← Назад к обзору

Гнев младшего сына

Узел крови и пепла

Ночь была густой и липкой, как остывающая смола. Сон Ильхван сидел в своей небольшой гостиной, освещенной лишь тусклой настольной лампой. В руках он держал старую фотографию, но мысли его были далеко. Будучи Охотником, он привык доверять своим инстинктам, а инстинкты сегодня кричали о надвигающейся буре. Воздух в доме вдруг стал тяжелым, насыщенным знакомой, но пугающе нестабильной маной.

Раздался резкий, требовательный стук в дверь. Ильхван не спрашивал, кто это. Он знал.

Когда он открыл дверь, на пороге стоял Сон Джинву. Его сын, Монарх Теней, человек, перед которым склонялись короли, сейчас выглядел так, словно только что выбрался из эпицентра катаклизма. Его одежда была помята, волосы растрепаны, а в глазах застыл такой первобытный ужас, какой Ильхван не видел даже в самых глубоких подземельях.

Но самым странным было не это. На руках у Джинву, завернутый в одеяло, спал маленький Юки. Малыш крепко сжимал кулачками футболку отца, его спокойное дыхание было единственным мирным звуком в этом напряженном безмолвии.

– Джинву? – Ильхван отступил в сторону, пропуская сына внутрь. – Что случилось? Почему ты здесь в такой час... и с ребенком?

Джинву прошел в центр комнаты, но не сел. Он стоял, глядя на спящего сына, и его плечи мелко дрожали.

– Отец, – голос Джинву был хриплым, надтреснутым. – Я видел конец. Я видел, во что мы превращаемся.

Ильхван молча прошел на кухню, поставил чайник. Он знал, что сейчас не время для лишних вопросов. Джинву нужно было выговориться. Когда чай был разлит, Джинву наконец опустился на стул, не выпуская Юки из рук. Он начал говорить.

Он рассказывал долго. О суде, о тюрьме, о технике разрушения маны. О том, как Хэ Ин бросилась на собственного сына с клинком, и о том, как сам Джинву сломал жизнь ребенку ради «золотого мальчика» Сухо. Каждое слово падало в тишине комнаты, как капля раскаленного свинца.

Ильхван слушал, и его лицо каменело. Он прожил долгую жизнь, видел предательства и смерти, но то, что описывал его сын — это систематическое, хладнокровное уничтожение собственной души ради иллюзии идеальной семьи — заставило его сердце сжаться от ярости.

– Ты говоришь, это было видение? – тихо спросил Ильхван, когда Джинву замолчал, уставившись в одну точку.

– Это было слишком реально, чтобы быть просто сном, – Джинву поднял взгляд на отца. – Система дала мне шанс. Или, может быть, сам Юки из того будущего проклял меня этой правдой. Но я знаю одно: если всё оставить как есть, Хэ Ин сделает это. Она уже начала. Она смотрит на Юки как на ошибку, как на помеху для Сухо.

Ильхван тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

– Я замечал это, Джинву. Каждый раз, когда я приходил к вам, она превозносила Сухо за каждый шаг, за каждый всплеск маны. А Юки... она словно не замечала его. Я думал, это просто материнская гордость за первенца, но если ты прав...

– Я прав, – отрезал Джинву. – Она не просто гордится Сухо. Она одержима им. Она хочет создать идеального наследника, и в её мире нет места «бесполезному» младшему сыну.

Джинву подался вперед, его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Отец, я принял решение. Я не могу оставаться с ней. Я не позволю ей отравить жизнь Юки.

– Ты понимаешь, что ты говоришь? – Ильхван внимательно посмотрел на сына. – Развод с Ча Хэ Ин станет мировым скандалом. Охотники S-ранга, национальные герои... пресса разорвет вас на части.

– Плевать на прессу, – Джинву ударил кулаком по столу, но тут же смягчил удар, чтобы не разбудить ребенка. – Плевать на репутацию. Если она хоть шаг сделает в сторону Юки с той ненавистью, которую я видел... я лично убью её. Мне всё равно, кем она мне приходится. Юки — мой сын. И я не дам ему стать тем монстром, которого мы сами породили в том кошмаре.

Ильхван кивнул. Он видел, что Джинву не шутит. Сила Монарха Теней была огромна, но сейчас в нем говорила не мана, а пробудившееся отцовство, обожженное виной.

– Хорошо, – сказал старик. – Юки останется здесь, со мной. В этом доме его никто не тронет. Мои барьеры стары, но они всё еще крепки, и я буду учить его по-своему. Не как охотника, а как человека.

– Спасибо, – Джинву выдохнул, и часть напряжения покинула его тело. – Но есть еще кое-что. Сухо.

Ильхван нахмурился.

– Старший?

– Он еще маленький, – Джинву сжал зубы. – Ему всего четыре. Он еще не стал тем высокомерным мальчишкой, который позволит брату гнить в тюрьме ради своего имени. Но если он останется с Хэ Ин, она вырастит из него именно такого человека. Она уже нашептывает ему, что он особенный, что он выше других.

– Ты хочешь забрать и его? – Ильхван приподнял бровь. – Хэ Ин никогда не отдаст Сухо. Он её главный трофей.

– Я лишу её родительских прав, – голос Джинву стал ледяным. – У меня есть записи её «воспитательных» методов. Я найду способ. Если нужно, я привлеку лучших адвокатов, таких как... – он на мгновение замялся, вспомнив Ли Вона из своего видения. – Таких, которые не боятся играть грязно. Я заберу Сухо, пока не поздно. Его еще можно перевоспитать. Он должен расти рядом с братом, должен понимать, что сила — это ответственность, а не привилегия.

Ильхван встал и подошел к окну. Рассвет только начинал брезжить над Сеулом, окрашивая небо в тревожные багровые тона.

– Это будет война, Джинву, – произнес он, не оборачиваясь. – Не с монстрами из врат, а с той, кого ты любил. С женщиной, которая была твоим соратником. Ты готов к этому?

Джинву медленно встал, бережно перекладывая спящего Юки на диван и укрывая его пледом. Он подошел к отцу и встал рядом.

– Я уже проиграл эту войну один раз, – тихо ответил он. – И ценой был мой сын. Его душа, его жизнь, его вера в нас. Я видел Юки в тюрьме, отец. Он был прекрасен, силен и абсолютно мертв внутри. Он целовал адвоката только для того, чтобы передать флешку, он использовал свою красоту как оружие, потому что ничего другого у него не осталось. Я не хочу такой «красоты» для своего ребенка.

Джинву сжал кулак, и тени в углах комнаты зашевелились, отзываясь на его волю.

– Я уничтожу всё, что построил, если это потребуется, чтобы Юки и Сухо выросли братьями, а не врагами. Если Хэ Ин попытается сопротивляться... что ж, она узнает, почему меня называют Монархом.

Ильхван повернулся к сыну и положил руку ему на плечо.

– Тогда начинай. Сначала документы, потом — разговор с ней. Не давай ей времени опомниться. А Юки... Юки будет под моей защитой. Я научу его тому, что мана — это не всё. Я научу его быть тенью, которую нельзя поймать, но которая всегда защитит своих.

Джинву кивнул. Он в последний раз посмотрел на спящего младшего сына. В утреннем свете кожа Юки казалась фарфоровой, а ресницы подрагивали во сне. Он выглядел таким хрупким, таким беззащитным.

– Я скоро вернусь, – прошептал Джинву. – Я приведу Сухо.

Он вышел из дома, и его фигура мгновенно растворилась в тенях. Сон Ильхван остался один в тишине гостиной. Он подошел к Юки и осторожно поправил одеяло.

– Ну что, маленький «дефект», – грустно улыбнулся старик. – Похоже, нам с тобой предстоит переписать историю. И на этот раз в ней не будет места для предательства.

В ту же секунду в другом конце города, в роскошном особняке семьи Сон, Ча Хэ Ин проснулась от резкого чувства пустоты. Она вскочила с кровати, бросилась в комнату Юки и обнаружила пустую колыбель. Её крик ярости разбудил четырехлетнего Сухо, который испуганно заплакал в соседней комнате.

Она еще не знала, что её мир, построенный на амбициях и гордыне, только что начал рушиться. Она не знала, что её муж, человек, которого она считала своей опорой, теперь видел в ней своего самого опасного врага.

Но самое главное — она не знала, что где-то на окраине города маленький мальчик с небесно-голубыми глазами только что получил шанс на совсем другую жизнь. Жизнь, где его не предадут. Жизнь, где он не станет боссом в тюрьме, а будет любимым сыном и братом.

И ради этого шанса Монарх Теней был готов сжечь весь мир дотла.

Ночь отступала. Впереди был долгий день, полный судов, скандалов и тяжелых решений. Но Сон Ильхван, глядя на рассвет, чувствовал странное спокойствие. Кровь была пролита в видении, чтобы не пролиться в реальности. Узел, который должен был задушить их семью, начал распутываться.

– Мы справимся, Юки, – прошептал старик, садясь в кресло рядом с диваном. – Мы обязательно справимся.

Малыш во сне улыбнулся, словно почувствовав тепло, которого ему так не хватало в том, другом будущем. Будущее изменилось. Тень больше не восстанет из пепла предательства, потому что предательства не будет.

Будет только долгий путь к искуплению. И Сон Джинву, идя по утренним улицам Сеула, знал: это самая важная битва в его жизни. Битва за право называться отцом.