← Назад к обзору

Гнев младшего сына

Право на свет

Сон Джинву стоял у панорамного окна своего временного офиса, наблюдая за тем, как Сеул погружается в вечерние сумерки. Город сиял миллионами огней, но в его глазах всё ещё стояла та удушающая тьма из видения. Прошло всего несколько недель с той ночи у отца, но его жизнь превратилась в поле боя, где врагом была женщина, которую он когда-то любил.

Развод с Ча Хэ Ин оказался более грязным, чем он мог себе представить. Она не просто сопротивлялась — она использовала всё своё влияние как охотника S-ранга и национального героя, чтобы выставить его безумцем, похитившим детей. Но Джинву больше не был тем человеком, который слепо доверял чувствам. Он действовал с холодным расчетом Монарха.

– Господин Сон, вы просили подготовить документы по второй части слушания, – раздался спокойный, уверенный женский голос за спиной.

Джинву обернулся. В дверях стояла Чон Мин А — один из самых грозных адвокатов Южной Кореи. Высокая, статная женщина с иссиня-черными волосами, собранными в строгий пучок, и пронзительными серыми глазами. Она была воплощением профессионализма и ледяного спокойствия.

Но его внимание привлек не только адвокат. Рядом с ней, на кожаном диване в приемной, сидел маленький мальчик лет пяти-шести. У него были такие же черные взъерошенные волосы и те же умные, не по годам серьезные серые глаза. Ребенок сосредоточенно читал какую-то книгу, не обращая внимания на суету вокруг.

– Это мой сын, Ли Вон, – заметив взгляд Джинву, мягко произнесла Мин А. – Прошу прощения, няня заболела, а дело не терпит отлагательств.

Джинву замер. Ли Вон.

Тот самый адвокат из его кошмара. Человек, который в другом будущем стал единственным союзником его преданного сына. Сейчас это был просто ребенок, но в его осанке, в том, как он держал книгу, уже угадывалась та самая несгибаемая воля и острый ум.

– Ничего страшного, господин Чон, – ответил Джинву, подходя ближе. – Напротив, я рад познакомиться с будущим... великим человеком.

Он присел на корточки перед мальчиком. Ли Вон оторвался от книги и посмотрел на Джинву. В этом взгляде не было детского страха перед могущественным охотником. Только спокойное любопытство.

– Вы — Сон Джинву, – констатировал ребенок. – Мама говорит, что вы очень сильный, но сейчас вам грустно.

Джинву невольно улыбнулся.

– Ты очень проницателен, Ли Вон.

– Если вы правы, то грусть — это логично, – рассудительно добавил мальчик. – Разрушать старое всегда больно, даже если оно гнилое.

Джинву почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот ребенок... он действительно был особенным. В том будущем Ли Вон не побоялся пойти против системы охотников ради Юки. Он не побоялся поцеловать «преступника», чтобы принять от него правду.

«Значит, это судьба», – подумал Джинву. – «Если я изменю жизнь Юки, Ли Вон всё равно должен быть рядом с ним. Не как защитник в суде, а как тот, кто разделит его путь».

– Господин Сон? – Мин А вопросительно приподняла бровь.

– Всё в порядке, – Джинву поднялся. – Давайте перейдем к делу. Хэ Ин подала встречный иск?

– Да. Она требует полной опеки над Сухо и принудительного психиатрического освидетельствования для Юки, – Мин А открыла папку. – Она утверждает, что у младшего ребенка «врожденная магическая нестабильность», которая опасна для окружающих. Она хочет отправить его в закрытый исследовательский центр Ассоциации.

Кулаки Джинву сжались сами собой. Исследовательский центр. В том будущем это, вероятно, и была та самая тюрьма, только под другим названием. Хэ Ин хотела избавиться от сына, стереть его из своей идеальной жизни, выставив это как «заботу о безопасности».

– Этого не будет, – отчеканил он. – У меня есть доказательства её психологического давления на Сухо. И записи камер, где она игнорирует потребности Юки.

– Этого мало для лишения прав матери такого ранга, – покачала головой Мин А. – Но у нас есть козырь. Сон Ильхван готов дать показания о её поведении. И... я нашла записи с тренировочной площадки, где она заставляла четырехлетнего Сухо использовать магию до изнеможения, игнорируя его плач. Это уже жестокое обращение.

Джинву кивнул. Он знал, что Мин А не отступит. Глядя на неё, он видел, в кого Ли Вон пойдет своим характером. Такая же сталь, обернутая в шелк.

– Делайте всё необходимое, – сказал Джинву. – Я хочу, чтобы к концу месяца Юки и Сухо были официально под моей опекой. И я хочу, чтобы Хэ Ин было запрещено приближаться к ним без моего присутствия.

– Я сделаю это, – пообещала адвокат. – Но будьте готовы к тому, что она попытается использовать прессу.

– Пусть пытается, – Джинву посмотрел на маленького Ли Вона, который снова погрузился в чтение. – У меня есть силы, которые прессе не подвластны.

***

Через несколько часов, когда Ли Вон и его мать ушли, Джинву отправился к отцу. Дом Ильхвана стал для него единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности от собственных теней.

Во дворе он увидел картину, которая согрела его израненное сердце. Сухо, его старший сын, бегал по траве, пытаясь поймать бабочку. А на веранде, в специальном манеже, сидел Юки. Малыш внимательно наблюдал за братом.

Заметив отца, Сухо с радостным криком бросился к нему.

– Папа! Смотри, я почти поймал её! – мальчик затормозил перед Джинву, сияя улыбкой.

Джинву подхватил его на руки и крепко прижал к себе.

– Ты молодец, Сухо. Но помни, бабочки очень хрупкие. Если ты поймаешь её слишком сильно, она не сможет летать.

Мальчик серьезно кивнул.

– Я знаю. Дедушка сказал, что сила нужна, чтобы защищать, а не чтобы ломать.

Джинву посмотрел на отца, который стоял в тени дверного проема. Ильхван одобрительно кивнул.

– Как прошло? – спросил старик, когда Джинву подошел к манежу и взял на руки Юки.

Младший сын сразу прижался к отцу, зарываясь лицом в его шею. Его небесно-голубые глаза были полны спокойствия.

– Мы победим, отец, – ответил Джинву. – У нас лучший адвокат. И я сегодня встретил её сына.

– Вот как?

– Да. Его зовут Ли Вон. Удивительный ребенок. Знаешь... я думаю, в будущем они с Юки станут близкими друзьями. Я сделаю всё, чтобы их пути пересекались. Ли Вон — это тот человек, которому я смогу доверить спину своего сына, когда меня не будет рядом.

Ильхван усмехнулся, поглаживая бороду.

– Ты уже планируешь их свадьбу, Джинву? Им еще и десяти на двоих нет.

– Я просто хочу, чтобы у них был выбор, которого не было у нас, – серьезно сказал Джинву. – Я хочу окружить Юки людьми, которые будут ценить его не за ману, а за то, какой он есть. Ли Вон именно такой. Я это чувствую.

Джинву опустил Юки на траву рядом с Сухо. Старший брат тут же подсел к младшему и протянул ему сорванный цветок.

– На, Юки, это тебе. Он красивый, как ты.

Юки взял цветок и неловко, по-детски улыбнулся. В этом моменте не было ни капли той зависти или ненависти, которую Джинву видел в своем кошмаре. Только чистая братская любовь.

– Смотри на них, отец, – прошептал Джинву. – Это то, ради чего я готов сражаться. Хэ Ин думает, что она защищает величие семьи, но на самом деле она его разрушала. Величие не в рангах. Оно в том, чтобы оставаться человеком, даже когда у тебя в руках сила бога.

***

Судебный процесс длился три месяца. Это была изнурительная война нервов. Хэ Ин пыталась играть на публику, плакала перед камерами, обвиняла Джинву в тирании. Но Чон Мин А была беспощадна. Она выкладывала факты один за другим: записи, медицинские отчеты, показания свидетелей.

Финальный удар был нанесен, когда Мин А предоставила суду заключение независимых экспертов о психическом состоянии Сухо. Оказалось, что под давлением матери у ребенка начали развиваться признаки тревожного расстройства. Он боялся ошибиться, боялся быть «недостаточно сильным».

Когда судья зачитал решение о лишении Ча Хэ Ин родительских прав и передаче полной опеки Сон Джинву, в зале воцарилась мертвая тишина. Хэ Ин сидела, побледнев как полотно. Она посмотрела на мужа, и в её взгляде не было раскаяния — только холодная, ядовитая злоба.

– Ты пожалеешь об этом, Джинву, – прошипела она, когда их выводили из зала. – Ты растишь слабаков. Мир охотников уничтожит их, и ты вспомнишь мои слова.

Джинву остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Мир охотников изменится, Хэ Ин. Потому что я его изменю. А мои сыновья будут теми, кто принесет в него свет, а не только насилие. Прощай.

Он вышел из здания суда, где его уже ждала Мин А с сыном. Ли Вон стоял рядом с матерью, держа её за руку.

– Поздравляю, господин Сон, – Мин А позволила себе легкую улыбку. – Это была трудная победа.

– Спасибо вам, Мин А. Без вас я бы не справился, – Джинву посмотрел на Ли Вона. – Малыш, хочешь поехать с нами? Мои сыновья очень хотят познакомиться с новым другом.

Ли Вон посмотрел на мать, и когда та кивнула, он серьезно ответил:

– Да, господин Сон. Я бы хотел познакомиться с Юки. Мама сказала, что он очень особенный.

Джинву почувствовал, как тяжесть, давившая на него все эти месяцы, окончательно исчезла.

Они приехали в дом Сон Ильхвана. Сухо и Юки играли на веранде под присмотром деда. Когда машина остановилась, Сухо первым подбежал к ним.

– Папа! Ты вернулся! А кто это с тобой?

– Это Ли Вон, – Джинву подтолкнул мальчика вперед. – Он и его мама помогли нам. Теперь он будет часто приходить к нам в гости.

Ли Вон подошел к Сухо и вежливо поклонился, как подобает воспитанному ребенку. А затем его взгляд переместился на Юки, который сидел в тени, наблюдая за гостями своими небесно-голубыми глазами.

Ли Вон подошел к манежу, присел рядом и протянул руку через перила.

– Привет, Юки. Я Ли Вон.

Младенец внимательно посмотрел на него. В этом взгляде на мгновение промелькнуло что-то взрослое, глубокое — словно душа из того будущего узнала своего единственного защитника. Юки протянул свою маленькую ручку и коснулся пальцев Ли Вона.

Джинву, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как его сердце наполняется миром.

«Вот оно», – подумал он. – «Начало новой истории».

В этом мире Юки не станет изгоем. Он не будет тенью своего брата. Он вырастет в окружении любви и верности. И Ли Вон, этот серьезный мальчик с серыми глазами, станет для него тем якорем, который не даст ему утонуть в океане чужих ожиданий.

– Ты был прав, Джинву, – тихо произнес Ильхван, подходя к сыну. – Они подходят друг другу. Даже сейчас это видно.

– Я сделаю так, чтобы они всегда были вместе, – ответил Джинву. – Я не буду навязывать им судьбу, но я создам все условия, чтобы их дружба переросла в нечто большее. Юки заслуживает того, чтобы рядом с ним был кто-то столь же непоколебимый, как Ли Вон.

Вечернее солнце заливало двор золотым светом. Сухо уже тянул Ли Вона играть в мяч, а Юки весело лепетал, пытаясь дотянуться до новой игрушки, которую Ли Вон принес ему в подарок.

Кошмар отступил. Будущее больше не было написано кровью и предательством. Оно было чистым листом, и Сон Джинву, Монарх Теней и просто отец, был готов заполнить его только самыми светлыми красками.

– Мы дома, – прошептал он, глядя на своих детей. – Мы наконец-то дома.

И где-то в глубине его сознания последняя искра того, другого Юки — измученного, татуированного босса тюрьмы — благодарно вспыхнула и окончательно погасла, растворившись в тепле этого нового, счастливого дня. На смену тени пришел свет. И этот свет больше никто не посмеет погасить.