← Назад к обзору

Гнев

Оживающий дом и пушистый батальон

Утренний свет, пробивавшийся сквозь раскидистые ветви цветущего персикового дерева, больше не казался ледяным или давящим. Он мягко стекал по золотистым прядям волос Алекса, рассыпаясь теплыми бликами на его фарфоровой коже. Я лежал, затаив дыхание, и просто слушал, как бьется его сердце. Ровно, глубоко, без тени затаенной грозы.

Двадцать пять лет я знал каждый изгиб этого тела, каждую крошечную родинку на его спине, ритм каждого вздоха. И сейчас, когда остаточный хмель персикового саке выветрился, а ночной шторм страсти уступил место благословенной тишине, внутри меня наконец-то перестало ныть то черное, мертвое пепелище.

Алекс шевельнулся, поморщился от солнечного луча и сонно уткнулся носом мне в ключицу.

– Джин Ву... – пробормотал он хриплым со сна голосом. – Если ты не уберешь этот свет, я призову драконий шквал и затяну небо тучами прямо сейчас.

– Не ворчи, громовержец, – улыбнулся я, запуская пальцы в его взлохмаченную золотую копну и мягко массируя кожу головы у выбритых висков. В его ухе тихо звякнули серебряные кольца-серьги. – Мы уже проспали все на свете. Время перевалило за одиннадцать.

Алекс резко распахнул свои небесно-голубые глаза. В них мгновенно вспыхнула родительская паника.

– Одиннадцать?! Ты с ума сошел?! – Он попытался сесть, но тут же тихо зашипел, схватившись за поясницу и метнув в меня испепеляющий взгляд. – Проклятый Монарх... Мои бедра словно под прессом побывали! А дома четверо детей и шестимесячный ребенок на руках у двух восемнадцатилетних оболтусов!

– Успокойся, – рассмеялся я, притягивая его обратно к себе на грудь и с легким щелчком пальцев растворяя теневой барьер вокруг поляны. – Я чувствую ауру дома через тени. Су-хо прекрасно справляется. Мин-Хо накормлен и спит, Мина смотрит мультики, а Юкио... ну, Юкио просто делает вид, что ему на всех плевать, но при этом бдит на террасе. Никто наш новый особняк не сжег. Пока что.

Алекс тяжело вздохнул, расслабляясь в моих руках, но в его взгляде мелькнула затаенная грусть:

– Дом-то они не сожгли... Но он чужой, Джин Ву. Он слишком большой, слишком стерильный. В нем пахнет свежей краской, камнем и пустотой. Наш старый дом... там были отметины на косяках от роста мальчиков, рисунки Мины на обоях, запахи, прожитые годами. А этот похож на элитную крепость. Детям там неуютно. Особенно после всего того дерьма, через которое им пришлось пройти по нашей вине.

Его слова ударили прямо в цель. Он был прав. Мы подарили детям роскошное убежище с несокрушимыми барьерами, но не вернули им ощущение живого, теплого уюта.

Я задумчиво прищурился, глядя на парящих в вышине чаек над лазурным морем.

– Значит, мы это исправим. Прямо сейчас. Одевайся, гроза моя. Домой мы поедем не с пустыми руками.

***

К полудню мы уже спустились с гор на побережье, оставив Кайсела отдыхать в теневом измерении. Я решил не пугать жителей столичного пригорода явлением древнего виверна, поэтому мы взяли один из представительских внедорожников гильдии «Аджин», ждавший нас на закрытой стоянке.

Алекс сидел на пассажирском сиденье, переодетый в свежую белую толстовку и узкие темные джинсы. Он выглядел поразительно молодо — магия, щедро циркулирующая в его жилах, консервировала его внешность на уровне едва разменявшего третий десяток юноши, хотя в его глазах читалась мудрость прожитых войн.

На въезде в жилые кварталы Пусана я резко вывернул руль в сторону огромного сверкающего стеклом торгового комплекса.

– Нам сюда, – кивнул я на вывеску.

– «Королевский питомец»? – Алекс недоуменно изогнул бровь, прочитав золоченые буквы над входом в трехэтажный зоомегамаркет. – Джин Ву, ты серьезно? У нас дома пять детей, двое из которых способны разнести квартал взмахом руки, и армия нежити в подвале. Нам только зверья не хватало!

– Именно его нам и не хватало, – твердо парировал я, заглушая мотор и поворачиваясь к нему. – Хватит им жить среди рыцарей смерти и запаха озона. Мине нужны мягкие игрушки, которые дышат. Миджун целыми днями возится с призраками, замыкаясь в себе. А Су-хо... Су-хо слишком рано повзрослел, Алекс. Ему нужен покой. Идем.

Внутри зоомагазина стоял мягкий гул, пахло сухими травами, сладким кормом и опилками. Консультанты — молодые парни и девушки — едва не уронили планшеты из рук, когда узнали меня. Сильнейший охотник планеты и его легендарный муж посреди отдела грызунов производили неизгладимое впечатление. Но одного моего тяжелого взгляда хватило, чтобы персонал деликатно испарился, предоставив нам полную свободу действий.

– Смотри, – я потянул Алекса за руку к просторным, идеально чистым вольерам с декоративными кроликами.

Среди десятка пушистых комочков один выделялся особенно. Он был крошечным, размером с два сложенных кулака, с длинными висячими ушками и невероятно густой, нежно-рыжеватой шерсткой оттенка спелого персика. Зверек сидел на задних лапках и забавно шевелил розовым носом, глядя прямо на нас своими круглыми бусинками глаз.

Алекс замер. Я увидел, как дрогнули уголки его губ.

– Персиковый... – тихо выдохнул он.

– Как то дерево, под которым ты наконец-то перестал на меня злиться, – тихо шепнул я ему на ухо. – Мина будет в восторге. Она уже полгода просила живую мягкую игрушку, которую не страшно сломать. Назовем его Персиком.

– Если этот Персик перегрызет проводку в моем арсенале, я сделаю из него рагу, – для виду проворчал Алекс, но в его глазах уже плескалось неподдельное тепло. Он осторожно опустил руку в вольер, и пушистый комочек тут же доверчиво ткнулся влажным носом в его палец с серебряным кольцом. – Ладно. Берем. Он правда милый.

– Идем дальше, – улыбнулся я.

Следующим пунктом был птичий зал. В воздухе стоял оглушительный щебет сотен пернатых, но наше внимание привлекла высокая кованая клетка в углу. На толстой жердочке сидел крупный, благородный попугай какаду. Но необычный — его оперение переливалось глубоким фиолетово-сизым цветом, словно грозовая туча, а на хохолке вспыхивали редкие белые перья, похожие на зигзаги молний. Птица вела себя на удивление гордо: не металась, не орала, а лишь внимательно склонила голову, изучая нас умным, почти человеческим взглядом.

– Это для Миджун, – уверенно произнес Алекс, подойдя к клетке. – Ты посмотри на него. Он же вылитый шторм. Миджун обожает всё, что связано с электричеством и небом, но при этом держит вокруг себя тени. Эта птица идеальна для нее. Она научит его говорить за пару дней.

– Решено, – кивнул я, материализуя из тени на полу крошечного пехотинца, чтобы тот аккуратно подхватил клетку и перенес ее в наше теневое хранилище.

Дальше был зал аквариумистики, встретивший нас приглушенным изумрудным светом и мерным журчанием воды. Огромные резервуары поражали воображение, но я целенаправленно искал нечто монументальное.

Су-хо был моим первородным наследником. В нем клокотала разрушительная сила Монарха, тяжелая, давящая, требующая колоссальной ментальной дисциплины. Ему нужно было место, где он мог бы заземлиться, успокоить бушующий внутри огонь.

– Вот этот, – указал я на массивный панорамный аквариум на полторы тысячи литров, оформленный черным вулканическим камнем, живыми неоновыми кораллами и стаей изящных глубоководных рыб, мерцающих в полумраке призрачным синим пламенем.

– Ты с ума сошел? – прыснул Алекс. – Он же весит тонну! Как мы его допрем?

– У меня в подчинении сто тридцать тысяч теневых солдат, любовь моя. Для Игриса и Белла это все равно что переставить стакан с водой. Зато представь: Су-хо будет сидеть вечерами в своей комнате, смотреть на это мерное движение воды и гасить свою ярость. Ему это жизненно необходимо.

– Тут ты прав, – согласился Алекс, мягко коснувшись стекла кончиками пальцев. Водные обитатели тут же метнулись к его теплу. – Наш старший слишком много взвалил на себя за эти месяцы. Ему нужен покой.

А потом мы вышли в сектор млекопитающих.

И вот тут атмосфера между нами на мгновение сгустилась.

В первом же стеклянном боксе сидел... котенок. Крошечный, пушистый, дымчато-серый комочек с огромными зелеными глазами. Он спал, свернувшись на мягкой подушке, крошечный розовый носик смешно дергался во сне.

Я застыл как вкопанный. По спине против воли пробежал неприятный, липкий холодок. Образ черного кота с красными глазами, которым я был три месяца, и той белоснежной твари, что разрушила наш покой, на мгновение вспыхнул в памяти.

Алекс тоже остановился. Его небесно-голубые глаза потемнели, взгляд стал колючим.

– Кот, значит... – протянул он с опасной, бархатной хрипотой в голосе. – Решил поностальгировать, Джин Ву?

– Нет! – поспешно выдохнул я, вскидывая руки в защитном жесте. – Боже упаси! Никаких котов! Пойдем отсюда, ради всего святого...

Но Алекс вдруг тихо, мелодично рассмеялся. Этот искренний, звенящий смех окончательно развеял остатки напряжения. Он подошел к стеклу, постучал пальцем, и серый котенок тут же проснулся, забавно потянулся, выпустив крошечные коготки, и замурлыкал, прижимаясь к прозрачной преграде.

– Знаешь, Джин Ву, – сказал Алекс, поворачиваясь ко мне с лукавым прищуром, – мы не должны позволить этой суке Ча Хэ Ин отравить для нас целый вид невинных созданий. Ты был отвратительным, наглым, подкаблучным котом. Но этот малыш ни в чем не виноват. Посмотри на него. Он серый, как грозовая туча. Наша Миджун будет спать с ним в обнимку.

– Ты... серьезно хочешь кота? – опешил я.

– Я хочу переписать эти воспоминания, – твердо ответил он, и в его взгляде мелькнула сталь. – Пусть в нашем доме будет нормальный кот. Который ловит мышей, жрет рыбу и мурлычет, а не пытается разорвать меня теневой армией. Мы берем его.

Я выдохнул, чувствуя, как с плеч падает еще один невидимый груз.

– Ладно. Твоя воля — закон.

– А чтобы коту жизнь медом не казалась... – Алекс вдруг хитро улыбнулся и указал на соседний манеж. – Нам нужен противовес.

Там, не переставая ни на секунду, крутился, прыгал и звонко тявкал белоснежный, похожий на сахарное облако померанский шпиц. Круглые черные глазки-пуговки, вечно виляющий хвост-бублик и абсолютный, неукротимый заряд позитива.

– Ты шутишь? – я с ужасом посмотрел на этот вибрирующий клубок шерсти. – Эта мочалка?

– Этот комок радости разбавит угрюмую мину Юкио, – невозмутимо заявил Алекс, скрестив руки на груди. – Юки строит из себя темного властелина номер два, а на самом деле обожает все пушистое. Я видел, как он тайком подкармливал белок в лесу. Эта собака растопит его ледяную броню за два дня. Берем шпица.

Спор был окончен. Через полчаса полная тележка премиальных кормов, лежанок, игрушек, клеток, гигантский аквариум со всем оборудованием и переноски с животными благополучно исчезли в моей пространственной тени. Игрис внутри теневого домена наверняка пребывал в культурном шоке, лично оберегая покой кролика и попугая, но приказ господина был абсолютен.

***

К нашему новому особняку мы подъехали ровно к половине второго.

Дом из светлого камня встретил нас тишиной, но стоило моим ботинкам коснуться ступеней парадного крыльца, как тяжелая дубовая дверь распахнулась.

На пороге стоял Су-хо. Мой старший выглядел взъерошенным: рукава черной футболки были закатаны, на плече висела детская пеленка, а в угольно-черных глазах Монарха Разрушения читалась глубокая, вселенская мольба о пощаде.

– Наконец-то, – выдохнул он хрипло, уступая нам дорогу. – Еще два часа, и я бы активировал пространственный разрыв и сбежал на край света.

Из глубины гостиной донесся заливистый плач маленького Мин-Хо, звонкий смех пятилетней Мины и глухой, раздраженный рык Юкио:

– Мина, прекрати поливать ковер соком, иначе я скормлю твоих кукол теневым муравьям!

– Юки, не смей пугать сестру! – звенел голос пятнадцатилетней Миджун.

Мы с Алексом переглянулись. На губах блондина расцвела широкая, теплая улыбка — та самая, от которой у меня внутри всегда замирало дыхание.

– Мы дома, – тихо сказал он.

– Мы дома, – подтвердил я и шагнул вперед. – А ну-ка, банда, отставить бунт!

В гостиной мгновенно наступила тишина.

Мина, сжимавшая в руке стаканчик с соком, замерла посреди ковра. Ее разномастные глаза — один холодный серый, другой ярко-голубой — расширились от удивления. Юкио, сидевший на спинке дивана с потрескивающими на пальцах искрами черных молний, облегченно опустил руки. Миджун, качавшая на руках захныкавшего Мин-Хо, облегченно выдохнула:

– Папы вернулись...

Алекс первым делом подошел к дочери, мягко забрал шестимесячного малыша и прижал его к груди. Мин-Хо, почувствовав знакомый запах озона, золотых волос и родного тепла, мгновенно затих, засопел и уткнулся носом в его шею. Алекс закрыл глаза, блаженно выдохнув и целуя светлый пушок на макушке сына.

– Ну что, натерпелись без нас? – с усмешкой спросил я, выходя на середину просторной, пока еще пустой комнаты.

– Су-хо отобрал у меня клинки! – тут же наябедничала Мина, подбегая и обнимая меня за колено. – И не разрешал прыгать со шкафа!

– Потому что ты чуть не сломала себе шею, мелкая бестия, – устало парировал Су-хо, опускаясь в кресло и прикрывая глаза.

– Мы привезли искупление за наше отсутствие, – громко объявил я, и воздух в гостиной задрожал.

Тени у моих ног вскипели, поднимаясь смоляными столбами.

Из мрака беззвучно выступил Игрис. Могучий рыцарь в алом плюмаже стоял на одном колене, и в его бронированных руках, с величайшей бережностью и благоговением, покоилась плетеная корзинка. Внутри, сладко шевеля длинными персиковыми ушками, сидел крошечный кролик.

Мина ахнула. Стаканчик с соком полетел на пол — благо, Юкио ленивым взмахом руки и щелчком маны перехватил его в воздухе.

– Кролик... – прошептала девочка, боясь пове