть лицо, и грубо, жадно впился в его приоткрытые губы. Наш поцелуй был похож на схватку: зубы сталкивались, языки сплетались в диком танце, мы делили один судорожный вздох на двоих. Алекс стонал прямо мне в рот, захлебываясь собственным наслаждением.
Я чувствовал, как внутри него нарастает буря. Та самая первородная гроза, которую он годами учился контролировать.
Теневые щупальца сжали его соски сильнее, заставив выгнуться всем корпусом, а жгут на его члене задвигался быстрее, смазывая движения темной маной. Я вколачивался в него с такой силой, что тяжелые ветви персикового дерева над нами задрожали. Нежно-розовые лепестки посыпались вниз сплошным водопадом, устилая наши взмокшие, тяжело дышащие тела.
– Я сейчас... Джин Ву, я больше не могу! – сорванным, умоляющим шепотом выдохнул он мне в шею, и его ногти до боли впились в мои бедра.
– Вместе, – глухо приказал я, сжимая его талию до синяков. – Давай, Алекс. Сгори со мной.
Финальные толчки были сокрушительными. Я двигался на пределе человеческой и божественной скорости, выбивая из него остатки разума.
Стена рухнула.
Алекс закричал — громко, отчаянно, запрокидывая голову назад. По его телу прошла чудовищная судорога. Из его пор, из кончиков пальцев, из фарфоровой кожи вырвался ослепительный фонтан лазурных молний. Разряды драконьего грома ударили во все стороны, впиваясь в защитный теневой купол, но мои тени лишь жадно впитывали эту стихию, защищая цветущее дерево от гибели.
В ту же секунду семя толчками брызнуло из него прямо в тиски ласкающих теней, пачкая лепестки на животе. Внутренние мышцы Алекса сжались вокруг меня в такой неистовой, пульсирующей хватке, что я потерял контроль.
Глухо, утробно зарычав, я излился глубоко внутрь него, отдавая всего себя, сжигая остатки тьмы в этом ослепительном экстазе единения.
Мы застыли.
Время словно остановилось. Воздух звенел от чудовищной концентрации маны. Запах озона смешался с тяжелым, сладким ароматом персиков и мускусным запахом нашего соития.
Теневые щупальца медленно истаяли, превратившись в безвредную пыль, оставив Алекса дрожать в моих объятиях. Я не стал выходить из него сразу. Я медленно опустился на плед, увлекая его за собой, бережно прижимая его вздрагивающее, обессиленное тело к своей груди.
Алекс тяжело, хрипло дышал, уткнувшись лбом в изгиб моей шеи. Его кожа пылала, по ней все еще лениво пробегали крошечные синие искры, щекоча мою ключицу.
– Ты... ненормальный, – едва слышно прошептал он спустя несколько долгих минут, когда его пульс наконец начал замедляться. – Абсолютный... законченный псих.
Я тихо рассмеялся, и этот смех отозвался низкой вибрацией в моей груди. Я провел ладонью по его мокрым от пота золотистым волосам, бережно убирая прилипшие пряди со лба.
– Но ты ведь любишь этого психа?
Алекс приоткрыл один глаз. В его небесно-голубой радужке, омытой слезами недавнего наслаждения, больше не было ни капли той ледяной пустоты, что разорвала мне сердце на руинах нашего дома. В ней снова плескалась жизнь. Теплая, бесконечная, упрямая любовь, прошедшая сквозь четверть века войн и чудовищных испытаний.
– К моему огромному несчастью, – проворчал он, но тут же мягко ткнулся носом в мою челюсть и расслабленно закрыл глаза. – Люблю. Больше жизни, идиот.
Я медленно, стараясь не причинить дискомфорта, вышел из него. Алекс тихо выдохнул, сворачиваясь калачиком на мягком бархате.
Я шевельнул пальцем. Из земли вновь поднялись легкие тени, но на этот раз они несли в себе теплоту и мягкость. Они бережно очистили наши тела от пота, крови и влаги, стряхнули налипшие лепестки и укрыли нас тяжелым, плотным пледом, сотканным из чистого мрака и шерсти, не пропуская ночную прохладу.
Я лег рядом, обнимая Алекса сзади, закинув тяжелую руку ему на талию, прижимая его к себе спиной. Его дыхание стало глубоким и мерным. Усталость взяла свое — дракон наконец насытился и погрузился в глубокий, целительный сон.
Где-то далеко внизу мерно рокотало море, разбивая волны о вековые скалы. Над нами раскинулось бесконечное звездное небо, обрамленное нежно-розовой шапкой персиковых цветов.
А завтра... завтра мы вернемся домой.
Там нас ждет новый дом, пахнущий свежей сосной. Там Су-хо, уставший от роли старшего, с облегчением передаст мне бразды правления. Юкио с холодной ухмылкой расскажет о новых успехах в контроле черных молний. Миджун выбежит навстречу, требуя похвалы за новые теневые трюки, а маленькая Мина повиснет на шее Алекса, путаясь в его золотых волосах. И я возьму на руки маленького Мин-Хо, загляну в его серо-голубые глазки и больше никогда — ни на секунду — не отпущу свою семью.
Но это будет завтра.
А пока ночь принадлежала нам. И я крепче сжал в объятиях своего мужчину, закрывая глаза и впервые за три месяца засыпая в абсолютном, непоколебимом покое.