← Назад к обзору

Гнев брата

Сердце, скрытое за броней

Утро в нашем доме всегда начиналось с тишины, но это была не та мертвая, давящая тишина, которая, как я знал по рассказам Юки, царила в поместье Монарха. Это была тишина ожидания — мягкая, пропитанная ароматом свежемолотого кофе и предвкушением нового дня. Я встал раньше всех, как и всегда. Моя работа адвокатом приучила меня ценить эти ранние часы, когда мысли еще не забиты судебными исками, а дом принадлежит только мне.

Спустившись на кухню, я первым делом наполнил чайник. Мой взгляд упал на кухонный остров, где лежал смартфон Юки. Мой муж, вечный бунтарь с душой воина, вчера так вымотался, что просто бросил его там, прежде чем провалиться в тяжелый, беспокойный сон. Я знал, что под его татуированной кожей всё еще пульсирует ярость, смешанная с невыносимой болью за брата.

Я начал готовить завтрак. Сегодня особенный день. Сон Иль Хван позвонил поздно ночью и сказал, что они с госпожой Пак приедут к обеду. Они хотели увидеть Сухо и Миджун. Бедные дети... Вчера, когда мы укладывали их, я видел в их глазах не просто страх, а полное крушение мира. Для них отец был богом, а мать — непререкаемым авторитетом. И осознание того, что этот «бог» позволил превратить их жизнь в разменную монету, ломало их изнутри.

Внезапно экран телефона Юки вспыхнул, и гаджет завибрировал, сдвигаясь по столешнице. Я подошел ближе, ожидая увидеть уведомление от кого-то из друзей, но имя на экране заставило мое сердце пропустить удар.

«Брат».

Я замер. Сон Джинву. Теневой Монарх. Человек, который вчера едва не потерял всё, что должно быть дорого мужчине. Мои пальцы коснулись холодного стекла. Я не должен был отвечать, это был телефон Юки, но я знал своего мужа — если он услышит голос брата сейчас, в доме снова вспыхнет буря, которая может окончательно напугать детей.

Я нажал на кнопку принятия вызова и приложил трубку к уху.

– Алло, – сказал я, и мой голос, отточенный годами судебных прений, прозвучал ледяным металлом.

На том конце провода повисло тяжелое молчание. Я почти физически чувствовал давление маны, исходящее даже через цифровую связь. Это было похоже на стояние перед открытым зевом бездны.

– Юки... – наконец раздался голос. Он был тихим, надтреснутым, лишенным той божественной уверенности, которой Джинву щеголял в новостях.

– Нет, это его муж, – отчеканил я, не давая ему продолжить. – Зачем ты звонишь, Джинву? Неужели вчерашнего было недостаточно?

– Ли Вон... – Джинву вздохнул, и в этом звуке было столько неприкрытого страдания, что на мгновение мне стало его почти жаль. Почти. – Я хотел... я хотел попросить прощения. У него. У детей.

Я горько усмехнулся, глядя на рассветное солнце, пробивающееся сквозь листву в саду.

– Ты думаешь, одного «прости» хватит, Сон Джинву? – я перешел на шепот, чтобы не разбудить спящих наверху. – Ты разрушил их доверие. Ты позволил Хэ Ин вытравить из этого дома всё человеческое. Прощения не просят по телефону после того, как в тебя выстрелили, чтобы привести в чувство.

– Я не знал... я не понимал, насколько всё зашло далеко, – оправдывался он, и в его голосе слышались интонации того самого парня, которым он был когда-то, до системы, до трона.

– Начни менять себя, Джинву, – перебил я его, чувствуя, как во мне закипает праведный гнев адвоката, защищающего невинных. – Если ты действительно хочешь прощения, начни с поступков. Разведись с Хэ Ин. Эта женщина — яд, она превратила тебя в памятник самому себе. Продай этот чертов склеп, который ты называешь домом. Начни ходить к психологу, черт возьми! Перестань быть Монархом Теней хотя бы на час в день и вспомни, как быть Сон Джинву.

– Ли Вон, пожалуйста, дай мне поговорить с Миджун...

– Нет, – отрезал я. – Дети и так напуганы до смерти. Они только начали дышать без страха, что их завтра отдадут какому-нибудь старику ради «укрепления связей». Пожалуйста, не звони больше. Дай им время. Дай себе время.

Я нажал отбой, не дожидаясь ответа. Мои руки дрожали. Разговаривать с Богом и ставить ему условия — это было не то, к чему меня готовили в юридическом институте. Я сделал глубокий вдох, стараясь унять сердцебиение, и вернулся к плите.

Через час дом ожил. Первым спустился Юки. Он выглядел помятым, его черные волосы стояли дыбом, а синие глаза всё еще были затуманены сном. Он подошел ко мне сзади и обнял за талию, уткнувшись носом в изгиб шеи.

– Пахнет божественно, – пробормотал он. – Ты чудо, Ли Вон.

– Твой брат звонил, – сказал я прямо, переворачивая блинчик.

Юки мгновенно напрягся. Его руки сжались чуть сильнее, чем нужно.

– И что? Ты ответил?

– Да. Я сказал ему, чтобы он не смел беспокоить детей. И посоветовал ему нанять хорошего адвоката по разводам и психотерапевта.

Юки отстранился, удивленно глядя на меня, а затем коротко, лающе рассмеялся.

– Типичный Ли Вон. Ты даже Монарха готов отправить на терапию. Спасибо, солнце. Я бы просто наорал на него, и мы бы снова начали мериться силой маны.

Вскоре на кухню потянулись остальные. Мои мальчишки, Алекс и Тэхо, устроили шутливую потасовку из-за последней порции черничного джема. Маленькая Ай, сонная и трогательная в своей пижаме, взобралась на стул и требовала «много сиропа». За ними вошли Сухо и Миджун.

Они выглядели так, будто всё еще не верили, что им можно просто сидеть за столом и смеяться. Сухо сел с краю, настороженно наблюдая за Алексом, который пытался показать ему какой-то фокус с ложкой. Миджун пристроилась рядом с Юки, и мой муж тут же положил руку ей на плечо, безмолвно поддерживая.

– Ешьте, ребята, – улыбнулся я, расставляя тарелки. – Сегодня у нас большие планы. Бабушка и дедушка приедут к обеду, так что нужно подкрепиться.

Завтрак прошел на удивление тепло. Видеть, как Сухо постепенно расслабляется, отвечая на бесконечные вопросы Алекса о «крутых магических штуках», было лучшей наградой. Миджун даже пару раз улыбнулась, когда Ай попыталась накормить её своим игрушечным зайцем.

К полудню атмосфера в доме стала чуть более торжественной. Мы с Юки привели гостиную в порядок, хотя в доме с тремя детьми «порядок» — понятие относительное. Когда у ворот затормозил знакомый автомобиль, Юки заметно занервничал. Он вышел на крыльцо, и я последовал за ним.

Сон Иль Хван вышел из машины первым. Он выглядел как скала — надежный, мудрый, с печалью в глазах, которую невозможно было скрыть. Он открыл дверь супруге, и госпожа Пак вышла, прижимая платок к лицу.

– Мам, пап, – Юки шагнул навстречу, и Иль Хван крепко обнял сына. В этом жесте было столько прощения и понимания, что у меня защипало в носу.

– Ты всё правильно сделал, Юки, – тихо сказал Иль Хван, похлопав сына по спине. – Я горжусь тобой.

Госпожа Пак сразу бросилась в дом. Она не видела внуков в такой обстановке слишком долго. Когда она увидела Миджун и Сухо, стоящих в холле, она просто ахнула и раскрыла объятия.

– Мои бедные детки... – причитала она, обнимая их обоих сразу. – Как же вы выросли, как же вы на него похожи...

Сухо, который всегда старался казаться взрослым и холодным, вдруг уткнулся лицом в плечо бабушки и глухо всхлипнул. Миджун просто закрыла глаза, позволяя себе быть маленькой и защищенной.

Мы прошли в гостиную. Ли Вон разлил чай, и на какое-то время в комнате воцарилась тишина — та самая, семейная, когда слова не нужны. Иль Хван сидел в кресле, наблюдая за тем, как его младшие внуки — Алекс, Тэхо и Ай — крутятся вокруг старших.

– Джинву звонил мне утром, – нарушил молчание Иль Хван, глядя на Юки.

Юки нахмурился, сжимая кружку с чаем.

– И что он сказал? Снова требовал вернуть «собственность»?

– Нет, – старик покачал head. – Он звучал... потерянно. Впервые за много лет я слышал не Монарха, а своего сына, который осознал, что совершил ужасную ошибку. Он сказал, что Хэ Ин уехала к своим родителям. Он остался в доме один.

– Ему полезно побыть в одиночестве, – вставил я, подавая тарелку с печеньем. – В тишине лучше слышны голоса совести.

– Ты прав, Ли Вон, – Иль Хван посмотрел на меня с уважением. – Он должен пройти этот путь сам. Мы не можем спасти его от самого себя, если он не захочет измениться. Но дети... дети останутся здесь. Это не обсуждается.

Миджун подняла голову, её глаза всё еще были красными от слез.

– Дедушка... а папа придет за нами?

Иль Хван пересел на диван и взял внучку за руку.

– Если он придет как Монарх — мы его не пустим. Если он придет как твой отец, с раскаянием и любовью — мы позволим ему поговорить с вами. Но решать будете только вы. Никто больше не будет строить вашу жизнь за вас.

Сухо посмотрел на Юки, затем на меня.

– Дядя Ли Вон, вы правда сможете сделать так, чтобы мама нас не забрала? Юридически?

Я сел на корточки перед мальчиком и серьезно посмотрел ему в глаза.

– Сухо, я лучший адвокат в этом городе не потому, что знаю законы, а потому, что знаю, за что стоит бороться. Твоя мать нарушила базовые права ребенка на безопасность и свободу выбора. У меня достаточно доказательств, чтобы ни один суд в мире не вернул вас ей. Вы под моей защитой. И под защитой силы вашего дяди.

Юки усмехнулся и показал Сухо кулак, на котором играли тени.

– Слышал? Мы с Ли Воном — непобедимая команда. Закон и порядок с одной стороны, и старый добрый мордобой с другой.

Все невольно рассмеялись, и напряжение окончательно спало. Весь оставшийся день прошел в разговорах. Госпожа Пак помогала мне на кухне с обедом, Иль Хван рассказывал внукам истории из их детства, а Юки... Юки просто сидел на ковре, окруженный детьми, и выглядел самым счастливым человеком на свете.

Вечером, когда родители мужа уехали, а дети, вымотанные эмоциями, разошлись по комнатам, мы с Юки остались на террасе. Ночной воздух был свежим, пахло жасмином и влажной землей.

– Знаешь, – тихо сказал Юки, глядя на звезды. – Я ведь всегда его любил. Джинву был моим героем. Когда он стал таким сильным, я думал, что теперь нам ничего не страшно. А оказалось, что самая большая опасность была внутри нас самих.

Я обнял его со спины, чувствуя тепло его тела.

– Сила — это испытание, Юки. Твой брат не прошел его, потому что рядом с ним не было того, кто мог бы сказать ему «нет». А рядом с тобой есть я.

Юки развернулся в моих объятиях и мягко поцеловал меня в лоб.

– Спасибо, что ответил на тот звонок. Я бы не смог быть таким... дипломатичным.

– Это моя работа, – улыбнулся я. – Защищать свою семью. Даже если эта семья состоит из теневых воинов и маленьких бунтарей.

Мы стояли так долго, слушая тишину ночи. Я знал, что завтра может быть новый звонок, новая попытка Джинву или Хэ Ин вернуть контроль. Но глядя на этот дом, наполненный теперь не только нашими детьми, но и спасенными душами Сухо и Миджун, я понимал: мы выстоим. Потому что никакая манера, никакое божественное могущество не сравнится с силой человека, которому есть ради кого возвращаться домой.

Теневой Монарх мог править смертью, но здесь, в этом маленьком коттедже, мы правили жизнью. И это была единственная власть, которая имела значение.