Гнев брата
Приговор самому себе
Тишина в моем кабинете была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Я сидел в кресле, глядя на экран телефона, который только что погас. Голос Ли Вона, мужа моего брата, всё ещё звучал в моих ушах. Ледяной, профессиональный и бесконечно презирающий. Он не побоялся Монарха. Он защищал свою семью от меня так, словно я был обычным уличным бандитом, а не существом, способным перекроить реальность.
«Начни с поступков. Разведись. Продай этот склеп».
Я обвел взглядом комнату. Огромные стеллажи из редкого дерева, антиквариат, холодный мрамор. Ли Вон прав. Это не дом. Это мавзолей моего эго. Здесь всё было создано для того, чтобы внушать трепет, но никто не чувствовал себя здесь любимым. Даже я.
– Игрис, – позвал я негромко.
Из тени за моей спиной плавно поднялся верный рыцарь. Его алый плюмаж неподвижно замер, он склонил голову в ожидании приказа.
– Скажи мне, Игрис... когда мы в последний раз просто гуляли? Не ради охоты, не ради тренировки Сухо. Просто... жили?
Игрис молчал. Тени не умеют осуждать, но в его неподвижности я почувствовал печаль. Он помнил меня другим. Он помнил меня тем парнем, который сражался в подземелье ранга E, дрожа от страха, но не отступая.
– Я стал слишком велик для этого мира, – прошептал я, глядя на свои ладони. – И в этом величии я потерял тех, ради кого всё это начинал.
Дверь кабинета резко распахнулась. Я не оборачивался, зная, кто это. Аура Ча Хэ Ин была пропитана гневом и истерикой. Она уже не была той прекрасной воительницей, в которую я влюбился. Сейчас она была похожа на раненого зверя, лишившегося своей главной игрушки — власти над детьми.
– Джинву! – она подбежала к столу, ударив по нему ладонями. – Ты слышал? Твой отец... он встал на сторону этого татуированного сумасшедшего! Они удерживают Миджун и Сухо! Мы должны немедленно отправить туда Бера. Пусть он заберет их. Силой, если потребуется!
Я медленно повернул голову к ней. Мои глаза, серые, как грозовая туча, встретились с её взглядом. Хэ Ин на мгновение осеклась, увидев в них не привычное спокойствие, а нечто новое. Глубокую, осознанную усталость.
– Ты слышала Ли Вона, Хэ Ин? – спросил я тихо. – Он сказал, что ты — яд.
– Что?! – её лицо исказилось от возмущения. – Как этот... этот адвокатишка смеет так говорить обо мне?! Я твоя жена! Я мать твоих детей! Я делала всё, чтобы они были лучшими!
– Ты делала всё, чтобы они были твоими инструментами, – я встал, и тень под моими ногами заволновалась, заполняя комнату холодом. – Ты хотела выдать Миджун замуж за старика из совета. Ты превратила Сухо в солдата, который боится допустить ошибку больше, чем смерти. Ты уничтожила в них жизнь, Хэ Ин. И я... я виноват больше тебя, потому что я позволил тебе это сделать.
– Джинву, опомнись! – она попыталась схватить меня за руку, но я отстранился. – Мы Сон! Мы правим этим миром! Ты не можешь просто так всё бросить из-за слов этого ничтожества Юки!
– Юки — мой брат. И он единственный, у кого хватило смелости выстрелить в Бога, чтобы спасти человека, – я подошел к окну и посмотрел на сад, где когда-то, давным-давно, маленькие Сухо и Миджун пытались поймать бабочек. Тогда они ещё смеялись. – Я принял решение, Хэ Ин.
Она замерла, её дыхание стало прерывистым.
– Какое решение?
– Мы разводимся, – сказал я, и эти слова прозвучали как окончательный приговор в зале суда. – Сегодня же я подпишу все бумаги. Ли Вон прав. Этот брак был построен на моей силе и твоих амбициях. В нем никогда не было места для настоящей семьи.
– Ты не можешь... – пролепетала она, её глаза наполнились слезами, но это были слезы ярости, а не горя. – Ты уничтожишь нашу репутацию! Что скажет общество? Что скажут другие охотники?
– Мне плевать на общество, – я обернулся к ней, и моя аура вспыхнула фиолетовым пламенем. – Мне плевать на репутацию. Я хочу вернуть своих детей. Но чтобы они хотя бы посмотрели в мою сторону, тебя не должно быть рядом.
– Ты пожалеешь об этом, Сон Джинву! – выкрикнула она, пятясь к двери. – Ты останешься один в своей темноте! Ты монстр!
– Я уже один, Хэ Ин, – ответил я ей вслед. – И я пытаюсь из этой темноты выбраться.
Когда она вылетела из кабинета, я почувствовал странную легкость. Словно с моих плеч сняли доспехи, которые я носил слишком долго. Я сел за стол и вызвал своего личного помощника.
– Подготовь документы на развод, – распорядился я, как только он ответил. – Никаких споров об имуществе. Отдай ей всё, что она захочет. Деньги, акции, недвижимость за границей. Но дети остаются под моей опекой... формально. Фактически они будут жить там, где захотят. И выставь этот дом на продажу.
– Господин Сон? – в голосе помощника слышался шок. – Продать поместье? Но куда вы...
– В квартиру моей матери, – сказал я, и на моих губах впервые за долгое время появилась слабая улыбка. – Там всё ещё сохранилась комната Юки и моя. Там тесно, шумно и пахнет домашней едой. Это именно то место, где мне нужно быть.
Следующие несколько часов прошли в лихорадочной деятельности. Я приказал теням собрать только самое необходимое. Никаких артефактов, никакой роскоши. Только старые фотографии, несколько книг и личные вещи детей, которые они не успели забрать в спешке.
Я вышел из особняка, когда солнце уже начало клониться к закату. Огромное здание за моей спиной казалось теперь просто грудой камня. Я сел в обычный черный седан, отказавшись от кортежа. Мне нужно было время, чтобы подумать.
Я поехал к дому матери. Она встретила меня на пороге, и в её глазах, таких же добрых и мудрых, как у отца, я увидел всё: и боль за меня, и надежду.
– Джинву... – она обняла меня, и я на мгновение снова почувствовал себя тем слабым мальчиком, который боялся её потерять. – Отец рассказал мне. Юки прислал фотографии детей. Они в порядке, сынок. Они ужинают.
– Мам, я всё испортил, – прошептал я в её плечо.
– Ты просто забыл, что самое важное не строится из тени, – она отстранилась и ласково погладила меня по щеке. – Иди в свою комнату. Я приготовлю твой любимый суп.
Я поднялся на второй этаж. Моя старая комната была почти такой же, какой я её оставил. Плакаты на стенах, старый компьютер, поношенные кроссовки в углу. Я сел на кровать. Пружины скрипнули — звук из другой жизни.
Я достал телефон и снова набрал номер Ли Вона. Он ответил на второй гудок.
– Я всё сделал, – сказал я прежде, чем он успел что-то спросить. – Я подписал бумаги о разводе. Я ушел из особняка. Я сейчас у мамы.
Тишина на том конце была долгой.
– Ты серьезно? – в голосе Ли Вона послышалось удивление, смешанное с недоверием.
– Да. Я не прошу вернуть детей сегодня. Я знаю, что не заслужил этого. Но... Ли Вон, передай Юки, что я больше не Монарх, когда говорю с ним. Я просто его старший брат, который совершил ужасную ошибку. И передай Сухо и Миджун... передай им, что я люблю их. Настоящих их, а не тех, кем я хотел их видеть.
– Я передам, Джинву, – голос Ли Вона стал мягче. – Но не жди быстрых результатов. Раны, которые ты нанес, заживают дольше, чем те, что оставляет меч.
– Я подожду. Сколько потребуется.
Я повесил трубку и посмотрел в окно. Внизу, на детской площадке, играли дети. Они смеялись, падали, снова вскакивали. В них не было маны S-ранга, в них не было божественной силы. В них была только жизнь.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Впервые я обратился к своим теням не с приказом убивать, а с просьбой.
– Игрис, Беллион, Бер... – позвал я их в своем сознании. – С этого дня мы больше не завоеватели. Мы — хранители. Хранители того малого, что у нас осталось. Свободны.
Я почувствовал, как мои тени радостно всколыхнулись. Они тоже устали от холода величия.
Вечером я сидел на кухне с матерью. Мы ели суп, и она рассказывала мне о соседях, о том, как подорожали овощи на рынке, о каких-то мелочах, которые раньше казались мне ничтожными. И я слушал. Слушал с жадностью, понимая, что в этих простых словах больше истины, чем во всех пророчествах системы.
Внезапно мой телефон завибрировал. Это было сообщение. От Сухо.
Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит ребра. Я дрожащими пальцами открыл мессенджер. Там была фотография. Сухо и Миджун сидели на диване в доме Юки, а между ними втиснулась маленькая Ай, показывая язык камере. Под фото была короткая подпись:
«Дядя Ли Вон сказал, что ты ушел от мамы. Это правда?»
Я начал печатать ответ, и мои глаза застлали слезы.
– Да, Сухо. Это правда. Я теперь живу у бабушки. Здесь есть твое старое лего, которое ты забыл пять лет назад. Приходи как-нибудь... когда будешь готов. Я буду ждать.
Я нажал «отправить» и отложил телефон.
– Он ответил? – тихо спросила мать, накрывая мою руку своей ладонью.
– Да, – я вытер слезы и улыбнулся ей. – Он ответил.
Путь к искуплению был долгим. Мне предстояло заново учиться быть отцом, заново строить отношения с братом, которого я годами игнорировал, и учиться жить в мире, где я больше не был единственным законом. Но сегодня, в этой тесной кухоньке, я впервые за десятилетия почувствовал себя не Монархом Теней.
Я почувствовал себя Сон Джинву. И это была самая великая победа, которую я когда-либо одерживал.
Прошло несколько дней. Я проводил время, помогая матери по дому, чиня старую проводку и гуляя по парку без маскировки. Удивительно, но люди не узнавали во мне великого охотника, когда я был одет в простую толстовку и джинсы. Для них я был просто еще одним прохожим.
Однажды днем, когда я подметал крыльцо, у дома затормозила знакомая машина. Мое сердце замерло. Из внедорожника вышел Юки. Он выглядел серьезным, его синие глаза внимательно изучали меня.
– Вижу, ты всерьез занялся хозяйством, – сказал он, подходя к калитке.
– Пытаюсь быть полезным, – я отставил метлу в сторону. – Зайдешь?
Юки помедлил, а затем кивнул. Мы сели на скамейку в саду под старой вишней.
– Ли Вон сказал, что ты действительно подал на развод, – начал брат, не глядя на меня. – Хэ Ин в ярости. Она пытается поднять шум в прессе, говорит, что ты сошел с ума.
– Пусть говорит, – я пожал плечами. – Её слова больше не имеют надо мной власти. Как дети?
– Сухо начал тренироваться с Ли Воном. Не магии, а просто... физике. Ли Вон учит его боксу. Парню это нравится. А Миджун... она много времени проводит с Ай. Малышка её обожает.
Я почувствовал укол ревности, но тут же подавил его. Это была хорошая ревность. Здоровая.
– Спасибо, Юки, – сказал я искренне. – За то, что выстрелил. Если бы не ты... я не знаю, кем бы я стал через год. Наверное, окончательно превратился бы в статую.
Юки повернулся ко мне и впервые за долгое время улыбнулся той самой дерзкой улыбкой, которую я помнил с детства.
– Ты всегда был тугодумом, брат. Тебе всегда нужно было хорошенько врезать, чтобы ты что-то понял.
Он полез в карман и достал небольшой конверт.
– Это от детей. Они не решились приехать сами. Пока не решились.
Я взял конверт. Внутри были два билета в кино на ближайшие выходные и записка, написанная почерком Миджун: «Если ты правда изменился, мы будем ждать тебя у входа в субботу в шесть. Только приди один. Без теней».
Я прижал записку к груди, чувствуя, как внутри разливается тепло.
– Я приду, – прошептал я. – Обязательно приду.
Юки встал и похлопал меня по плечу.
– Знаешь, Джинву... отец прав. Ты всё еще его сын. И всё еще мой брат. Просто не забывай об этом больше.
Когда его машина скрылась за поворотом, я долго еще сидел под вишней, глядя на билеты в кино. Теневой Монарх мог командовать армиями мертвых, но сейчас у него было задание поважнее. Ему нужно было выбрать, какой попкорн любят его дети.
И это был самый важный квест в моей жизни. Квест на звание человека. И я собирался выполнить его на сто процентов.