← Назад к обзору

Гнев альфы

Стигма истины в бокале виски

– Джиху, ты опять пытаешься слиться со стеной? Это невежливо. Хозяин дома старался, выбирал лучший бурбон, а ты стоишь в углу, как призрак оперы.

Я подошел к нему со спины, намеренно сокращая дистанцию до критической. Моя квартира в центре Москвы сегодня гудела от музыки и голосов. Я любил устраивать такие вечера — полумрак, дорогие напитки и люди, которые под воздействием алкоголя становились куда честнее, чем при свете дня. Но этот парень... Кан Джиху был моей главной целью на сегодня.

Он вздрогнул, плечи под безразмерной серой толстовкой напряглись. Он всегда носил вещи на два размера больше, словно пытался спрятать под ними не тело, а саму свою суть. Эти нелепые очки в толстой оправе, пепельные волосы, вечно опущенный взгляд — всё в нем кричало о том, что он хочет быть невидимкой. Но я, Чон Ли Вон, видел его насквозь. Альфа. Сильный, доминантный, с такой плотной аурой, что она едва не искрила, когда он сердился.

– Ли Вон, я пришел только потому, что ты обещал дать мне конспекты по сопромату, – глухо ответил он, не оборачиваясь.

– Конечно, конечно. Они наверху, в моем кабинете. Здесь слишком шумно, пойдем.

Я схватил его за локоть. Его кожа была горячей даже через плотную ткань. На мгновение он попытался вырваться, но я лишь крепче сжал пальцы, увлекая его за собой по лестнице на второй этаж. Я чувствовал, как от него исходит волна глухого раздражения, смешанного с чем-то похожим на обреченность.

Мы вошли в комнату, и я тут же провернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине кабинета как выстрел.

– Зачем ты запер дверь? – Юки — я всё еще называл его про себя Джиху, но чувствовал, что это имя ему не идет — обернулся, его карие линзы смотрели на меня с подозрением.

– Чтобы нам не мешали «поговорить», – я улыбнулся, подходя к небольшому бару в углу комнаты. – Сядь, Джиху. Ты выглядишь так, будто готов рухнуть.

Я указал на глубокое кожаное кресло и, не дожидаясь его согласия, плеснул в два стакана чистый виски. Никакого льда. Только чистый огонь.

– Я не пью, – отрезал он, оставаясь стоять у двери.

– Сегодня — пьешь. Это лекарство от твоей вечной тревоги, – я подошел к нему и буквально всучил стакан в руку. – Просто один глоток. За мой успешный зачет, который ты мне помог вытянуть.

Он сглотнул. Кадык на его шее дернулся, и я невольно засмотрелся на эту линию. Красивый. Даже в этом ужасном прикиде он был чертовски красив. Юки поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Его лицо исказилось, он закашлялся, но не отставил напиток. Прошло полчаса. Стаканы наполнялись снова и снова. Алкоголь делал свое дело: движения парня стали медленнее, взгляд — расфокусированным.

– Ты ведь не Кан Джиху, верно? – прошептал я, глядя ему в глаза. – Ни один студент-механик не имеет такой выправки. И такой боли в глазах. Расскажи мне правду. Кто ты?

Юки закрыл глаза, и я увидел, как на его лбу выступила испарина. Он боролся сам с собой, но плотина, которую он строил месяцами, дала трещину.

– Мое имя... Сон Юки, – произнес он, и это имя прозвучало как приговор. – Мой отец... Сон Джинву. Теневой Монарх.

Я замер. Весь мир знал это имя. Но Юки произнес его с такой ненавистью, что у меня пошли мурашки по коже. Он рассказал мне всё. Про ложь Сухо, про предательство родителей, про ту страшную ночь, когда он решил воплотить чужую ложь в реальность, чтобы разрушить их идеальный мир.

– Я монстр, Ли Вон. Тот самый, которым меня считали. Теперь ты доволен? Ты получил свою истину?

– Ты не монстр, Юки, – прошептал я, садясь к нему на колени и обхватывая его лицо руками. – Ты просто человек, которого довели до безумия. Останься Кан Джиху для мира. Но со мной... со мной будь Сон Юки.

***

Прошло еще несколько месяцев. Москва окончательно укрылась снежным одеялом, но в моей квартире теперь всегда было жарко. Мы стали парой. Тайной, опасной, балансирующей на грани безумия, но самой настоящей.

Сегодня был один из тех редких вечеров, когда Юки позволил себе расслабиться. Мы были одни. Я настоял на том, чтобы он перестал прятаться хотя бы передо мной.

– Юки, сними это, – я потянул за дужку его очков. – И линзы. Я хочу видеть твои настоящие глаза.

Он вздохнул, но подчинился. Сначала на столик легли очки, затем он осторожно извлек карие линзы. Когда он поднял взгляд, у меня перехватило дыхание. Небесно-голубые, яркие, словно всполохи молнии в ночном небе. Они сияли магической силой, которую он так долго подавлял.

Затем он подошел к зеркалу и провел рукой над волосами. Фиолетовая дымка окутала его голову, и пепельный блонд начал осыпаться призрачными искрами, обнажая иссиня-черные, взъерошенные волосы с выбритыми висками.

– О боже... – выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Передо мной стоял идеальный альфа. Рост сто девяносто, фарфоровая кожа, на которой теперь отчетливо были видны все пирсинги в ушах. Черная майка обтягивала мощные плечи, подчеркивая татуировки, которые жили своей жизнью, переплетаясь на его груди. Он был не просто красив — он был пугающе совершенен.

Юки медленно повернулся ко мне. Его доминантная аура заполнила комнату, заставляя мой омежий инстинкт трепетать.

– Ну как? – его голос, теперь лишенный притворства, вибрировал низким рокотом. – Всё еще не боишься?

– Иди ко мне, – только и смог прошептать я, протягивая к нему руки.

Он подошел вплотную, и я притянулся к нему, впиваясь в его губы жадным поцелуем. От него пахло силой, снегом и тем самым терпким ароматом, который сводил меня с ума. Мои пальцы запутались в его жестких черных волосах. Юки рыкнул, подхватывая меня под бедра и прижимая к стене. Его сила была невероятной — я чувствовал каждую мышцу, каждый удар его сердца.

– Ты мой, Ли Вон, – прошептал он мне в шею, и я почувствовал, как его клыки удлиняются, царапая мою кожу. – Ты понимаешь, во что ввязался?

– Плевать, – я выгнулся в его руках, чувствуя, как по венам разливается жар. – Просто не отпускай меня.

***

Сеул. Полгода спустя.

Сон Джинву стоял на балконе штаб-квартиры Ассоциации, глядя на огни города, который он когда-то поклялся защищать. Но кто защитит его от собственной памяти?

Юки так и не нашли. Лучшие ищейки мира, лучшие маги и даже его собственные тени вернулись ни с чем. Сын Теневого Монарха исчез так, словно его никогда не существовало.

– Господин Сон, – тихий голос Берна раздался за спиной. – Мы прочесали северные регионы Евразии. Никаких следов магической активности, соответствующих сигнатуре молодого господина.

– Свободен, Берн, – глухо ответил Джинву.

Связь была разорвана. Та самая нить, которая связывала его с первенцем, превратилась в мертвый узел. Джинву пытался восстановить её тысячи раз, но натыкался лишь на холодную, непроницаемую стену. Юки не просто скрылся — он отверг саму суть их родства.

Хэ Ин ушла три месяца назад. Она не смогла простить ему того, что он не поверил Юки сразу. Она уехала из Сеула, сменила номер и теперь жила где-то в провинции, пытаясь собрать осколки своей жизни.

Джинву остался один. В огромном доме, где Сухо всё еще продолжал играть роль жертвы, хотя его крики по ночам становились всё тише, сменяясь угрюмым молчанием. Младший сын получил всё, что хотел — всё внимание отца. Но Джинву теперь смотрел на него и видел только причину своего краха.

– Где же ты, Юки? – прошептал Теневой Монарх, сжимая перила балкона так, что металл начал плавиться под его ладонью.

Он чувствовал, что сын жив. Где-то там, далеко, Юки строил свою жизнь на руинах их семьи. И самая страшная боль заключалась в том, что Джинву понимал: если бы он нашел сына сейчас, Юки бы не вернулся. Он бы посмотрел на него теми самыми ледяными глазами и спросил: «Кто ты такой, чтобы стоять у меня на пути?».

Теневой Монарх, повелитель смерти, впервые в жизни осознал, что есть вещи, которые невозможно исправить даже с помощью самой могущественной магии. Честь сына и любовь жены были потеряны навсегда, оставшись лишь пеплом в его руках.