Гнев сына
Пепел на алтаре величия
Мой вечер начинался спокойно. Старый дом, аромат жасмина из сада и тихий шорох страниц книги в руках моей жены. После долгих лет сражений и вечного ожидания в пустоте между мирами, этот покой казался мне высшей наградой. Но тишину разорвал звук уведомления — резкий, тревожный, словно сигнал тревоги перед прорывом врат.
Кён Хи вскрикнула. Я поднял голову, готовый призвать силу, но увидел не монстра, а бледное, искаженное ужасом лицо своей жены. Её руки тряслись так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев.
— Джин... Ильхван... посмотри, — её голос сорвался на шепот.
Я взял аппарат. Экран светился ярким, ядовитым светом новостных заголовков. «Падение Монарха», «Грязное белье семьи Сон», «Измена и насилие за закрытыми дверями». Но не заголовки ударили меня в самое сердце. Это было видео.
Я смотрел, как мой внук, Юки, стоит посреди разрушенной гостиной. Я видел его татуировки, его гордую, ломаную осанку — он был так похож на Джинву в юности, но в его глазах горел огонь, которого я никогда не видел у сына. А потом... потом я увидел замах Джинву. Тяжелая пощечина, от которой голова парня дернулась. И ответный удар Юки.
— Боже мой, — выдохнула Кён Хи, закрывая рот ладонью. — Что он творит? Что они все творят?
На следующих кадрах была Ча Хэ Ин. Та, кого мы считали идеальной партией для нашего сына, та, чья чистота и запах маны когда-то очаровали Джинву. Видео из кабинета не оставляло места для сомнений. Это был крах. Тотальное, грязное уничтожение всего, во что мы верили.
— В машину. Живо, — отрезал я, чувствуя, как внутри просыпается старая, холодная ярость охотника.
Дорога до особняка Джинву казалась вечностью. Я пытался дозвониться до Юки, но механический голос в трубке раз за разом повторял, что абонент находится вне зоны доступа. Конечно. Он ведь разбил телефон на глазах у всех. Этот мальчик всегда был слишком радикален в своих решениях.
Кён Хи, не переставая, набирала номера внуков. Наконец, после десятого гудка, трубку взяли.
— Сухо? Сухо, милый, это бабушка! — она почти кричала, прижимая телефон к уху. — Вы где? Вы дома?
Я видел, как её лицо на мгновение расслабилось, а потом снова застыло в маске скорби.
— Мы ушли, бабушка, — донесся из динамика тихий, надтреснутый голос Сухо. — Мы просто идем по улице. Мы не вернемся туда. Никогда.
— Так, слушай меня внимательно, — Кён Хи перехватила инициативу, её голос стал твердым, как у матери, защищающей свое гнездо. — Никуда не уходите. Оставайтесь там, где вы сейчас. Мы уже в пути, мы заберем вас. Мы найдем Юки вместе, слышишь? Ничего не бойся.
Когда мы свернули к поместью, у ворот уже бушевало море людей. Репортеры, зеваки, вспышки камер — стервятники слетелись на запах падали. Я проехал сквозь них, едва не снося кованые ворота, используя давление своей силы, чтобы толпа расступилась.
Сухо и Миджун стояли у обочины дороги в паре кварталов от дома. Два одиноких силуэта под светом тусклого фонаря. Сухо сжимал лямки рюкзака, а Миджун, обычно такая холодная и собранная, просто дрожала, обхватив себя руками. Как только машина остановилась, Кён Хи выскочила наружу, сгребая их в охапку.
Они плакали. Сначала Миджун, а потом и Сухо, уткнувшись в плечо бабушки, разрыдался, выплескивая всё, что копилось годами под гнетом «идеальной семьи». Они рассказали всё: про собаку, про планы матери выдать Миджун замуж ради связей, про ледяное безразличие отца, который видел в них лишь продолжение своего величия.
— Милая, веди их в машину, — тихо сказал я жене, глядя на светящиеся окна особняка вдалеке. — Мне нужно поговорить с Джинву.
— Ильхван, не надо... — начала она, но, встретив мой взгляд, замолчала. Она знала этот взгляд. Так я смотрел на врагов перед тем, как нанести решающий удар.
Я шел к дому пешком. Вокруг валялись обломки мебели, которые Юки выбросил из окна. В воздухе всё еще висел запах пороха и озона — следствие выстрелов внука. Дверь была распахнута настежь.
Джинву сидел в кресле посреди гостиной. Вокруг него клубились тени, но они казались не грозными, а какими-то поникшими, словно отражали состояние своего хозяина. Он не поднял головы, когда я вошел.
— Ты опоздал на шоу, отец, — произнес он, и в его голосе было столько горечи, что её можно было ощутить на вкус.
— Шоу? — я подошел ближе, глядя на него сверху вниз. — Ты называешь это шоу, Джинву? Твоя семья уничтожена. Твои дети сбежали из дома, как из тюрьмы. Твой старший сын стрелял в тебя, и я не могу его в этом винить.
Джинву наконец поднял глаза. Те самые серые глаза, которые когда-то смотрели на меня с надеждой, теперь были полны пустоты.
— Я защищал их, — прохрипел он. — Я создал мир, где им ничто не угрожает. Я стал богом, чтобы они могли быть в безопасности.
– Ты стал богом, Джинву, но перестал быть человеком, — я сжал кулаки, чувствуя, как сила Монарха внутри него резонирует с моей силой Правителей. — Ты окружил их стенами, но забыл построить внутри этих стен дом. Ты позволил Хэ Ин превратить их жизнь в казарму. Ты хоть знал про Миджун? Про то, что она планировала сделать с твоей дочерью?
Джинву промолчал, и это молчание было страшнее любого признания.
– Юки... он всегда был другим, — Джинву отвел взгляд. — Он не слушался, он провоцировал. Он нарушал баланс.
– Он был живым! — рявкнул я, и от моего крика задрожали уцелевшие стекла в окнах. — Он был единственным в этом доме, кто не побоялся сказать тебе правду в лицо. Он любил тебя, Джинву. Он ждал отца, а встречал Монарха. Ты ударил его за то, что он защищал свою честь? За то, что он вскрыл гнойник, который ты предпочитал не замечать?
– Она моя жена, — глухо отозвался сын.
– Она — предательница. И не только тебе, но и своим детям. Ты выгнал её, я знаю. Но сделал ли ты это ради них или ради своей уязвленной гордости?
Джинву медленно встал. Его фигура начала двоиться, тени вокруг него сгустились, принимая очертания воинов. Белларион, Игрит — они стояли за его спиной, готовые защищать своего господина даже от собственного отца.
– Уходи, отец. Я не хочу сражаться с тобой.
– Ты уже проиграл главную битву, сын, — я сделал шаг вперед, игнорируя угрожающий рык теней. — Твои дети сейчас в моей машине. Они боятся возвращаться сюда. Они боятся тебя. Ты понимаешь это? Ты стал для них тем самым монстром, от которых обещал защищать.
Джинву вздрогнул. Тени на мгновение заколебались и исчезли. Он снова выглядел просто человеком — уставшим, сломленным мужчиной, который внезапно осознал масштаб катастрофы.
– Где они? — спросил он севшим голосом.
– Они едут к нам. Юки мы найдем, чего бы мне это ни стоило. Но тебе... тебе лучше не приближаться к ним сейчас. Ты должен решить, кто ты: Сон Джинву или Теневой Монарх. Потому что детям не нужен правитель теней. Им нужен отец, который сможет попросить прощения.
Я развернулся, чтобы уйти, но остановился у самого порога.
– Юки взял фамилию матери. Окумура. Он больше не Сон. Ты понимаешь, что это значит? Он вырвал тебя из своего сердца с корнем.
Я вышел из дома, не дожидаясь ответа. Ночной воздух был холодным, но он приносил облегчение после удушливой атмосферы особняка. У ворот меня ждала машина. Кён Хи прижимала к себе Сухо и Миджун, которые, кажется, наконец уснули от эмоционального истощения.
Я сел за руль и посмотрел в зеркало заднего вида.
– Мы найдем его, — тихо сказал я, обращаясь скорее к себе, чем к жене. — Мы найдем Юки. И мы построим для них новый дом. Даже если для этого придется сжечь остатки старого мира.
Машина тронулась с места, оставляя позади ярко освещенный, но мертвый особняк Монарха. Впереди была долгая ночь, и я знал, что это только начало. Юки запустил процесс, который невозможно остановить. И, честно говоря, я был благодарен ему за это. Он сделал то, на что у меня не хватило смелости — он заставил бога истекать кровью.
Когда мы отъехали достаточно далеко, мой телефон завибрировал. Неизвестный номер. Я нажал на кнопку принятия вызова.
– Дед? — голос Юки был хриплым, на заднем фоне слышался шум ветра и гул мотора.
– Я слушаю тебя, Юки, — я выдохнул, чувствуя, как гора сваливается с плеч.
– Сухо и Миджун... они с тобой?
– Да. Они в безопасности. Мы едем домой.
– Хорошо, — парень замолчал на мгновение. — Скажи им... скажи им, что я скоро дам о себе знать. Но к отцу я не вернусь. Никогда.
– Я знаю, Юки. Я всё знаю. Где ты?
– Там, где меня не найдут его тени. Пока что. Дед... спасибо, что забрал их.
Связь оборвалась. Я посмотрел на Кён Хи и слегка кивнул. Мы найдем способ. Мы всегда находили. Но сегодня я понял одно: легенда о Сон Джинву закончилась. Начиналась история Окумуры Юки — человека, который не побоялся бросить вызов тени своего отца.