Гнев альфы
Стигма истины в бокале виски
– Джиху, ты опять пытаешься слиться со стеной? Это не вежливо. Хозяин дома старался, выбирал лучший бурбон, а ты стоишь в углу, как призрак оперы, – я подошел к нему со спины, намеренно сокращая дистанцию до критической.
Моя квартира в центре Москвы сегодня гудела от музыки и голосов. Я любил устраивать такие вечера — полумрак, дорогие напитки и люди, которые под воздействием алкоголя становились куда честнее, чем при свете дня. Но этот парень... Кан Джиху был моей главной целью на сегодня.
Он вздрогнул, плечи под безразмерной серой толстовкой напряглись. Он всегда носил вещи на два размера больше, словно пытался спрятать под ними не тело, а саму свою суть. Эти нелепые очки в толстой оправе, пепельные волосы, вечно опущенный взгляд — всё в нем кричало о том, что он хочет быть невидимкой. Но я, Чон Ли Вон, видел его насквозь. Альфа. Сильный, доминантный, с такой плотной аурой, что она едва не искрила, когда он сердился.
– Ли Вон, я пришел только потому, что ты обещал дать мне конспекты по сопромату, – глухо ответил он, не оборачиваясь.
– Конечно, конечно. Они наверху, в моем кабинете. Здесь слишком шумно, пойдем, – я схватил его за локоть.
Его кожа была горячей даже через плотную ткань. На мгновение он попытался вырваться, но я лишь крепче сжал пальцы, увлекая его за собой по лестнице на второй этаж. Я чувствовал, как от него исходит волна глухого раздражения, смешанного с чем-то похожим на обреченность.
Мы вошли в комнату, и я тут же провернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине кабинета как выстрел.
– Зачем ты запер дверь? – Юки (я всё еще называл его про себя Джиху, но чувствовал, что это имя ему не идет) обернулся, его карие линзы смотрели на меня с подозрением.
– Чтобы нам не мешали «поговорить», – я улыбнулся, подходя к небольшому бару в углу комнаты. – Сядь, Джиху. Ты выглядишь так, будто готов рухнуть.
Я указал на глубокое кожаное кресло и, не дожидаясь его согласия, плеснул в два стакана чистый виски. Никакого льда. Никакой колы. Только чистый огонь.
– Я не пью, – отрезал он, оставаясь стоять у двери.
– Сегодня — пьешь. Это лекарство от твоей вечной тревоги, – я подошел к нему и буквально всучил стакан в руку. – Просто один глоток. За мой успешный зачет, который ты мне помог вытянуть.
Он сглотнул. Кадык на его шее дернулся, и я невольно засмотрелся на эту линию. Красивый. Даже в этом ужасном прикиде он был чертовски красив. Юки поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Его лицо исказилось, он закашлялся, но не отставил напиток.
– Садись, – повторил я мягче, выпуская немного своих феромонов.
Мой запах — терпкий можжевельник и холодный металл — обычно действовал на альф успокаивающе или, наоборот, вызывал желание подчинить. Но Юки просто тяжело опустился в кресло, словно у него внезапно кончились силы бороться.
Прошло полчаса. Стаканы наполнялись снова и снова. Алкоголь делал свое дело: движения парня стали медленнее, взгляд — расфокусированным. Я сидел на ковре у его ног, наблюдая, как он расслабляется.
– Ли Вон... – пробормотал он, прислонив голову к спинке кресла. – Зачем ты это делаешь?
– Делаю что?
– Лезешь мне под кожу. Пытаешься вытащить то, что я похоронил.
– Потому что мертвецы имеют свойство гнить и отравлять живых, – ответил я, протягивая руку и осторожно снимая с его лица эти дурацкие очки.
Он не сопротивлялся. Без очков его лицо стало резче, благороднее. Я коснулся его виска, заправляя пепельную прядь за ухо, и мои пальцы наткнулись на что-то холодное. Пирсинг. Маленькая серебряная штанга, которую он прятал под волосами.
– Ты ведь не Кан Джиху, верно? – прошептал я, глядя ему в глаза. – Ни один студент-механик не имеет такой выправки. И такой боли в глазах.
Он горько усмехнулся, его голос стал хриплым, глубоким — настоящим голосом доминантного альфы.
– А кто я, по-твоему? Беглый преступник? Шпион?
– Ты — тот, кто сбежал из ада, – я потянул за край его толстовки. – Сними это. Здесь жарко.
Юки на мгновение замер, но алкоголь уже размыл границы его осторожности. Он рывком стянул через голову серую массу ткани, оставаясь в одной черной майке. Я едва не присвистнул. Его руки, плечи — всё было покрыто искусной вязью татуировок, которые уходили под воротник. Мышцы перекатывались под фарфоровой кожей, выдавая в нем бойца, привыкшего к запредельным нагрузкам.
– Боже... ты прекрасен, – выдохнул я, не удержавшись и проведя ладонью по его предплечью.
Он вздрогнул от моего прикосновения, его зрачки расширились. Мои феромоны омеги теперь работали в полную силу, смешиваясь с запахом виски.
– Расскажи мне, – попросил я, глядя ему в глаза. – Расскажи правду. Кто ты?
Юки закрыл глаза, и я увидел, как на его лбу выступила испарина. Он боролся сам с собой, но плотина, которую он строил месяцами, дала трещину.
– Мое имя... Сон Юки, – произнес он, и это имя прозвучало как приговор. – Мой отец... Сон Джинву. Теневой Монарх.
Я замер. Весь мир знал это имя. Человек, спасший планету. Но Юки произнес его с такой ненавистью, что у меня пошли мурашки по коже.
– Ты сын Теневого Монарха? – я не мог поверить своим ушам. – Тот самый, которого ищут по всему миру за...
– За изнасилование брата? – Юки открыл глаза, и в них вспыхнула небесно-голубая ярость, пробиваясь сквозь карий цвет линз. – Да. Именно это они говорят. Именно это мой «золотой» братец выложил в сеть, прежде чем я успел даже рот открыть.
Он схватил бутылку со столика и сделал глоток прямо из горлышка. Его пальцы побелели, сжимая стекло.
– Сухо... – Юки усмехнулся, и это была самая страшная улыбка, которую я видел в жизни. – Он омега. Любимчик. Копия отца. Он всегда получал всё, что хотел. А я... я был просто инструментом. Сильным альфой, который должен был соответствовать статусу семьи.
– И что произошло в ту ночь? – я осторожно коснулся его колена.
– Он соврал, Ли Вон. Он просто взял и выложил пост, что я его тронул. Ради шутки? Ради внимания? Я не знаю. Когда отец позвонил мне, я был в клубе. Я вернулся домой, и меня встретили обвинениями. Мать ударила меня, даже не выслушав. Отец... великий Теневой Монарх... он просто раздавил меня своей силой, требуя признаний в том, чего я не делал.
Юки замолчал, его дыхание стало тяжелым, прерывистым.
– А потом? – я чувствовал, что подхожу к самому страшному.
– А потом я понял, что правда никому не нужна, – он посмотрел на свои руки, словно видел на них кровь. – Я сказал им: раз вы хотите монстра, вы его получите. Я сделал это, Ли Вон. Я воплотил его ложь в реальность прямо на глазах у родителей. Я взял его силой на том самом столе, где они обычно пили чай.
Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Ужас и странное, извращенное восхищение его силой смешались внутри меня. Это было чудовищно. Это было великолепно в своей жестокости.
– Я хотел, чтобы они видели, как выглядит настоящее преступление, – продолжал Юки, его голос теперь был тихим, почти безжизненным. – Чтобы слова Сухо перестали быть просто буквами на экране. Я уничтожил его. Я уничтожил их веру в идеальную семью. И я прострелил отцу ногу его же магическим артефактом, прежде чем уйти.
Он закрыл лицо руками, и я увидел, как его плечи затряслись. Не от слез — от беззвучного, истерического смеха.
– Я монстр, Ли Вон. Тот самый, которым меня считали. Я не Кан Джиху. Я Сон Юки, насильник и предатель. Теперь ты доволен? Ты получил свою истину?
Я смотрел на него — на этого сломленного бога, который сжег свой олимп, чтобы не быть рабом чужих ожиданий. Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Я знал, что должен испугаться. Должен оттолкнуть его, вызвать полицию, сдать его Ассоциации.
Но вместо этого я поднялся и сел к нему на колени, обхватывая его лицо руками.
– Ты не монстр, Юки, – прошептал я, заставляя его посмотреть на меня. – Ты просто человек, которого довели до безумия. Они сами создали этот финал. Ты просто закончил их историю.
Юки замер, глядя на меня с недоверием. Его руки нерешительно легли на мою талию, и я почувствовал их невероятную силу.
– Ты не боишься меня? – его голос дрогнул.
– Я омега, Юки. Мы чувствуем правду кожей. Ты не хотел этого делать. Ты сделал это из боли. И теперь ты здесь, со мной.
Я прижался своим лбом к его лбу. Его дыхание пахло виски и отчаянием, но для меня в этот момент не было ничего более притягательного.
– Останься Кан Джиху для мира, – сказал я, целуя его в уголок губ. – Но со мной... со мной будь Сон Юки. Тем самым, который умеет чувствовать.
Юки издал звук, похожий на стон, и с силой притянул меня к себе, зарываясь лицом в мою шею. Я чувствовал, как его клыки слегка царапают мою кожу, и это вызывало во мне дрожь восторга.
В ту ночь в моей квартире в Москве Сон Юки впервые за долгое время перестал бежать. Он нашел убежище в руках омеги, который не искал в нем героя или монстра. А я... я понял, что готов защищать эту страшную тайну до последнего вздоха. Потому что иногда правда бывает слишком горькой, чтобы её пить в одиночку.