Гнев альфы
Осколки разбитого зеркала
Ча Хэ Ин сидела в кресле в своей спальне, глядя в одну точку. В доме Сон, который когда-то был наполнен смехом и уютом, теперь поселилась мертвая, удушающая тишина. Казалось, сами стены пропитались запахом гари и отчаяния. Джинву не было — он проводил всё время в штабе Ассоциации, лично координируя поисковые группы, поднимая в небо тысячи теневых солдат. Но Хэ Ин знала: он ищет призрак. Юки не просто ушел, он вырвал себя из их реальности с корнем.
Боль в груди была настолько острой, что Хэ Ин порой забывала, как дышать. Два сына. Одно чрево, одна кровь, но две такие разные бездны. Один хотел славы и безусловного обожания, готовый сжечь всё на своем пути ради мимолетной улыбки отца. Другой... другой просто хотел, чтобы его считали человеком, а не идеальным инструментом или вечной угрозой.
Она поднялась, чувствуя себя столетней старухой. Ноги сами понесли её в крыло, где располагались детские комнаты.
У двери Сухо стоял дежурный охотник из личной гвардии Джинву. Увидев Хэ Ин, он низко поклонился и отступил. Внутри пахло лекарствами и чем-то приторно-сладким — Сухо всегда любил дорогие ароматические свечи. Сейчас он сидел на кровати, обложившись подушками. Рядом с ним сидел лучший психолог страны, тихим голосом убеждая мальчика, что «всё самое страшное позади».
Сухо выглядел бледным, его глаза были красными от слез, но когда он увидел мать, в них на мгновение вспыхнул знакомый огонёк — жажда сочувствия, желание, чтобы его снова и снова убеждали в его непогрешимости.
– Мама... – прошептал он, протягивая к ней дрожащие руки. – Мне страшно. Мне кажется, он вернется и закончит начатое.
Хэ Ин остановилась в паре шагов от кровати. Она смотрела на него и видела не жертву. Она видела ребенка, который ради каприза поджег дом, а теперь плачет, потому что ему жарко от огня.
– Он не вернется, Сухо, – сказала она, и её собственный голос показался ей чужим. – Юки больше нет в этой стране. И, возможно, в нашей жизни тоже.
– Но папа его найдет! – в голосе Сухо прорезались капризные нотки. – Папа обещал, что он заплатит! Он ведь преступник, мама! Посмотри на меня!
Хэ Ин перевела взгляд на психолога.
– Оставьте нас, пожалуйста.
Когда дверь за врачом закрылась, Хэ Ин подошла к окну и резко задернула шторы, погружая комнату в полумрак.
– Ты ведь знал, что он сделает, если ты не заберешь свои слова назад, – тихо произнесла она. – Он давал тебе шанс в ту ночь. Он стоял перед нами и ждал, что ты скажешь правду.
– Я сказал правду! – выкрикнул Сухо, сжимая одеяло. – Он напал на меня!
– Хватит, – отрезала Хэ Ин. – Твой отец может обманывать себя, потому что он слишком любит твой образ «золотого мальчика». Но я — твоя мать. Я видела, как ты смотрел на Юки все эти годы. С какой завистью ты следил за каждой его тренировкой, за каждым его успехом. Ты хотел его уничтожить, Сухо. Ты хотел, чтобы он исчез, чтобы тень отца падала только на тебя.
Сухо замер. Его лицо исказилось, маска невинности начала сползать, обнажая нечто мелкое и злобное.
– И что с того? – прошипел он. – Он всегда был лучше. Всегда сильнее. Папа смотрел на него как на равного, а на меня — как на игрушку! Я просто хотел справедливости!
– Справедливости? – Хэ Ин подошла к кровати и наклонилась к сыну. – Ты обвинил его в самом страшном преступлении. Ты разрушил его репутацию, его будущее, его душу. Ты довел его до края, Сухо. И когда человек оказывается на краю, он либо прыгает вниз, либо затягивает за собой того, кто его толкнул. Юки выбрал второй вариант.
– Ты оправдываешь его! – закричал Сухо, вскакивая на ноги. – Он изнасиловал меня! Твоего младшего сына!
– Я не оправдываю его, – Хэ Ин смотрела ему прямо в глаза. – То, что он сделал — это грех, который он будет нести до конца своих дней. Но этот грех сотворил ты. Своими руками, своим постом в интернете, своей ложью. Ты сам написал сценарий этой ночи. Юки просто сыграл роль, которую ты ему навязал.
Она развернулась и вышла, не обращая внимания на его истеричный крик вслед. Ей нужно было уйти. Ей нужно было вдохнуть другой воздух.
Хэ Ин прошла по коридору к самой дальней двери. Комната Юки. Джинву запретил туда входить до окончания «следствия», но сейчас ей было плевать. Она приложила ладонь к сенсорному замку. Система, настроенная на её биометрию, тихо пискнула и открыла дверь.
Здесь всё было иначе. Если комната Сухо была выставкой роскоши и родительской любви, то комната Юки напоминала келью монаха или казарму элитного бойца. Идеальный порядок. Минимум мебели. Черные стены, тяжелые шторы. Здесь пахло сталью, озоном и тем самым парфюмом, который Юки носил в ту роковую ночь.
Хэ Ин прошла к рабочему столу. Никаких лишних бумаг, только монитор и несколько книг по тактике и истории. Она провела рукой по гладкой поверхности стола. Юки всегда был скрытным. Он никогда не просил игрушек, не требовал новых гаджетов. Он просто становился сильнее, день за днем, словно готовясь к войне, которую видел только он один.
На кровати лежала аккуратно сложенная черная толстовка. Хэ Ин прижала её к лицу, пытаясь уловить запах сына, и её плечи задрожали. Она подвела его. Она видела, как Сухо манипулирует ими, видела, как Джинву отдаляется от старшего сына, считая его «слишком самостоятельным», и ничего не сделала. Она молчала ради мнимого спокойствия в семье.
Внезапно её взгляд упал на подушку. Там, на белоснежной наволочке, лежал небольшой сложенный листок бумаги.
Хэ Ин взяла его дрожащими пальцами. Почерк Юки — резкий, размашистый, уверенный.
– Прости, мам, – начала она читать вслух, и голос её сорвался. – Я не хотел, чтобы всё так вышло. Правда не хотел. Но я не выдержал. Его ложь оказалась сильнее моей гордости. Весь мир смотрел на меня моими же глазами и видел монстра. В какой-то момент я понял, что бороться бесполезно. Если я всё равно буду виноват, то пусть это будет за дело. Ложь победила, и я воплотил её в реальность, чтобы у этой истории был финал. Мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть. Прости меня, если сможешь. Я больше не Сон Юки. Тот парень умер в ту минуту, когда отец наставил на меня свою волю, не спросив моей правды. Не ищите меня. Для вашей семьи так будет лучше.
Хэ Ин опустилась на кровать, сжимая записку в кулаке. Слезы капали на бумагу, размывая чернила.
– Глупый... какой же ты глупый мальчик... – шептала она.
Она поняла всё. Юки не хотел власти, он не хотел причинить боль Сухо ради удовольствия. Это был акт отчаяния. Последний крик человека, которого загнали в угол те, кто должен был его защищать. Он принес себя в жертву своей ярости, чтобы разрушить лживую идиллию, в которой они жили.
Дверь за спиной тихо открылась. Хэ Ин не оборачиваясь знала, кто это. Тяжелое, давящее присутствие Теневого Монарха заполнило комнату.
– Хэ Ин, что ты здесь делаешь? – голос Джинву был глухим и бесконечно усталым.
Она медленно встала и повернулась к мужу. Джинву выглядел ужасно: под глазами залегли тени, в волосах, казалось, прибавилось седины.
– Читай, – она протянула ему листок.
Джинву взял записку. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Хэ Ин видела, как его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Бумага в его руках начала дымиться от неконтролируемого выброса магической энергии.
– Он признает свою вину, – произнес Джинву, но в его голосе не было триумфа. Только горечь.
– Он признает наше поражение, Джинву! – Хэ Ин шагнула к нему, ударяя ладонью по его груди. – Твой сын, твой первенец, ушел, потому что ты перестал в него верить! Ты создал мир, где ложь омеги весит больше, чем честь альфы! Ты позволил Сухо уничтожить брата!
– Я защищал пострадавшего! – Джинву перехватил её запястья. – Как я мог не поверить Сухо? Он был в слезах, он был напуган...
– Он был в слезах, потому что он — прекрасный актер! – Хэ Ин вырвала руки. – А Юки не плакал. Юки никогда не плакал, даже когда разбивал колени в кровь на тренировках. И ты принял его силу за отсутствие чувств. Ты принял его молчание за признание вины.
Джинву опустил голову. Записка в его руках окончательно превратилась в пепел, который серыми хлопьями осел на ковер.
– Я найду его, Хэ Ин. Я клянусь, я найду его и...
– И что? – перебила она его. – Приведешь его в наручниках? Бросишь в тюрьму Ассоциации? Ты не понимаешь... Юки больше нет. Тот, кого ты найдешь, будет чужаком. Ты потерял его в ту секунду, когда не спросил: «Сын, это правда?». Ты сразу закричал: «Как ты посмел?».
Джинву молчал. Его тени, обычно покорные и тихие, сейчас беспокойно метались у его ног, отражая внутренний хаос хозяина.
– Сухо нужно отправить к специалистам в закрытый центр, – твердо сказала Хэ Ин. – Ему не место здесь. Его ложь отравила этот дом.
– Он болен, Хэ Ин... – начал было Джинву.
– Он не болен. Он испорчен. И мы — те, кто его испортил. Если ты оставишь его здесь и продолжишь потакать его капризам, ты окончательно предашь память о Юки.
Хэ Ин прошла мимо мужа, плечом задев его доспех, который он не снимал уже вторые сутки. Она вышла из комнаты, не оглядываясь.
В ту ночь Ча Хэ Ин впервые спала в гостевой спальне. Ей снился маленький Юки — мальчик с взъерошенными черными волосами и серьезными голубыми глазами, который протягивал ей деревянный меч и говорил: «Мама, смотри, я защищу тебя от всех монстров».
Она проснулась от собственного крика. В доме было тихо. Только где-то в глубине коридора слышался приглушенный плач Сухо, на который больше никто не спешил откликаться.
Юки был прав. Ложь оказалась сильнее. Но правда, которая осталась после него, была подобна выжженной земле — на ней больше ничего не могло вырасти. Семья Сон, символ надежды и силы для всего мира, внутри превратилась в пепелище, где каждый был одинок в своем горе и своей вине.
А далеко на севере, в заснеженном городе, молодой человек с пепельными волосами смотрел на замерзшую реку. Он больше не чувствовал боли. Он не чувствовал ярости. Он был свободен. И эта свобода стоила каждой капли пролитой крови и каждой разрушенной связи. Он был Кан Джиху, и его история только начиналась — на руинах того, что когда-то называлось любовью.