← Назад к обзору

Гнев младшего сына

Стальные узы и небесная лазурь

– Сухо, клянусь, если ты не замолчишь в ближайшие пять секунд, я использую твоё лицо вместо разделочной доски для сегодняшнего ужина, – голос Юки прозвучал низко, с той самой опасной хрипотцой, которая обычно заставляла заключенных в его старых кошмарах забиваться в углы. Но здесь, в светлом и просторном кабинете отца, это лишь подлило масла в огонь.

Сухо согнулся пополам, вцепившись пальцами в край массивного дубового стола. Его плечи сотрясались в конвульсиях смеха, а лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Я... я не могу! – выдавил он сквозь икоту. – Юки, твоё лицо... и Ли Вон... вы выглядите как герои второсортной дорамы про неудачливых напарников! Ой, мамочки, живот болит!

Сон Джинву, сидевший в своем кресле, подпер голову рукой и тяжело вздохнул. Монарх Теней, человек, способный сокрушать миры, сейчас выглядел так, будто мечтал просто исчезнуть в ближайшей тени. Напротив него стояла самая нелепая пара, которую только можно было представить в штаб-квартире величайшего охотника.

Юки, шестнадцатилетний юноша ростом в сто девяносто сантиметров, выглядел как сошедший с обложки журнала бунтарь. Его черные растрепанные волосы дерзко спадали на лоб, частично прикрывая пронзительные ярко-голубые глаза — наследие прабабушки, которое с годами стало лишь ярче. В его ушах поблескивало несколько темных сережек, а из-под небрежно спущенной с плеча черной куртки виднелась белая футболка, плотно облегающая атлетичное тело. Влажная кожа после утренней тренировки поблескивала на свету, подчеркивая рельеф пресса и массивную черно-белую татуировку, которая вилась по его правой руке, плечу и груди сложным растительным орнаментом.

И всё бы ничего, если бы его левое запястье не было намертво приковано стальными наручниками к правому запястью Чон Ли Вона.

Ли Вон, ставший за эти годы не просто другом, а тенью Юки, выглядел куда более сдержанно, но сейчас его обычная маска ледяного спокойствия дала трещину. Он стоял, слегка покраснев, и старательно изучал узор на ковре, стараясь не смотреть на полуобнаженное плечо Юки, которое находилось в опасной близости от его лица.

– Это не смешно, Сухо, – процедил Ли Вон, хотя его голос слегка дрогнул. – Это была техническая неисправность во время испытания новых захватных устройств Ассоциации.

– Техническая неисправность? – Сухо наконец выпрямился, вытирая слезы. – Вы двое пошли в лабораторию «просто посмотреть», а в итоге Юки решил проверить, насколько быстро работают твои рефлексы, Ли Вон? И теперь вы скованы магическим артефактом, ключ от которого находится в другом филиале?

Юки дернул рукой, отчего Ли Вон невольно качнулся в его сторону. Цепочка на шее Юки с небольшим металлическим кулоном звякнула о пряжку ремня.

– Он сам виноват, – буркнул Юки, отводя взгляд. – Нечего было тянуть руки к этой штуке. Я просто хотел его остановить.

– Ты хотел меня остановить, набросившись сверху? – Ли Вон наконец поднял свои серые глаза на друга. – Юки, ты весишь почти сто килограммов чистых мышц. Твоя идея «остановки» больше похожа на попытку задержания особо опасного преступника.

– Заткнитесь оба, – негромко произнес Джинву.

В кабинете мгновенно воцарилась тишина. Даже Сухо перестал хихикать, хотя его губы всё еще подрагивали. Джинву поднялся и подошел к парням. Он внимательно осмотрел наручники. Магическая пульсация прибора была слабой, но настойчивой. Это не было боевое устройство, скорее прототип для конвоирования пробужденных, подавляющий резкие всплески энергии.

– Ключ привезут только через три часа, – констатировал отец. – До этого времени вам придется... сосуществовать.

– Три часа?! – Юки вскинул голову, его голубые глаза вспыхнули негодованием. – Папа, у меня через сорок минут запись нового сета, а потом я обещал деду приготовить ужин! Он ждет мой фирменный рамэн с морепродуктами!

– Похоже, сегодня дед Ильхван узнает, каков на вкус рамэн, приготовленный в четыре руки, – снова вставил свои пять копеек Сухо. – Ли Вон, надеюсь, ты умеешь чистить креветки?

Ли Вон вздохнул, поправляя свободной рукой свои очки.

– Я справлюсь. Юки, перестань дергаться, ты натираешь мне кожу.

Юки замер, почувствовав, как Ли Вон непроизвольно прижался ближе. В кабинете стало подозрительно тихо. Джинву смотрел на них с какой-то странной, понимающей полуулыбкой. Он вспомнил свое видение из прошлого — ту холодную переговорную в тюрьме, тот отчаянный поцелуй ради передачи данных. Сейчас перед ним были два счастливых, хоть и временно скованных парня, чьи судьбы сплелись так тесно, как он и мечтал шестнадцать лет назад.

– Идите, – махнул рукой Джинву. – Только постарайтесь не разнести кухню деда. И, Юки... надень футболку нормально. Ты смущаешь нашего будущего юриста.

Юки фыркнул, но послушно натянул куртку на плечо, едва не сбив Ли Вона с ног этим маневром.

– Пошли уже, «юрист», – проворчал он. – Музыку будешь слушать мою. И никаких возражений.

– Лишь бы это был не тот тяжелый рок, от которого у меня кровь из ушей идет, – отозвался Ли Вон, следуя за ним к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, Сухо снова рухнул в кресло.

– Пап, ты же специально не сказал им, что ключ лежит у тебя в верхнем ящике стола?

Джинву медленно сел на свое место и открыл тот самый ящик. На дне лежал небольшой серебристый чип.

– Им полезно провести время вместе без возможности сбежать друг от друга, – спокойно ответил он. – Юки слишком часто прячется за своей музыкой и готовкой, а Ли Вон — за параграфами законов. Иногда нужно немного... магического вмешательства, чтобы люди начали говорить о том, что действительно важно.

***

Дом Сон Ильхвана встретил их запахом сушеной травы и старого дерева. Старик, увидев внука, прикованного к сыну своего адвоката, лишь хмыкнул и вернулся к своим делам в саду, бросив короткое: «Смотрите, не порежьтесь, когда будете резать овощи».

На кухне воцарился контролируемый хаос.

– Ли Вон, держи доску! – скомандовал Юки, ловко орудуя ножом правой рукой. Его движения были точными и быстрыми — годы занятий боевыми искусствами превратили его тело в идеальный инструмент. Даже в такой нелепой позиции он сохранял грацию.

– Я держу, – отозвался Ли Вон, его левая рука была плотно прижата к руке Юки. – Но если ты еще раз заденешь меня локтем, я применю к тебе статью о причинении легких телесных повреждений.

– Ой, напугал, – Юки обернулся к нему, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Ярко-голубые глаза встретились с серыми. В этот момент Юки перестал улыбаться. Он заметил, как влажные пряди волос Ли Вона прилипли к его виску, как дрогнули его ресницы. Ли Вон был красив той строгой, правильной красотой, которая всегда немного раздражала Юки и одновременно притягивала его, как магнит.

– Ты всегда такой правильный, Ли Вон, – тихо сказал Юки. – Даже когда мы заперты в одной связке. Тебе никогда не хотелось просто... сорваться? Сделать что-то не по правилам?

Ли Вон не отвел взгляда. Его сердце забилось чуть быстрее, и он был уверен, что через наручники Юки чувствует этот ритм.

– С тобой сложно следовать правилам, Юки. Ты сам по себе — ходячее нарушение всех законов физики и логики.

Юки усмехнулся, и в его глазах заплясали искорки. Он внезапно подался вперед, сокращая расстояние до минимума. Ли Вон почувствовал запах его парфюма — смесь морской свежести, металла и чего-то теплого, домашнего.

– А если я предложу тебе нарушить еще одно правило? – прошептал Юки.

– Какое? – едва слышно спросил Ли Вон.

– Правило о том, что друзья не должны смотреть друг на друга так, будто хотят съесть вместо ужина.

Юки медленно, словно давая возможность отстраниться, коснулся губами уголка рта Ли Вона. Тот замер, но не отстранился. Напротив, его пальцы крепче сжали край кухонного стола. Юки почувствовал это согласие и, осмелев, накрыл губы друга своими.

Это не было похоже на тот поцелуй из кошмарного сна Джинву. В нем не было горечи предательства или холода тюремных стен. Это был вкус свободы, юности и долгожданного признания. Стальные наручники звякнули, когда Ли Вон непроизвольно попытался обнять Юки прикованной рукой.

Они отстранились друг от друга лишь тогда, когда в коридоре послышались шаги Ильхвана.

Юки тут же вернулся к нарезанию лука, хотя его уши горели ярко-красным цветом. Ли Вон поправил очки, которые немного съехали набок, и с преувеличенным вниманием начал изучать кастрюлю с водой.

– Вода закипает, – констатировал он ровным голосом, хотя его дыхание всё еще было сбитым.

– Ага, – буркнул Юки. – И... Ли Вон?

– Да?

– Насчет рамэна. Ты всё-таки будешь чистить креветки. Это твоё наказание за то, что ты так долго молчал.

Ли Вон тихо рассмеялся — редкий звук, который Юки обожал больше любой музыки.

– Хорошо. Но только если ты потом дашь мне послушать свой новый трек. Весь целиком.

– По рукам.

Когда через час в дом ворвался Сухо с портативным ключом-декодером, он застал удивительную картину. Юки и Ли Вон сидели на веранде, плечом к плечу. Наручники всё еще соединяли их руки, но они, казалось, совсем про них забыли. Юки что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя свободной рукой, а Ли Вон слушал его с той самой мягкой улыбкой, которую приберегал только для одного человека в мире.

– Эй, голубки! – крикнул Сухо. – Я принес спасение!

Юки посмотрел на брата, затем на прикованную руку Ли Вона, а потом снова на Ли Вона.

– Знаешь, Сухо, – протянул он, лениво потягиваясь. – Мы тут подумали... Можешь забирать свой ключ. Нам и так неплохо.

Сухо замер с открытым ртом.

– Чего? Вы серьезно? Вы же ныли в кабинете у отца!

Ли Вон спокойно поднял правую руку, демонстрируя наручники.

– Мы решили провести правовой эксперимент по длительному ограничению свободы в условиях частного сектора. Приходи завтра, Сухо.

Юки подмигнул брату и, потянув Ли Вона за собой, направился в сторону своей комнаты.

– У нас есть дела поважнее, чем твои железки. Музыка сама себя не запишет!

Сухо остался стоять на веранде, переводя взгляд с ключа на закрывшуюся дверь. Из-за двери вскоре послышались первые аккорды тяжелого баса, а затем — приглушенный смех двух голосов.

– Ну и ну, – пробормотал Сухо, пряча ключ в карман. – Папа был прав. Иногда наручники — это лучший способ развязать кому-то язык.

Он повернулся к деду, который всё это время спокойно поливал цветы.

– Дедушка, а ты знал?

Ильхван хитро прищурился, глядя на заходящее солнце.

– В этой семье, Сухо, тени всегда находят свой свет. Главное — не мешать им, когда они решают сковать себя сами.

А в комнате Юки, среди разбросанных дисков и кухонных ароматов, двое парней сидели на кровати. Наручники наконец щелкнули и упали на ковер — Юки всё-таки знал, как вскрыть их без ключа, используя старую технику, которой его научил дед. Но никто из них не спешил уходить.

Юки протянул Ли Вону один наушник.

– Слушай, – шепнул он. – Это песня о том, как я ждал этого дня.

Ли Вон надел наушник и закрыл глаза, чувствуя, как рука Юки, теперь свободная от стали, переплетается с его пальцами. Это была музыка их новой жизни. Жизни, в которой небо всегда оставалось ярко-голубым, а тень была лишь местом, где можно было спрятать самый первый, самый важный поцелуй.