Гнев брата
Смерть в золотой клетке
Звук мотора машины Юки, надрывный и дерзкий, постепенно растаял в ночной тишине элитного района. В гостиной, где еще недавно витал аромат дорогого чая, теперь пахло порохом, озоном и медью — тяжелым, липким запахом крови. Я продолжал сидеть на одном колене, глядя на дыру в дорогом паркете. Боль в колене и плече пульсировала в такт моему бешено колотящемуся сердцу.
Система молчала. Мои верные тени, тысячи воинов, готовых стереть этот мир в труху по одному моему щелчку, сейчас затаились. Они не рвались в бой. Они словно стыдились своего господина.
У стены послышался судорожный, захлебывающийся хрип. Хэ Ин.
Я медленно поднял голову. Моя жена, некогда сильнейшая женщина-охотник Кореи, сидела на полу, прижав ладони к лицу. Между её пальцев тонкими струйками стекала темная кровь, пачкая белоснежное платье. Её глаза, расширенные от ужаса и боли, метались по комнате, пока не остановились на мне. В них не было раскаяния. Только требование. Немой приказ немедленно исправить ситуацию, наказать виновных, вернуть «её» собственность — детей.
– Бер, – мой голос прозвучал глухо, словно я говорил из глубокого колодца.
Тень за моей спиной вскипела, расширяясь и принимая форму кошмарного инсектоида. Король муравьев материализовался мгновенно, его аура наполнила комнату леденящим холодом. Он склонился в глубоком поклоне, но я почувствовал его замешательство. Бер всегда остро реагировал на мои эмоции, а сейчас внутри меня была лишь выжженная пустыня.
– Мой Король... – прострекотал он, склонив голову набок.
– Исцели её, – я указал рукой на Хэ Ин. – Верни ей голос и останови кровотечение. Живо.
Бер издал короткий звук, похожий на щелчок, и метнулся к женщине. Его когтистые лапы засветились мягким зеленым светом целебной магии. Хэ Ин дернулась, когда он приблизился, но у неё не было сил сопротивляться. Пока Бер занимался её ранами, я заставил себя встать. Колено отозвалось резкой вспышкой боли, но я проигнорировал её, концентрируя волю. Пуля Юки была создана из его собственной эссенции — чистой ярости и первородного хаоса. Она не просто ранила плоть, она отравляла саму ману.
«Что со мной стало?»
Слова брата крутились в голове, как заезженная пластинка. Я подошел к панорамному окну. В отражении стекла на меня смотрел высокий мужчина с холодным лицом и серыми глазами. Теневой Монарх. Существо, стоящее выше жизни и смерти. Но где в этом отражении был Сон Джинву? Тот парень, который когда-то вошел в двойное подземелье, чтобы оплатить счета матери?
– Джинву... – голос Хэ Ин прозвучал слабо, срываясь на кашель, но Бер справился — её язык был восстановлен, а раны затянулись, оставив лишь грязные пятна крови на коже. – Джинву, почему ты стоишь? Почему ты не догнал его? Он... он изувечил меня! Он украл наших детей!
Она поднялась, пошатываясь, и вцепилась в мой локоть. Её ногти больно впились в кожу через ткань пиджака.
– Ты должен вернуть их. Сейчас же. Объяви охоту. Подними все свои тени. Юки — преступник, он опасен для общества. Мы должны запереть его в самой глубокой камере, а детей... Сухо и Миджун нужно наказать за это неповиновение. Они забыли, кто их родители!
Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Впервые за много лет я смотрел на свою жену не как на спутницу жизни, а как на чужого человека. На монстра, который носил маску красавицы. Неужели она действительно говорила о наших детях как о провинившихся слугах?
– Ты слышала, что он сказал? – спросил я тихим, пугающим шепотом.
– Что? Бредни этого сумасшедшего мальчишки? – она фыркнула, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. – Он всегда был завистливым неудачником, Джинву. Он завидует твоему величию. А Миджун... она просто глупая девчонка. Брак с внуком председателя обеспечил бы нам контроль над магическим советом на следующие пятьдесят лет! Это был идеальный ход!
Я резко отстранился, и она едва не упала.
– Это была твоя дочь, Хэ Ин. Не «ход». Не «инструмент». Твоя дочь.
– Она — Сон! – выкрикнула она, и в её глазах вспыхнул фанатичный блеск. – Она обязана служить интересам семьи! Мы — боги этого мира, Джинву! Мы не можем позволить себе слабость быть просто «людьми»!
Я закрыл глаза. В этот момент я понял, что Юки был прав до последнего слова. Я позволил этому яду проникнуть в мой дом. Я позволил амбициям Хэ Ин и собственному безразличию, рожденному из абсолютной силы, вытравить всё человеческое из нашей жизни.
Я достал телефон. Мои пальцы слегка дрожали, когда я листал список контактов. Я нашел номер, который не набирал уже очень давно.
Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, на том конце ответили.
– Пап... – выдохнул я.
– Да, Джинву, – голос Сон Иль Хвана был спокойным, глубоким и каким-то усталым. Он не спрашивал, почему я звоню в такой час. Он знал.
– Юки... он был здесь, – я сглотнул ком, вставший в горле. – Он забрал детей. Он... он стрелял в меня. И в Хэ Ин.
Я ожидал чего угодно: шока, гнева, требования немедленно вмешаться. Но наступила тишина. Долгая, тяжелая тишина, в которой я слышал лишь свое тяжелое дыхание и шорох платья Хэ Ин, которая замерла рядом, прислушиваясь.
– Правильно сделал, – наконец произнес отец. Его слова ударили меня сильнее, чем пули брата. – Я еще удивлен, что он так долго терпел всё это.
– Папа, ты о чем? – я почувствовал, как земля уходит из-под ног. – Он напал на нас! Он похитил Сухо и Миджун!
– Джинву, – голос отца стал суровым, в нем зазвучала сталь, которой он когда-то усмирял монстров. – Ты ослеп. Ты настолько привык смотреть на мир с высоты своего трона, что перестал замечать, как гниет фундамент твоего собственного дома. Я видел, во что превращаются твои дети. Я видел, как Хэ Ин ломает их волю, а ты... ты просто стоял в стороне, считая, что это и есть воспитание будущих правителей.
– Но я... я защищал их! Мир опасен...
– Мир опасен, – перебил меня отец. – Но самым опасным местом для них стал их собственный дом. Юки позвонил мне неделю назад. Он плакал, Джинву. Твой младший брат, который не проронил ни слезинки, когда его пытали в подземельях, рыдал от бессилия, слушая сообщения от Миджун.
Я почувствовал, как холодная волна стыда накрывает меня с головой.
– В этот раз я на стороне Юки, – продолжал отец, и его голос смягчился, но в этой мягкости была окончательная приговорность. – Подумай над собой, сын. Подумай о том, кем ты стал. И не приближайся к детям, пока не поймешь, что ты натворил. Дай им время просто подышать воздухом, в котором нет твоей тени.
– Папа, подожди...
Но в трубке уже раздались короткие гудки. Он повесил трубку. Мой отец, мой единственный ориентир в этом мире, отвернулся от меня.
Я медленно опустил руку с телефоном. Хэ Ин стояла напротив, её лицо было искажено гримасой недоумения.
– Что он сказал? – потребовала она. – Он выслал подкрепление? Где они? Юки не мог уехать далеко, его машина приметная...
– Замолчи, – сказал я, не глядя на неё.
– Что?! Джинву, ты не смеешь...
– ЗАМОЛЧИ! – мой крик был подобен раскату грома. Стекла в гостиной треснули, а Бер инстинктивно припал к полу, прикрывая голову лапами.
Давление моей маны стало почти невыносимым. Тени в комнате вздыбились, превращаясь в острые пики. Хэ Ин отшатнулась, прижав руку к груди. В её глазах впервые промелькнул настоящий, животный страх перед мужем.
– Ты никуда не пойдешь, – я посмотрел на неё, и мои глаза светились фиолетовым пламенем Теневого Монарха. – И ты не сделаешь ни одного звонка. Если я узнаю, что ты попыталась связаться с кем-то из своих «связей», чтобы выследить Юки... я лично отправлю тебя в мир теней. И поверь, там тебе не понравится.
– Ты... ты защищаешь его? После того, что он сделал со мной?! – она указала на свой окровавленный рот.
– Он спас моих детей от нас, – я подошел к ней вплотную, чувствуя, как от меня исходит жар. – Он сделал то, на что у меня не хватило смелости. Теперь уходи. В свою комнату. И не выходи, пока я не разрешу.
Хэ Ин хотела что-то возразить, её губы дрогнули, но, встретившись с моим взглядом, она сникла. Развернувшись, она почти бегом бросилась прочь из гостиной, громко стуча каблуками по лестнице.
Я остался один. Бер всё еще сидел в углу, ожидая приказов.
– Уходи, Бер, – приказал я. – Оставь меня.
Тень растаяла. Я подошел к дивану и тяжело опустился на него. На журнальном столике всё еще стояли две чашки недопитого чая. Холодного и горького, как моя нынешняя жизнь.
Я закрыл лицо руками. Перед глазами стояло лицо Миджун, когда она прижималась к Юки. В её взгляде была такая надежда... и такая ненависть ко мне. Мой сын Сухо, который даже не оглянулся. Они не просто ушли. Они сбежали из ада.
Я вспомнил, как Юки выглядел сегодня. Мускулистый, дерзкий, с татуировками, которые я всегда считал ребячеством. Но в его синих глазах была жизнь. Та самая жизнь, которую я потерял где-то между битвами с Владыками и созданием нового миропорядка. Он не постарел, потому что его душа осталась молодой, способной на сострадание и ярость ради близких. А я... я превратился в каменное изваяние самого себя.
Я посмотрел на свои ладони. Эти руки могли передвигать горы и останавливать армии. Но они не смогли обнять дочь, когда ей было бохо. Они не смогли направить сына, когда он терялся в лабиринтах моих ожиданий.
– Что со мной стало? – прошептал я в пустоту огромного, мертвого дома.
Ответа не было. Только тихий шелест теней в углах, которые теперь казались мне не армией, а надгробиями над моей похороненной человечностью.
Этой ночью Теневой Монарх не спал. Он сидел в тишине своего разрушенного замка, слушая, как где-то далеко, под защитой его «непутевого» брата, его дети впервые за долгие годы засыпают без страха. И это была самая горькая и самая справедливая победа в его жизни. Победа, которую одержал не он.