← Назад к обзору

Гнев сына

Наследие Окумуры

Ночной воздух за городом был совершенно иным — густым, пахнущим влажной хвоей и остывающей землей. Здесь не было того давящего ощущения присутствия тысяч теней, которое пропитывало каждый кирпич в поместье Сон. Этот коттедж, спрятанный в лесах Кёнгидо, Юки купил на свои собственные деньги год назад. Никто из семьи не знал о его существовании. Он годами проворачивал сделки на черном рынке артефактов, используя свой острый ум и интуицию, чтобы сколотить состояние, независимое от «отцовского наследства».

Юки стоял на веранде, облокотившись на перила. Куртка была отброшена в сторону, футболка липла к телу, а на плече всё еще ныла ссадина от пощечины отца. В одной руке он держал стакан с виски, в другой — тлеющую сигарету. Ледяной металл мана-пистолета, который он убрал за пояс брюк, приятно холодил кожу.

Он сделал глотай, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и прикрыл глаза. В голове всё еще крутились кадры сегодняшнего безумия. Лицо Хэ Ин, искаженное болью и страхом, и глаза отца — серые, как грозовая туча, в которых на мгновение промелькнуло что-то похожее на осознание. Но было поздно. Мосты не просто сожжены — они взорваны.

Тихий, едва уловимый звук из глубины дома заставил его мгновенно напрячься. Юки затушил сигарету о перила и вошел внутрь через панорамную дверь.

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом ночника. Рядом с большой кроватью стояла колыбель из светлого дерева. Юки подошел к ней, и его лицо, застывшее в маске холодного презрения, внезапно смягчилось.

В кроватке, раскинув маленькие ручки, спала Ай. Ей только исполнилось три месяца. Малышка была его точной копией: темные пушистые волосы и уже сейчас заметные миндалевидные глаза, которые, он знал, будут светиться таким же ярко-синим пламенем, как у него. Ай была его самой большой тайной и единственным смыслом жизни. Он скрывал её существование от всего мира, а особенно — от Сон Джинву. Юки не хотел, чтобы его дочь стала очередным «проектом» или «наследницей» в руках Монарха.

Дверь в ванную комнату тихо скрипнула. Оттуда вышел молодой человек лет двадцати трех. Его черные волосы были влажными, а серые с голубым отливом глаза казались подведенными тонкими стрелками, что придавало его лицу почти неземную красоту. Чон Ли Вон, один из самых блестящих адвокатов Сеула и единственный человек, которому Юки доверял безоговорочно.

Ли Вон молча подошел к Юки со спины и осторожно обнял его, положив подбородок на плечо. От него пахло мылом и теплом. Юки почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи весь вечер, начинает медленно отступать. Им не нужны были слова. Ли Вон видел новости. Он знал, что произошло.

– Дед забрал Сухо и Миджун к себе, – не оборачиваясь, тихо произнес Юки. – Сказал, что они в безопасности.

– Это лучшее, что могло случиться сегодня, – Ли Вон прижался крепче, его голос вибрировал у самого уха Юки. – Твой дед — единственный, кто сможет противостоять Джинву, если тот решит вернуть их силой.

Юки горько усмехнулся.

– Отец не станет их возвращать. Не сейчас. Его эго слишком сильно ранено. Он будет пытаться замять скандал, вычистить интернет, договориться с правительством... Он будет играть в бога, пока его мир рассыпается в труху.

– Ты зашел очень далеко, Юки, – Ли Вон отстранился и развернул его к себе, внимательно вглядываясь в лицо. – Видео с Хэ Ин... ты понимаешь, что теперь она не просто враг? Она загнана в угол. Такие люди, как она, становятся смертельно опасными, когда им нечего терять.

– Пусть попробует, – синие глаза Юки сверкнули опасным блеском. – Я больше не тот мальчик, которого можно было запереть в комнате и заставить молчать. Я Окумура. И если она или Джинву посмеют приблизиться к Ай... я не просто выстрелю им в плечо.

Ли Вон тяжело вздохнул и коснулся пальцами татуировок на руке Юки.

– Ты ранил Монарха. Настоящей пулей. Как тебе это удалось?

– Резонанс маны Бездны, – Юки отошел к окну, глядя на темный лес. – Я долго изучал его природу. У каждого бога есть своя частота. Если создать противофазу, его регенерация захлебывается. Это длится недолго, минут десять, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя смертным. Знаешь, Ли Вон... в тот момент, когда он упал на колени, я не почувствовал триумфа. Только бесконечную усталость.

Ли Вон подошел к столу, налил себе немного виски и сделал маленький глоток.

– Завтра утром Сеул взорвется. Госпожа Пак уже подала иск о разводе и разделе имущества, используя твои записи как доказательство. Акции корпораций, связанных с семьей Сон, поползут вниз. Джинву придется выйти из тени, но не как герою, а как мужу, который покрывал измены и избивал сына.

– Мне плевать на его репутацию, – Юки снова подошел к колыбели, поправляя одеяльце Ай. – Мне нужно, чтобы Сухо и Миджун были свободны. Сухо хочет рисовать, Ли Вон. Ты представляешь? Сын Монарха хочет писать картины, а не кромсать монстров в подземельях. А Миджун... она просто хочет, чтобы её перестали оценивать как племенную кобылу для укрепления клановых связей.

– Ты сделал для них больше, чем кто-либо, – Ли Вон подошел сзади и положил руку Юки на талию. – Но теперь ты — цель номер один. Ты готов к этому?

Юки повернулся к нему, и на его губах заиграла та самая легкая, хищная полуулыбка, которая была запечатлена на его последних фото.

– Я готовился к этому всю жизнь. С того самого дня, как понял, что в этом доме я — лишний элемент. Завтра ты начнешь процесс по официальной смене моей фамилии и подашь документы на опеку над Сухо и Миджун от имени деда. Мы вытащим их из-под влияния Джинву окончательно.

– Это будет война, – тихо заметил адвокат.

– Это будет освобождение, – поправил его Юки.

Он посмотрел на спящую дочь. В ней не было ни капли той тьмы, что пожирала его отца. Она была чистым светом, началом чего-то нового.

– Знаешь, Ли Вон... когда я уходил, я сказал ему, что он превратился в монстра. Но правда в том, что он всегда им был. Просто раньше у него была цель — спасти мир. А когда мир был спасен, он начал пожирать собственных детей, потому что не знал, что еще делать со своим могуществом.

– Ты не такой, как он, – Ли Вон мягко коснулся его щеки.

– Я знаю. Потому что у меня есть то, чего у него никогда не было по-настоящему. У меня есть дом, который я построил сам. И люди, которых я люблю не за их «потенциал маны», а просто за то, что они есть.

Юки притянул Ли Вона к себе, зарываясь лицом в его волосы. В этой тишине загородного дома, под мерное сопение маленькой Ай, он впервые за восемнадцать лет почувствовал, что давление в груди исчезло.

– Завтра начнется новая глава, – прошептал Ли Вон.

– Да, – согласился Юки, глядя на восток, где небо начинало едва заметно светлеть. – Но сегодня... сегодня мы будем просто дышать.

Он знал, что Сон Джинву не оставит это просто так. Монарх придет. Возможно, он придет с армией, а возможно — как раненый зверь, ищущий искупления. Но Юки было всё равно. Он больше не был тенью своего отца. Он был Окумурой Юки, и у него была своя собственная армия — правда, закон и любовь. И этого было более чем достаточно, чтобы выстоять против бога.

Юки допил виски и поставил стакан на стол. Его взгляд упал на ноутбук, где всё еще открывались вкладки с новостями. Весь мир обсуждал крах легенды. А в маленьком коттедже в лесу начиналась настоящая жизнь — без рангов, без стандартов и без страха перед тенью великого отца.

– Пойдем спать, – тихо позвал Ли Вон.

– Иди, я сейчас, – Юки еще раз наклонился над колыбелью, коснувшись губами крошечного лба Ай. – Спи спокойно, маленькая. Твой папа позаботился о том, чтобы твой мир никогда не стал серым.

Он вышел на веранду в последний раз перед сном. В лесу крикнула какая-то ночная птица. Где-то там, в Сеуле, его отец, возможно, всё еще сидел в пустой гостиной, пытаясь понять, в какой момент он потерял всё. Но Юки это больше не заботило.

Он закрыл дверь на замок и выключил свет. Тьма в комнате теперь не была враждебной. Она была просто отсутствием света, уютным одеялом, под которым скрывалось его истинное сокровище. Монарх мог владеть тенями, но Юки владел своей судьбой. И это было высшим проявлением силы, о котором Сон Джинву мог только мечтать.